Мне станет больно. Я тебя возненавижу.

      Еще одно серое, туманное утро за очередной чашкой остывшего кофе, купленного за копейки во время предпраздничной акции. Давясь горьким вкусом напитка, который неприятно щекотал горло, словно царапая острыми, как бритва, когтями, Арсений молча смотрел на выходящий из полумрака город. Тот самый, где хранятся воспоминания, кажется, о самом лучшем времени, проведенным вместе с человеком, являющимся единственной мотивацией двигаться дальше и не бояться трудностей, возникающих во время длинного и тернистого пути.       Но всё рухнуло. Как карточный домик. Одним еле заметным движением. В тот самый момент, когда Антон отправил короткое сообщение всего лишь с одним предложением: "Мы с Ирой уезжаем на новогодние праздники в Прагу."       Прошло уже два дня с тех пор, как они прибыли на место.       Сорок восемь часов в четырех стенах, давящих со всех сторон. И полная тишина, которую первое время нарушало лишь тиканье часов, пока Арсений вскоре не избавился и от единственного источника звука.       Любимым занятием для него стало просто сидеть и наблюдать за падающим снегом, мягко и ровно покрывающим безжизненный асфальт. "Да только снежинкам повезло. Они расстаят. А меня поднимут на ноги, чтобы я вновь упал."       Первое, что видит Попов, когда нажимает на кнопку блокировки своего телефона — фотография Антона, сделанная буквально за неделю до не столь благоприятной новости. Словно это было так давно, что уже и не вспомнить без чьей-то помощи, но в то же время этот день намертво въелся в память Арсения, потому что тогда они виделись в последний раз.       Парни вели себя, как ни в чем не бывало: дурачились и искренне смеялись с шуток друг друга. И Шастун совсем не подавал виду, хотя порой его поведение казалось Арсу странным. Он то широко, по-детски наивно улыбался, то резко мрачнел и будто уходил в себя. И создавалось впечатление, что этого человека просто подменили. Тогда на прощанье Попов обнял его так сильно, насколько это было возможно. Словно знал, что больше не придется.       Машинально нажав на значок Instagram, он попал в место, где проводил основную часть дня за сталкерством. Несмотря на то, что чувство, когда мужчина вглядывался в счастливые лица молодой пары, было схоже с хождением по битому стеклу, он все еще продолжал это делать. Успокаивая себя тем, что все эти эмоции и чувства наиграны, только чтобы не расстраивать влюбленную девушку, Попов получал эстетическое удовольствие от просмотра историй самого близкого ему человека.       Первым делом он зашел на страницу Шастуна, чтобы узнать «Что мы сегодня поели и куда сходили» и вновь уничтожить себя морально. Но спустя долю секунды телефон выпал из мокрых, холодных рук прямо в объятия темного паркета, разлетевшись в дребезги, так же, как и все мечты и надежды.       Попов сидел в том же положении, словно вовсе не заметив, что вокруг него царит хаос, потому что не мог поверить своим глазам. Время остановилось. Самый страшный сон оказался явью. Его чувства растоптаны, как будто они и вовсе не имели смысла.       Места, по которым только что текли теплые, соленые слезы, обдавало холодом, хоть в квартире было жарко и душно. Он бы никогда не позволил себе заплакать, но от боли внутри не скрыться. Она проедает насквозь. А слезы — это лишь способ утихомирить ее. Никчемный, почти лишенный смысла. Но, кажется, становится легче. Или это самовнушение. Выход, который кажется самым простым и доступным.       Подорвавшись с места, Попов резко прильнул головой к стене, со всей дури отбивая кулаком по ней, пока светлые обои не стали украшать темно-красные пятна крови. Уже плача навзрыд, он сполз вниз, к раскиданным по всему полу деталям, цепляясь руками за волосы и жадно хватая ртом воздух. — Я не успел.. — Сквозь слезы прошептал мужчина, не находя в себе сил на что-то большее.       Сначала слезы. Срывы и истерика. Арсений понимал, что не сможет изменить ход событий, а жить с этим будет равносильно долгой и мучительной пытке. Но потом в его голове промелькнула мысль, что в его существовании больше нет смысла, ведь Антон, его маленький лучик света, вел мужчину через тьму. А теперь от всего этого ничего не осталось.       И он никогда не узнает, что человек, который все время находился рядом, проходил вместе с ним огонь и воду, когда-то любил его больше всей жизни.       Отрезав провод от уже давно не работающего домашнего телефона, Арсений медленно направился к лестнице. Еле переставляя ноги, он дошел до середины и остановился, оглядываясь по сторонам, в надежде, что что-то изменится и из-за угла выбежит его любимый мальчик и предотвратит эту большую ошибку. Но этого не произойдет. Замотав один конец провода на перилах, а другой завязав в петлю, мужчина медленно встал трясущимися ногами на шаткий стул, со всей силы сжимая глаза, чтобы не видеть происходящего. Попов просунул голову в петлю, руками держась за телефонный провод. А слезы все так же падали на ледяной паркет. — Ничего не изменится.       После этих слов устойчивая поверхность пропала из-под ног. Но только дело в том, что ее никогда и не было. Останься. Приди хотя бы во сне.