Cosmos

Не думай ни о чем Когда мы будем там. Дай руку, а потом Ты все поймешь сам. T.B.

— У нас гости. Миллс замерла, касаясь кончиками пальцев нежной кожи, подняла взгляд на смотрящие вдаль зелёные глаза и медленно развернулась, упираясь спиной в объятия Эммы. Девушки смотрели на суетящихся вокруг их корабля, вокруг их дома, людей в космических костюмах. Реджина узнавала по цветовой гамме экипаж своего транспортника. И не могла поверить своим глазам. Может, они перегрелись сегодня? Или это пустыня играет с ними? — Я… Ты видишь их? — Миллс сглотнула и вложила свою ладонь в руку Эммы. — Это же я тебе про них сказала. — Это же мой…экипаж? Свон отцепила бинокль со своего бедра и протянула его своему капитану. Миллс подкрутила его и принялась наблюдать за своим кораблём, не прерывая контакт с Эммой. Девушки никогда не закрывали дверь на станцию, поэтому точки медленно перетекали внутрь и выходили из него, возле станции стоял шаттл, отзеркаливая боком солнце. — Это наш капитан! Он вернулся за нами, — взгляд девушки зацепился за эмблему у одного из людей на груди, и она восторженно этим поделилась. — Ты — мой капитан, — сцепив зубы, шепотом не согласилась Эмма. Миллс уже направилась в сторону корабля, прицепом таща за руку неторопящуюся Свон. — Эмма, ну шустрее, мы улетим отсюда, вернёмся на Землю. Свон молчала, продолжая оглядываться на породнившиеся просторы. — Мисс Миллс! — Джонс вышел из корабля и сразу наткнулся на девушек. — Мисс Свон! — Капитан Джонс, — Реджина остановилась, ощущая себя потерянной и только что найденной девочкой. — Добрый день, — безэмоционально кивнула Эмма, ловя заинтересованный взгляд на их переплетенных пальцах. Свон коснулась плеча Реджины и прошла мимо них на борт, понимая, что сейчас необходимо собираться обратно в их «нормальную» жизнь. Мир, который она создала у себя в уме только сегодня утром, уже рушился, осколками раня душу. — Эмма? — в каюту с исследованиями Свон вошла, одетая по форме, Реджина. Она облокотилась на дверной косяк и наблюдала за необернувшейся блондинкой, которая медленно сгребала все свои исследования, контейнеры с пробирками и записи в спортивную сумку, не забывая перекладывать хрупкое бумагой. — Я не доделала эксперименты, — сообщила Эмма после недолгого молчания. — Я слышу другое, — грустно улыбнулась Реджина, хоть и знала, что Свон не поднимет на неё сейчас свой взгляд. Она подошла к блондинке. — Дорогая, я тоже не хочу уезжать. Но, согласись, на Земле мы будем чувствовать себя комфортнее. Вернёмся обратно в свои жизни. — В свои жизни, — с толикой яда в голосе повторила Эмма, вдохнув побольше воздуха. — Я не хочу в свою прошлую жизнь. — Она и не будет прошлой. Ведь теперь у тебя есть я. А у меня моя несносная блондинка. — Ты действительно в это веришь? Ты есть у меня? — Свон подняла свой взгляд на шоколадные любимые глаза. — Я не просто верю. Это действительно так. Глупышка, ты думаешь, я отпущу тебя теперь куда-нибудь? — Я боюсь, будет именно так. — Куда подевалась уверенная в каждом своём шаге соблазнительница Эмма Свон? Девушка моргнула, оставаясь на своём месте и всматриваясь во взгляд Реджины. — Ни за какие транспортники на свете, — Миллс поняла, что перевести всё в шутку не получится: Эмма ощущала всё предельно серьёзно. — И вообще. Иди уже сюда. Миллс поддела пальчиком подбородок Эммы и вовлекла её в долгий трепетный поцелуй. Реджина не хотела терять Эмму. Не хотела вот так всё закончить. Реджина Миллс впервые в жизни готова изменить свои планы. И это произошло по вине Свон. Во имя Свон. Эмма закинула свою сумку на багажную полку. В шаттле было четыре свободных места, когда они вошли. Их определённо искали. Ребята, пристёгивающиеся ремнями безопасности, выглядели счастливыми и очень уставшими. Каждый подошёл к ним и похлопал по плечу, или сказал, что рад вновь видеть в рядах живых. Из уст этих ребят слышалась поддержка. Эмма даже задумалась о своей изначальной враждебности. Что, если она ошибается? Свон щёлкнула ремнём и тут же поймала приземлившуюся на её колени руку Миллс. Реджина сжала бедро блондинки и наклонилась что-то шепнуть, но передумала, обдав шею Свон горячим дыханием. Эмма ухмыльнулась, удивляясь, как Миллс не стесняется своих старых коллег и уже давно полюбившихся друзей. Реджина была здесь в семье и не преминула включить в эту семью Эмму. Всё казалось другим. Не таким, как она запомнила или представляла. Это дарило надежду. Когда всё возвращается на круги своя, каждый человек старается впихнуть себя в предыдущую жизнь. Обтёсывает наращенные углы, разбавляет твёрдость, понижает тон. Старается просочиться в тот маленький уголок жизни, забывая или не принимая в расчёт то, как же сильно что-то недавно изменилось. Как сильно увеличилось наше сердце или очерствели эмоции. Мы ощущаем себя кубиком, который маленькая девочка старается воткнуть в отверстие под шар. Всё внутри нас сжимается, поджилки трясутся, губы поджимаются, но мы раз за разом лезем в эту прошлую жизнь. Оборачиваясь на приобретённые ссадины и улыбки новых людей. Мы забиваемся в угол, ведь так было раньше. Наше сердце воет до тех пор, пока мы не смиримся, протиснувшись, изрядно попотев. И лишь смелые люди, понимая, что слишком «разбухли» для чего-то старого, но такого мнимо уютного, идут к приобретенному новому. Шаттл спокойно долетел до оставленного на орбите безымянной планеты транспортника. Девушки вошли на корабль, прошли на мостик и заняли привычно забытые места. Они тепло улыбнулись друг другу, обещая поговорить позже. Спустя пару часов и трёх миганий света, транспортник мягко приземлился в космическом порту, где их уже встречала толпа людей, мелькали камеры, виднелись репортёры, выкрикивающие приветственные слова. Они спустились порознь, их разделяли люди, спешащие наконец-то по домам. Она чувствовала, как Реджина исчезала, просачиваясь сквозь ее ладони, покидая привычное место на альвеолах. Свон теряла её с каждым выдохом, с каждым морганием. И ничего не могла с этим сделать. Она отвернулась, вырываясь из толпы. Спиной потерю ощущать было легче. Реджина обернулась назад, продолжая обнимать встречавшую её мать и находясь в обществе своих коллег, но в толпе зевак не было видно блондинистых волос. Девушка ушла. Ей показалось, что в момент триумфа и чтения возвращения Реджины Миллс, она будет лишняя. Спустя четыре месяца Наманикюренные, короткие ногти правой руки впились в её зад, сильнее и быстрее прижимая Реджину к себе. Эмма подхватила правое бедро Миллс, вжимаясь сильнее и сильнее. Она не отпускала из плена опухшие от укусов губы, полностью владея Реджиной второй рукой, дрожащей от длительного занятия любовью. Миллс комкала ладонями простынь, извиваясь под заботливым и похотливым телом. — Алло, — Реджина дёрнулась от разбудившего ее телефона, принимая входящий вызов, не обратив внимания на номер. — Привет, — сквозь лёгкий шум помех, знакомый голос кольнул сердце. — Эмма, — Миллс тут же откинулась обратно на постель, прикрыв глаза. — Я закончила исследования. Мне нужны твоя подпись и некоторые комментарии, — неуверенный голос и скрип двери, будто она сейчас куда-то выходит. Реджина замолчала. Четыре месяца тишины. Они не обменялись телефонами, адресами, прощальными словами. Блондинка просто исчезла, как только они ступили на родную землю. Не сказать, что Миллс искала её. Она приняла выбор Эммы, соглашаясь с тем, что жизнь на безымянной планете была лишь сном, или спасением, или чем-то, что не касалось их настоящих жизней. — Я долго не могла тебя найти. Есть кое-какие детали… Важные детали, связанные с той планетой. — Я в отпуске, Эмма, — Реджина глубоко вздохнула, положив свободную руку на живот. Она пыталась успокоиться. Нет, не смирилась. Никогда бы не смирилась, но она не обижена. — Теперь понятно, почему мне так долго не давали твой номер, — хмыкнула Свон. Кажется, на заднем фоне щелкнула зажигалка. — У тебя всё нормально? Со здоровьем, — уточнила Эмма, выдохнув. — Да, с моим здоровьем всё более, чем прекрасно, — Миллс мягко улыбнулась. Окей, она обижена, но не настолько, чтобы не хотеть увидеться с Эммой. — Я хотела бы… Мы могли бы встретиться? — Свон смутилась, от теплого тона Реджины. — Было бы чудесно, — Миллс назвала свой адрес, приглашая Эмму на ужин. — Я бы хотела посмотреть на твои исследования? — Я захвачу! Реджина, это будет великолепно! Я уже подала на патент и оформила права… — Тише, тише, Эмма. До вечера, — Миллс отключила телефон, глупо улыбаясь. Она относилась сейчас ко всему с несвойственной ей лёгкостью. Так много изменений. Так много всего, что можно запланировать! Реджина рассмеялась, чувствуя себя вновь влюблённой дурочкой. Она понимала, что Эмма хочет встретиться чисто с деловым вопросом, но и Миллс есть что ей сказать. Духовка прозвенела, извещая о последнем приготовленном блюде. Одновременно с ней раздался звонок в дверь. Реджина выскользнула из кухни, поправив недлинное платье. Она попыталсь вдохнуть побольше воздуха, чтобы прекратить забег своего сердца, ведь она знала, кто находится за дверью. Человек, который на протяжении каких-то двух недель вынул её душу из стального плена чопорных правил, украсил яркими эмоциями и оживил любовью, и положил обратно в тело, ощущение которого стало намного приятнее. — Эмма, — Реджина открыла дверь, отшагнув и оглядывая гостью. Свон тоже немного нарядилась, даже подкрасила глаза, а румянец на её щеках усиливал красоту. — Реджина, — немного официально кивнула блондинка, от чего её кудри скользнули по плечам, спрятанным в пиджак с завернутыми рукавами. Свон, наверное, проглотила язык. Или поймала стобняк, потому что она осталась за порогом, держа в опущенной руке букет ирисов. — Разрешишь, я поставлю их в вазу? — Миллс попыталась разбудить замершую Эмму. Ей так хотелось прикоснуться к ней. — Да, точно. Это тебе! — Свон протянула букет и, наконец-то, перешагнула порог. — Я так и поняла, милая, — Миллс не смогла держать себя в руках и, забирая букет, она прикоснулась ладонью к щеке Свон. Она настоящая, — зачем-то мелькнула мысль в голове, прежде чем Реджина убрала руку и ушла на кухню за вазой. — Проходи в гостиную, я накрыла ужин! — Я принесла вино, — хриплый голос Эммы выдал её с потрохами. Свон держалась четыре месяца, но эта вся бумажная волокита… Почему нельзя просто выдать патент? Зачем надо указывать всех присутствующих? Подтверждение, правила, куча дополнительных экспериментов… Эмма дернула головой, пытаясь спрятать обратно все чувства, возникшие лишь при виде брюнетки. Весь этот бессвязный ад, творившийся у неё в голове. Она изо дня в день пропадала в лабораториях, нанимала микробиологов, закупала субстанции. Конечно, взятых на планете проб хватило с лихвой на все пробные эксперименты. И, конечно, она не пыталась утихомирить своё разрывающееся на кусочки сердце, руководящее в её лаборатории. Все исследователи, которым неплохо платили за сверхурочные, с опаской поглядывали на сходящую с ума Свон. Иногда они пытались с ней заговорить, спросить, что же произошло на планете. Но она сцепляла зубы и выдавала новое задание. «Если у вас есть время на разговоры, значит, вы недостаточно заняты», — фраза, одновременно угнетающая и воодушевляющая работников лаборатории Свон. — Я планирую открыть там санаторий и больницу. Целый больничный городок, — Эмма стояла у стола, когда Реджина вернулась в комнату. — Ты хочешь сразу к делу? — мягко улыбнулась Реджина, нахмурившись на дёрнувшуюся Свон. — Я… Я не знаю. У меня ничего не произошло в жизни, кроме этого исследования. Оно необыкновенно, Реджина. Вся планета… — Хочешь сказать, что до сегодняшнего дня ты не выходила из своей лаборатории? — Миллс отодвинула стул, присаживаясь. — До вчерашнего, — подтвердила Эмма. — Когда ты узнаешь… — Эмма, мой сумасшедший ученый, присядь и открой бутылку вина, — Миллс налила в свой бокал воды и стала наблюдать за нервничающей Свон. — Хорошо. Мне налить вино только себе? — нерешительно спросила Эмма, с подозрением глядя на улыбающуюся Миллс. — Да, Эмма. Мне тоже есть что тебе рассказать. Я, конечно, не уверена, что для тебя это будет приятная новость, но, мне кажется, твои новости об исследованиях и моя будут связаны очень сильно. — Хорошо, мэм, — Эмма сглотнула, пытаясь немного разбавить ситуацию. Но, судя по всему, нервной ситуация была только для Эммы. Где-то на задворках сознания, она уже всё поняла. Она не глупая, чтобы сложить один и один. И это не всегда предполагает два. — Итаак, — протянула Миллс, ухмыляясь притихшей Эмме. Она приподняла бокал, приглашая блондинку выпить. — Твои исследования проводились только на гетеросексуальных парах? — Я не… — Эмма почти поперхнулась глотком вина. — Да, только на них. Как ты...? Боже, Реджина, это великолепно! Результат — стопроцентный! Фермент, который мы с тобой нашли в том озере, — Свон предположила, что Реджина уже всё поняла, но решила начать с начала, — он очень легко связывается с некоторыми клетками в организме. В мужском и женском. То есть он решает проблему у обоих полов. Кстати, ты меня натолкнула на мысль попробовать на гомосексуальных парах. Думаю, это просто феерия! Ладно, окей, это немного позже… Итак, этот фермент, он не только участвует в оплодотворительной способности, встраиваяся как в сперматозоиды, так и в процесс создания дееспособной яйцеклетки… То есть одним просто чёртовым выстрелом… Ещё он великолепно поднимаем либидо, — усмехнулась Эмма и обратно положила вилку, которой до этого размахивала над своей половиной стола. — Производители виагры и прелокса будут негодовать, — прыснула Миллс и посерьёзнела: — Вы связывали этот фермент с… слюной? — Миллс ухмыльнулась, откровенно пялясь на смутившуюся Свон. — Эээ… нет? — А этот фермент… Как ты его назвала? Свон густо покраснела и, уже избавившись от пиджака, она расстегнула две верхних пуговицы на рубашке. — Эмма? — более настойчиво спросила Реджина. — Миллсик… — Свон густо покраснела, отыскала под разразившийся смех брюнетки свой бокал вина и осушила его. — Итак. Миллсик, — голос брюнетки опустился на пару тонов. — Что ещё может делать этот божественный фермент? — Именно! — Свон аж подпрыгнула на своем стуле. — Он дарит парам возможность родить ребенка! — Но ты не можешь быть уверена, что ребенок родится здоровым, — потемнела Реджина, опустив глаза на переплетённые на коленях руки. — Все УЗИ, которые мы проводили, подтверждают, что дети здоровы. — Дети? Эмма, исследованиям всего 4 месяца, вам уже разрешили проводить эксперименты на людях? — Мыши дали здоровое потомство еще в первый месяц исследований… — Свон нахмурилась на упрёк Реджины. — Все исследования проходят на добровольцах. Поверь, их не мало. — И сколько месяцев самому взрослому эмбриону? — с замиранием сердца спросила Миллс. Она не одобряла поспешных решений и разрешений государства в таких вопросах, но сейчас её интересовало не население. — Пятьдесят шесть дней. Свон внимательно смотрела на Реджину, которая только сейчас отрезала кусочек индейки и положила в свою тарелку. Она не поднимала взгляд, хмурясь на приготовленную еду, тщательно разрезая кусок на более мелкие. — Реджина? — с опаской наклонилась Эмма, желая в этот момент быть ближе к девушке. — Предупреждая результаты, — Миллс сглотнула, посерьёзнев. — Исследования на слюне тоже пройдут успешно. — Внутри неё что-то перевернулось, запуская быстрое сердцебиение. Она подняла взгляд на Эмму, на лице которой очень быстро сменялись эмоции: сомнение, непонимание, восторг, ужас, снова сомнение… — Реджина? — в нетерпении Эмма встала со своего места, подойдя ближе к Миллс. Она присела на корточки, чтобы поймать её взгляд, и взяла руки в свои ладони. — Да, Эмма. Мы с тобой были твоим первым экспериментом, — ухмыльнувшись, Миллс мягко провела большим пальцем по руке Эммы и притянула связку рук к себе на колени, прижав их к животу. — Семнадцать недель. Это достаточно большой срок делать выводы? Эмма моргнула, переваривая полученную информацию. Она почти задохнулась от нахлынувших эмоций. — Мы… Ты… Я… Я?! — Эмма широко распахнула глаза от удивления, переводя взгляд на переплетенные руки, потом снова в глаза Миллс. — Стоп. То есть… Чтобы прояснить и резюмировать ситуацию… — Беременны мы, Свон, что тут прояснять? — рассмеялась Реджина, притягивая Эмму к себе. От неожиданности Эмма с корточек упала на колени. Она аккуратно коснулась губ Реджины, будто сомневаясь в разрешении. — Я… — Свон прижалась лбом ко лбу Реджины. — Ты простишь меня? — Я не вижу, за что тебя нужно прощать, милая, — Миллс чмокнула блондинку в нос и немного отстранилась, фокусируя взгляд. — Ты работала. Ты испугалась, что потеряла меня. Ты очень низкого о себе мнения, Эмма. Я бы никогда не отказалась от тебя. А эти четыре месяца… Они и мне тоже были нужны. Принять себя, принять перевернувшийся мир, взглянуть на него с открывшейся стороны. Мне они действительно были нужны. А тебе нужны они были для первого этапа исследований. Мы бы элементарно друг друга задёргали. Иногда нужно время. Иногда нужно соскучиться по человеку. Твоё сердце же недостаточно разбито, чтобы… чтобы продолжить жить с моим, как мы и планировали? — начав уверенно, Миллс немного удивилась своим словам. Она не репетировала монолог, она не готовила речь. Всё казалось таким правильным. — Я тебя люблю, — это всё, что смогла вымолвить Эмма, теперь более уверенно и так по-собственнически целуя Миллс. — Эмма, — улыбается в поцелуе Реджина.