Затопленная пустыня

Бессонная ночь. За ней ещё одна. Духовное здоровье гораздо важнее физического, но крепкий стресс и огромная ответственность за предстоящую статью не дают подступить ни вдохновению, ни сну. В который раз тупо вглядываюсь в белоснежную бумагу, подбираю нужные и тактичные слова у себя в голове, но вот рука совсем отказывается переносить их в письменный вид. От безысходности щипет глаза, но храбро собрав всю внутреннюю уверенность в кулак и откинув ручку с глаз долой, решаюсь передохнуть и посетить охлаждающий душ. Десять утра. На улице льёт серый дождь, барабаня по окну, а звонок от начальства всё никак не поступает. TWICE снова в поездке, в которую меня любезно не взяли, ссылаясь на мою загруженность, и, неожиданно, работы в агентстве стало заметно меньше, поэтому мне разрешили прийти только в случае крайней необходимости. Только вот, когда мне срочно нужно было заняться чем-либо, все возможности улетучились, предоставляя редкое и забытое свободное время. В голове возникла бесподобная идея отправиться в своё излюбленное кафе и поискать музу там. Как я не додумалась до этого ранее!? Наверное, сказывалась усталость. Промозглая погода теперь не казалась такой мрачной, и крупные капли холодной воды совсем не беспокоили по пути. Почти дырявый зонт слегка спасал моё тело, в остальном же промокла вся моя одежда. Но даже на это было глубоко плевать, главная задача - выпить горячий шоколад и прекратить эти творческие муки. Внутри пахло бисквитом с мукой, а тёплый, обволакивающий свет из приглушённых ламп будто грел остывшее тело. Людей было не так много, всего пару человек-одиночек, подобных мне самой. Сделав заказ и сев по привычке в ближайшее к кассе местечко, я открыла ноутбук, чувствуя как мысль начинает заполнять меня изнутри, ей срочно нужно вылиться наружу. Но ощущения были ложными. Вздохнув так сильно, что некоторые даже обернулись в мою сторону, я снова была на грани распада. Сроки. Завышенные ожидания. Удушье прав и свободомыслия. Словно жук, задавленный сверху тяжёлым и непосильным камнем под именем "жизнь", боролся за существование, которое с каждым прожитым мгновением отдалялось и мутнело. Снова выдёргивающий из потока самобичевания звук колокольчика на двери. Вновь эта тёмная трёхэтажная фигура, заказывающая семь стаканов кофе. Чем больше я вглядываюсь в человека, тем сильнее хочу спросить его. О чём? Сама не знаю. - Какая встреча! - этот мужчина чувствует мой любопытный долгий взгляд, подсаживается за столик и сужает свои коньячные глаза. - Что делаешь? Хриплый, но довольно высокий голос не настолько мне знаком, чтобы узнавать сразу же, но я соглашаюсь хотя бы с мыслью, что раньше слышала его где-то. Чёрная маска спадает с нижней части бледного лица парня, обнажая пухлые губы, изогнутые в искренней улыбке. - Югём? - скорее для себя, чем для собеседника, называю его имя. - О! - уставившись в мою полупустую тарелку с куском пирога, он удивлённо поднимает глаза, сталкиваясь с моими. - Советуешь? - Вроде да, - не совсем понимая причину его затянувшегося диалога со мной в таком месте, пытаюсь тонко намекнуть о том, что ему пора уходить, но это не прокатывает. - Что ты здесь делаешь? - Я проиграл парням в камень-ножницы-бумагу, поэтому пришёл купить им напитков. Тут довольно вкусно кормят, - он беспардонно протянул длинные пальцы к моему последнему кусочку еды, и я, не успевая вовремя среагировать, теряю ореховый пирог во рту айдола. - Прости, но разве тебя не учили манерам? Кажется, за это не ты заплатил. - Ты чего, Сахара? Никогда не делилась едой с друзьями? - хмуря брови, гляжу в эти нахально-невинные глазки, хлопающие чаще обычного, и еле сдерживаю поток ругательств. - Возможно. Ну и причём здесь ты? - он с минуту задумывается, не сводя разочарованного взгляда с меня. - Мы друзья. - Я вижу тебя третий раз за всю жизнь, о чём ты? - он тяжело сглатывает слюну, что отчётливо видно по гуляющему по горлу острому кадыку, на котором и останавливается мой тяжёлый взгляд. - Ты странная. Как вообще такие как ты становятся журналистами? Последняя капля моего терпения крушится, руки нащупывают куртку, накидывая на плечи, и сумку с ноутбуком. Кидаю последний взгляд в сторону Югёма, замечая его расстроенное и виноватое лицо, горько усмехаясь, покидаю любимый кафетерий. Дождь усилился, а под рукой было всё, кроме самого необходимого: зонта, который я, по нелепой случайности забыла. Возвращаться я, конечно же, не собиралась, поэтому пришлось покорно идти домой. - Стой! Крик чуть ли не на всю улицу взбодрил моё остывшее от гнева сердце, и снова мне представилось лицо двадцатидвухлетнего айдола. Он мог догнать меня по разным причинам: извиниться, или, наоборот, добить меня ещё сильнее. Вообще, его последние слова, вылетевшие так естественно и просто, больно врезались в самолюбие, неприятно оседая в душе. Критика для журналиста - обычный процесс, но, когда малознающий человек начинает тебя осуждать, становится не по себе. - Ты забыла свой зонт, - он сам успел знатно вымокнуть за те секунды, что находится под открытым небом вместе со мной, но упрямо ждал, пока я не возьму из его протянутых рук свой корявый зонт. Однако парень не собирался так быстро отделаться от меня, как и я его прощать.. - Пусти, - еле слышно пробормотала я, не в силах прибавить звука. Югём будто выкачивал энергию, мне оставалось лишь стоять, как тряпичная кукла, и ждать, когда он соизволит меня отпустить. - Стоя под дождём долгое время можно простудиться. - Я закалён. - голос его погрубел, он уже не казался тем "мальчиком", каким я знала его до селе, и совсем на долю секунды, но мне пришла в голову мысль поскорее сбежать от него. - Ты расстроилась из-за моих слов? - Слишком много чести, отпусти пожалуйста. - вырвав наконец свой зонт из его цепких лап, устанавливаю с ним многозначительный зрительный контакт. Он бы и продолжался долгое время, если бы крепкие руки брюнета резко не накрыли мои плечи, круто поворачиваясь вместе со мной на 180 градусов. Секунда, и пролетающий автомобиль окатывает спину Югёма холодной водой из лужи. Он прикрывает глаза и закусывает губу, отчего-то близко прижимаясь ко мне. Я не могу понять его. Я стараюсь отдалиться от него, нагрубить и проститься, а он продолжает вытворять добро по отношению ко мне, играя на моей совести. Теперь я не могу не отблагодарить его. Не могу просто смотреть на его успокоившееся лицо и ровно дышать. - Благодарю, - поклонившись в особо уважительной форме, произношу я, когда его руки наконец отрываются от моего тела. - Теперь ты точно заболеешь. - замечаю я. - Переживу, - отвечает тот в тон мне. Я вопросительно изгибаю бровь: он что, меня пародирует? - Иди давай. Он даёт мягкий толчок под лопатку, в противоположную сторону от моего дома, но, не смея больше ему прекословить, иду этой новой дорогой, тщательно обдумывая все слова и поступки Югёма. После редчайшего в моей жизни эмоционального взрыва, причиной которого оказался айдол, я еле-еле перебирала ногами, а желание поскорее скрыться от серого неба неожиданно покинуло меня. Внезапно, прерывая бурю вопросов о странном поведении парня в голове, я вспомнила про несправедливость, ударившую по GOT7. Только после этого мне снова, как тогда при взгляде на БэмБэма во время его пронзительной речи, захотелось помочь, и шаг сам собой перешёл на бег. Я бежала сквозь упругие капли дождя, сквозь непонимание между мной и Югёмом, но сильное желание сделать в ответ на его добро то же самое. Достигнув дома, на ходу снимала обувь и промокшую одежду, достала драгоценный ноутбук и принялась за писание. Наверное, от меня всего лишь требовался всплеск накопившихся седых чувств, которые не могли выйти естественным путём, через бумагу, а теперь легко лились наружу. Я думала о своей работе в JYP Entertainment, о своей решающей роли в качестве непутёвого помощника стаффа и важной миссии о донесении людям правды. Всё это легло в основу новой статьи, которая точно должна была найти отклик на публике. Неожиданно, работа действительно оказалась хороша. Слова обернулись на сторону айдолов, что было новинкой для моего стиля, и встали против агентства. Я абсолютно ничего не могла сделать положительного для таких, как GOT7, и была беспомощна перед могущественными людьми шоу-бизнеса, как директора компаний. Но вот читатели, своим количеством и общностью, могут задавить любого, даже самого царя, на своём пути и решить проблему парней. С похожими мыслями я сдала статью на редакцию, ожидая её выпуска в еженедельном журнале. Конечно, они не сразу согласились на публикацию, но взвесив все плюсы и минусы, поддались моему отчаянному желанию. Спустя три дня она засветилась на первых страницах популярного издания, вызывая огромный шквал как одобрения, так и прямых угроз. Через пол часа после выпуска в общие массы глянца, меня отстранили от работы стаффа в агентстве, так что я даже не могла посмотреть на реакцию тех, ради кого и писалась тирада. Хотя, учитывая, что они стали "главными героями" вылившегося скандала, им совсем не было времени на лишние дела, вроде обсуждения происходящего с предавшим их журналистом. Хуже мне не стало - всё изначально было плохо. Единственным местом, где я ждала хоть малейшего одобрения, была компания, в которой я работала добрые пол года, но даже тут мне были не рады. Журнал стал востребованее в разы, чем раньше, но с отрицательной точки зрения, подрывая имеющийся имидж. Дело дошло до того, что глава JYP Entertainment хотел с помощью своих огромных связей и накоплений закрыть нашу "лавочку", и теперь еженедельник "Жизнь айдолов", возрастом более 5 лет, находился, буквально, в плавучем состоянии. И здесь я потерпела неудачу - меня тут же уволили, полностью отрекаясь от моего имени и присутствия. А вместе со мной и главного редактора, который дал согласие на афиширование нового выпуска. Как потом оказалось, он втайне желал популярности. Громкой славы, в независимости от того, от доброго дела она или от плохого. Так, он потопил не только себя, но и меня. В уголке своей души я предчувствовала такой исход событий, поэтому была готова к подобным ударам рока. Но, по возвращению домой, в место, где меня приютили, в меня выстрелили в последний, самой точной и меткой пулей. У порога меня ждала старушка Матильда, как просила она её называть, с понурившимся, осевшем лицом. - Что всё это значит? - у её ног лежали стопки белых конвертов. Ими был забит весь почтовый ящик, порог дома и даже окна первого этажа. - Ты знаешь, что это? - Нет, - подняв одно из посланий, я неспешно, потому что до ужаса боялась, что ждёт внутри, раскрыла конверт. - Боже. Старушка, как женщина с тонким внутренним устройством, сразу смекнула, что здесь происходит неладное, накрывая своей ладонью мою, комкающую листок бумаги, на котором красовались лишь пару омерзительных слов, написанных то ли жидкими красными чернилами, то ли кровью. - Это угрозы. - Как они узнали адрес? - самый главный вопрос, витающий в голове, пугал больше всех скверных писем. Что, если у того, кто распространил сведения о месте жительства, есть ещё более личная информация обо мне? Ведь это не мой личный дом, и я не могу позволить хозяйке, приютившей меня, страдать вместе со мной или за меня. Сейчас ничего не оставалось делать, как просто залечь на дно. Чем реже я выходила за пределы кирпичных стен дома, тем было лучше. Сидя в тесной комнатушке и проворачивая в голове недавние события, анализируя каждый свой и чужой шаг и делая из этого неутешительные выводы, я провела целых три дня. Три дня на дне жизни, без связи с внешнем миром. Если Корея первая в мире по травле людей, то вполне оправдано. С хозяйкой как и прежде не пересекались, кажется, она до сих пор думает, что я хожу каждый день на работу и тот случай с посланиями уже забылся. С матерью контакта не было около 5 дней, поэтому она тоже до сих пор не в курсе происходящего. Но всё когда-то должно прекратиться, поэтому, чувствуя острую необходимость в новом заработке, я решилась навестить свою прошлую подработку. Солнечные лучи, если бы могли удивляться, точно удивились бы моему выходу на улицу. Вроде бы всё было как прежде: уютная и по своему прекрасная улица с частными жилыми домиками, в 5 км от центра Сеула, только теперь приветливый дом тётушки Матильды немного потрёпан. Газон стоптан, а небезызвестный почтовый ящик еле стоит на своём месте, пошатываясь на сильном ветру. Подхожу ближе, пытаюсь его крепче вставить в землю, но безуспешно. Впрочем, если я смогу отработать определённую сумму, то смогу всё возместить хозяйке, возможно даже переехать в съёмную квартиру, лишая её такого иждивенца, как я. Спешу быстрее в мастерскую, руки уже чешутся от желания схватиться за иголку с ниткой. Через час, благодаря метро, достигаю нужного места. Вход всё тот же, и даже помещение не сменило своего уникального запаха тканей и клея. - Сахара? - окликнувшей меня оказывается как раз тётушка Матильда, удивлённо вскидывающая свои густые чёрные бровки. - Ты пришла навестить мать? - Нет, я пришла снова устроиться на время к вам. Пожалуйста, примите меня, - клонясь, жду своего приговора, как тёплая жилистая рука накрывает плечо, поднимая с наклонного положения в вертикальное. - Мы всегда нуждаемся в помощи. Иди надень фартук и помоги своей матери, у неё сверхурочные. Тут же исполняю просьбу, мысленно тревожась встрече с родственницей. Как только сгорбившаяся спина матери мелькает в поле моего зрения, а её глаза страдальчески жмурятся, пытаясь детально рассмотреть строчку на юбке, мне становится ещё хуже. - Привет, мам, - тихо произношу я, опускаясь на рядом стоящий стульчик и беря в руки лекало. - Лули? Почему ты здесь? - она буквально бросает ткань из рук, отчего я сильнее вздрагиваю, но не теряясь, поднимаю ту с пола и вручаю в подрагивающие руки женщины. Мне не привычно слышать её голос, зовущий меня по имени, вживую. - Тебя что, уволили? - Да, статья вышла слишком скандальной, - наблюдаю за её реакцией, но она слишком непроницаема, чтобы понять хоть что-то. - Пока поработаю тут. - Нет уж, ищи теперь другую хорошую работу. Я ведь тебе сразу говорила, журналист из тебя никакой! - Да, - кивая головой, соглашалась я со всем, что бы она не сказала, и одновременно помогала с заказом. - Ты уже накопила на сотовый? - Нет, - легко отвечает та, а я боюсь спросить, на что же тогда она тратит свою заплату. - Он мне не нужен, если есть стационарный. - А собственная квартира? - Мне хорошо живётся и у подруги Матильды. Крыть нечем, да и не хочется спорить, поэтому сворачиваю разговор. Спустя ещё два дня кропотливой работы швеёй, когда я возвращалась домой, мне поступил неизвестный звонок на телефон. В уголке души зарылись сомнения, что это ненавистники, которые могли бы отследить меня или, что ещё хуже, ограбить банковский счёт, так что брать трубку я не стала, прибавив скорость своим шагам. Правда, мне это не помогло, ведь в ночной темноте под слабым светом фонарей прямо на пороге моего дома стояло несколько чёрных фигур. Я резко остановилась, пристальнее вглядываясь в незнакомцев, боясь, что, если я подойду ближе, меня раскусят и поймают. Паранойя или что, но это катастрофически влияло на мою дающую слабину психику. Звонок повторился, меня обдало холодным потом, отдавая вибрацией от телефона по всему телу, а также отвлекая от разговора семь силуэтов, обернувшихся в мою сторону. - Сахара! - если бы мои ноги не были настолько вялыми от усталости, я бы, конечно, дала дёры, но именно сегодня тело отказывалось мне подчиняться. - Это мы. - Кто "мы"? - голос показался знакомым и не устрашающим, поэтому я поддалась навстречу им. - Здравствуйте. На крыльце перед домом я наконец распознала лица тех, кто настырно сторожил вход, ожидая моего возвращения. Это были знаменитые горем GOT7. - Привет, - они поклонились в ответ, а после как-то смущенно замолкли. - Мы хотели поговорить. - Ночью самое время, ага, - слабость давала о себе знать, а не самые приятные собеседники выжидающе вглядывались мне в лицо. - Нам удалось сбежать только под вечер, - ответил лидер. - Пустишь на чай? - Не думаю, что у меня найдётся столько чая ... Да и хозяйка наверное спит ... - я ещё не успела закончить проникновенную речь в пользу их ухода прямо сейчас, как входная дверь распахнулась, с силой ударяясь о стену, и громкий голос не озвучил прекрасную "идею": - Чего стоим на проходе? Идём-те пить чай! - тётушка Матильда как всегда очень вовремя. Парни, понимая, что её предложение им на руку, с широченными улыбками проскользнули внутрь, а за ними, замыкая цепочку, прошмыгнула и я, искренне извиняясь перед старушкой за гостей. Кружки с горячей жидкостью смирно стояли на столе, перед лицами всех семерых, я же отказалась от чая, предпочитая стакан воды, который осушила сразу по прибытии на кухню. Бабушка ушла к себе в комнату, попросив сильно не шуметь, а мне пришлось составить компанию этим семерым. - Получается ... Ты снимаешь тут комнату? - задался вопросом Джебом. Имена парней более менее я помнила, поэтому ориентировалась среди них. - Типо того. - Тут миленько, - подал голос Джексон, громко запивая горячим чаем и тут же подавившись им. - Простите. - Зачем пришли? - я провела взглядом по всем присутствующим, останавливаясь на БэмБэме, главного провокатора всей группы. Он, почувствовав мой напор, начал говорить. - Я рассказал ребятам, что статья вышла по моей просьбе, сразу же, так что не переживай. А так ... У нас в JYPE несколько дней подряд было несладко, но, кажется, сейчас мы пришли к компромиссу и дела пойдут в гору. Нам дали больше сотрудников стаффа, и их отношение к нам кардионально поменялось, мне даже неловко. - Поэтому мы пришли выразить благодарность за помощь нам. Пусть вся группа была против такого поступка, - Джебом исподлобья глянул на БэмБэма. - Но ты старалась, и это в любом случае стоит благодарности. Спасибо. - Это моя работа, - я произнесла это, но тут же осеклась, понимая, что давно уволена. - Вы пришли только ради этого? - неудомевая, что это всё, что они хотели, уточнила я. - Да. - подал голос Югём, всё это время скромно молчавший и наблюдающей со стороны. Мне не хватало духу посмотреть в его сторону до такой степени, что я даже не знала, в какой он сейчас одежде. - Неет, - отрицательно мотну головой Джексон, ещё раз запивая свои слова чаем. Он вёл себя как взрослый ребёнок, постоянно стараясь рассмешить окружающих своими странными показушными действиями. - Ммм, этот напиток напоминает мне Гонконг. - И чем же? - он явно знал, как оживить атмосферу, потому что многие откликнулись на его комическое сравнение. - Потому что его приготовила китаянка. - все взгляды устремились с начала на мембера, который наивно ждал смеха от своей неудачной шутки, а потом перевелись на меня. - Очень смешно. Обхохочешься. - сложив руки под грудью, серьёзно проговорила я. - О, кажется, вам уже пора. - посмотрев на свои воображаемые часы на правой руке, ненавязчиво сообщила я. - Да, уже поздно, - согласился БэмБэм, зевая по пути к прихожей, где парни дружно обувались. - Спасибо за гостеприимство. Обращайся к нам, в случае необходимости, мы твои должники. - Ага, безусловно. - захлопнув за гостями дверь, я наконец-то облегчённо вздохнула. - Как же хорошо. - груз вины покинул плечи и даже дышать стало легче. Они определённо принесли мне хорошую новость. Не успела я отойти на метр от коридора, как в дверь постучали. - Югём? - за порогом на меня жалобно смотрели два карих глаза брюнета. - Я забыл у тебя телефон, можно забрать? - Где он? - Кажется, на кухонном столе .... Я удалилась на поиски, оставив парня в одиночестве. Вот только нигде во всей комнате не смогла обнаружить пропажи, и вернулась обратно ни с чем. Парень стоял переминаясь с ноги на ногу, но при моём возвращении полностью сконцентрировался на нашем разговоре. - Прости, но я не нашла твоего телефона ... - он понимающе кивнул, что меня заметно напрягло, и я как всегда ничего не поняла. - Югём, подумай ещё, где ты мог его оставить? Я внимательно осмотрелась вокруг, как заметила загоревшийся экран устройства прямо на тумбе возле вешалки для верхней одежды. - О! Вот же он, - я взяла телефон и протянула его владельцу, ожидая, когда он его возьмёт, но моя рука всё продолжала одиноко висеть в воздухе. Заинтересованный взгляд Югёма стал более мутным, а его ладонь, через слишком длительное время, наконец схватила своё имущество. - Да, спасибо, - он не торопился уходить, а я уже начинала чувствовать, как готова свалиться в сон прямо здесь, поэтому захлопнула дверью прямо под его носом. Точнее, хотела захлопнуть. Но кое-кто, ловкий и сильный, подставил ногу, не давая совершить до конца моё ужасное дело. - Погоди, - его внезапный гортанный голос заставил моё сердце замереть от страха и чего-то ещё, что я понять так и не смогла. - Я хотел спросить. - Что? - У тебя ведь сейчас нет работы? - Да, меня уволили сразу с двух работ, - горько улыбаясь, честно призналась я. То ли луна, светящая мне в лицо так действовала, то ли усталость и лень придумывать ложь подействовали. Югём наклонил голову в бок, не сводя с меня стального взгляда. - Я могу помочь тебе. Тебе ведь желательно устроится в журнал? Я знаю несколько редакторов, которые могли бы устроить собеседование. - Ты даже не считаешь меня журналистом, зачем помогаешь? - Прекрати. Я тогда совсем не то имел в виду, - он стал наступать на меня, заталкивая вглубь дома. Его низкий тихий голос проходил по всему телу электрическим разрядом и происходящее полностью вышло из-под контроля. Хотя, Югём знал, что творит. - Я прочитал все твои статьи. Хочу помочь, что в этом странного? Или ты отказываешься больше писать? - Никогда. - моя спина нашла преграду в виде стены, а накаченные руки брюнета опустились рядом с моей головой, перекрывая пути выхода от него. Его лицо приблизилось на опасное расстояние от моего. И гипнотизирующие глаза Югёма и его томный голос, и даже родинка под левым глазом, ставшая только сейчас заметной для меня, слишком сильно влияли на меня. Хотелось кричать - но звук предательски застрял в лёгких, вместе с воздухом. - Отлично, - он отпрянул от меня, довольно улыбаясь и размашисто махая рукой на прощание. - Я тебе позвоню.