Boomerang

      Решетка закрылась перед носом Стивена с громким хлопком, отрезав его от всего остального мира ровным рядом металлических прутьев с огромным амбарным замком на двери. Сердце в груди забилось в учащенном ритме, а перед глазами поплыли цветные круги из-за слишком яркого света флуоресцентных ламп на потолке. Только сейчас Стив понял, что ни в коем разе не успеет провести это Рождество в Бухаресте. Роджерс апатично пялился на свой телефон на столе пухлого сержанта Коварда и проклинал себя, Нью-Йоркскую полицию за ее сверхбыстрое реагирование в абсолютно ненужный момент и, в частности, свое излишне моралистическое воспитание, из-за которого он здесь, собственно, и оказался.       Поездка в Румынию была намечена еще на середину декабря, когда Баки отправил ему SMS с кратким «Отпразднуем Рождество у меня. Я соскучился.» Стивен в тот день ходил сам не свой от счастья, и даже полугодовой отчёт на работе не заставил его смыть с себя выражение «как идиот, Роджерс, Господи, иди купи себе менее раздражающее лицо». Все потому что он ехал на Рождество к Баки. К вечно лохматому Барнсу, с которым они были знакомы раньше, чем Стив узнал слово «мама», и с которым не виделись черт знает сколько времени. Баки был самым лучшим и надежным другом Роджерса, и его недавний переезд из старого-доброго Бруклина в Бухарест заставил Стива целую неделю не отходить от него ни на шаг и буквально спать в одной кровати, потому что, ало его лучший друг уезжает на три года. А что бы вы делали на его месте?       Но Стивен, даже находясь под угрозой смертной казни, не смог бы сказать, какие именно чувства он испытывал к Баки: братскую привязанность или все же нечто похожее на… слово на «л».       Рядом с Баки — улыбчивым и милым Баки, способным руку себе отрезать ради Стива — границы между «брат» и «любовь всей его жизни» стирались, оставляя только нескрываемое восхищение Барнсом и бескрайнее обожание его умения располагать к себе людей. Наташа и Сэм называли это «гейскими заморочками», а Клинт и Ванда уже спорили, в честь кого эти двое назовут своего первенца. Да уж, друзья Роджерса знают, что такое моральная поддержка, а то как же.       На самом дела Стив не считал себя полностью геем, да и в спортзале обращал внимание исключительно на девушек, но… это же Баки, влюбленность в него невозможно объяснить ни на одном существующем языке.       Но все планы Роджерса накрылись медным тазом после того, как он приехал в аэропорт Ла-Гуардия[1] двадцатого числа. Все рейсы были отменены из-за жуткой непогоды, которая встречалась в Нью-Йорке не чаще, чем свободные улицы в час пик, и были перенесены на неопределенный срок.       Аэропорты не работали несколько дней. За это время Стивен мог лишь по кругу пересматривать «Одного дома», «Назад в будущее» и слушать грустные новогодние песни, полностью отдаваясь в объятья хандры, потому что его отпуск уже как неделю считался действительным, а значит отвлечься работой у него не получалось.       Но вот сегодня, славься всевысшие подмышки Тора, ему удалось молитвами и проклятиями вызвать милость у всех существующих богов природы и ринуться на всех парах в Ньюарк[2], предварительно запихав в рюкзак чистый свитер, зубную щетку и подарок для Баки, упаковке которого позавидовал бы даже заядлый перфекционист. Но, к несчастью, ввиду сумасшедшей спешки у Стивена не оказалось наличных на автобус, а пешком идти было довольно далеко — от окраины Бруклина до Джерси педалить не меньше трёх часов. Так что парень, добравшись до ближайшего банкомата, терпеливо ждал своей очереди и безуспешно пытался согреть отмороженные руки.       Но вот тут-то и пошла самая веселуха: стоящая перед ним девушка, одетая в открытое не по погоде платье и пушистое меховое манто, оставила свою карточку в банкомате. Стивен, приверженец строгих американских устоев и воспитанный на правилах «Не воруй — не назовут вором», пытался вернуть барышне карточку, но та, приняв его за грабителя, начала колотить Стива своим ридикюлем, в котором, кажется, хранила булыжники, краденые с Майами-Бич[3]. Ну, а дальше произошедшее Роджерс помнит плохо: арест, полицейская машина, протокол и вот, он уже двадцать минут стоит посреди камеры, представляя себе не сбывшуюся мечту о радостном Баки и своем феерическим признанием в любви под омелой.  — Товарищ полицейский, — прохныкал Роджерс, обеими руками обхватив прутья решетки, — пожалуйста, один звонок. И я отстану. Честно-честно. — Роджерс чувствовал себя униженным. Действительно: стокилограммовый здоровяк ведёт себя как мальчишка, у которого старшие ребята отобрали мяч на улице. Жалкое зрелище, ничего не скажешь. Но мольбы Стивена так и остались незамечены: Ковард был слишком увлечен салатом в пластмассовом контейнере и рождественским выпуском Доктора Кто, так что просто показал оппоненту фак, не отрываясь от ящика.       Роджерс был разбит. Он уже представил себе, как Баки отпразднует Рождество без него, встретит на главной городской площади симпатичную румынку. Они полюбят друг друга, поженятся, родят четверых детей, а Стив будет до конца дней сидеть в этой камере, наслаждаясь компанией бухого мужика в костюме Санты, спящего под в углу скамейкой и засадившей его девушки.  — Не бойся, пирожочек мой, — улыбнулась она, подмигнув Стиву. Она совершенно не была похожа на «обычного» прохожего — слишком уж дорого пахли духи и через чур вызывающими были бирки на одежде. Его отец называл таких не иначе как «без царя в голове». Богатые папины дочки, которые не могут без чужой помощи и туфлю надеть. Но она, на удивление, была симпатачной. При других обстоятельствах Стив бы даже назвал ее «ничего так», но сейчас он думал лишь о том, как не расцарапать ей горло, — мамочка Тони скоро все устроит.       Стив обернулся на виновницу его прибывания здесь. Тони, кажется, так она себя назвала, сидела на одной из прибитых к стенам металлических скамеек и что-то писала в небольшом ежедневнике.  — Прошу прощения? — Роджерс удивлённо поднял брови.  — Я могу вытащить нас отсюда. Знаешь, есть знакомые, которые могут внести залог. — рассуждала Тони, не отрывая взгляда от блокнота. Сейчас она, кажется, просматривала какие-то чертежи, делая для себя пометки, — Если ты честно признаешься, что украл у меня десять тысяч баксов, то я сейчас же позвоню своей секретарше, что внесет залог, и я смогу отправиться в ближайший Старбакс.  — Простите? — повторился Стивен. От всего сказанного у него глаза на лоб полезли. Он? Украл ее деньги? Серьезно?  — Зайчонок, — Тони подняла на него взгляд, полный осуждения, убирая книжечку в карман, — я, конечно, понимаю, что твоему мозгу качка-натуралиста наверняка сложно сообразить суть моих слов, но я готова повторить. Специально для тебя. В последний раз. Просто признайся, детка, и я смогу смыться отсюда.  — Я не крал ваши деньги, — Стив снова повернулся в сторону стола, на котором его мобильник разрывался от звонков Баки и Нат. Эти двое волнуются, — при всём уважении, я бы не стал воровать. Тем более у такой особы как вы.  — Что? — Тони удивлённо взглянула на парня, — Вас не устраивает мое финансовое положение и способность самостоятельно обеспечивать себя, не прибегая к воровству?  — Нет. Меня не устраивает то, что даже не соизволив проверить баланс своего счета вы начинаете выдвигать абсолютно необоснованные обвинения.  — То есть, вы не признаетесь?  — То есть, заткнитесь. — огрызнулся Стив. Тони фыркнула. Кажется, ее забавляла эта ситуация. Воров она не любила. Вероятнее всего, это из-за Старк Индастриз и, в частности, дядюшка Стейна, что зарабатывал на ее разработках, сплавляя их на черном рынке.  — Вообще-то, я проверила счёт. Когда мы ехали в машине я не просто пялилась на дорогу, я занималась своими коммерческими делами. Пока Старкфон не отобрали. Ровно в 16.23 с карты было снято десять тысяч. Как интересно совпало, что минутами позже вы собирались вернуть мне мою кредитку. Совесть не мучает, нет?  — Я не брал ваши деньги. — устало проговорил Роджерс, прислоняясь к решетке спиной, — Я просто хотел снять со своей, чтобы были деньги на автобус до аэропорта, а потом улететь к друзьям. — Стив измучено закрыл глаза. Нат ни за что не простит его. Никогда. Баки вынесет ей мозг, потом Сэм откажется праздновать без Стива. Пьетро напьется. Ванда и Клинт вернуться в мотель, потому что оба ссоры терпеть не могут, а Наташа как всегда останется крайней. А потом пристрелит Стива из ружья за его непунктуальность, из трупа сделает торшер и подарит Баки. Точно. Так и будет.       Тони задумчиво поджала губы. Конечно, тот парень совершенно не был похож на того, кто согласился бы воровать — его выглаженная рубашка в мелкую клетку и начищенные ботинки с тающим снегом открыто кричали о его приверженности старых взглядов, — но… она не верила ему. Наверное, это прозвучало бы эгоистично, но Тони не хотела его отпускать. Этот человек — ее единственный шанс провести Рождество не в одиночестве в мастерской или компании жеманных пьяных богатеев, норовящих залезть или в трусы, или в бумажник. Если таблоиды снова напечатают статью про то, что владелица Старк Индастриз даже не в состоянии Сочельник провести без пьяных дебошев, то на ее социальном имидже это вряд ли отразится хорошо, а, следовательно, и на уровне акций СИ, которые итак уже давно ниже нормы. Пеппер ее убила бы, а там будет вполне себе алиби — тюрьма.       Тони тяжело вздохнула. Праздновать Рождество в одиночку — это теперь как пить кофе по утрам. Раньше она любила этот праздник: Мария с самого утра пекла имбирное печенье, Джарвис помогал ставить снеговика около их дома, а Говард, если повезет, вылезал из своего кабинета, чтобы снова скорчить недовольное лицо и сообщить, как же он разочарован в Тони, но в конце вечера, отнести ее на кровать и прочитать сказку про Санту и турбо-сани. Младшая Старк никогда не была подарком, но сейчас, когда ей уже за 30, а в мобильнике нет ни одного номера, который можно набрать, когда на душе плохо, то пиши пропало. Общество не любит таких. Одиночек. Навязанные социумом принципы говорят, что такие как Тони готовы по головам идти ради собственной выгоды. От этого лучше никак не становится. Конечно, Старк могла звякнуть Пепс или Роуди и попросить отпраздновать с ней, но оба мягко ответили бы отказом: у первой сейчас жаркий роман с каким-то латиноамериканцем, а у Джеймса и без нее забот полон рот. Вероятнее всего, они все же больше работают вместе, нежили дружат.       Старк взглянула на парня. Он снова прильнул к решетке, пытаясь уломать дежурного отдать ему телефон хотя бы на минуту. «Его определённо кто-то ждёт, Тони. Не будь стервой, просто отпусти мальчика домой, пусть радуется.»  — Эй, командир, — крикнула Тони, поднимаясь с места, — пошумели и хватит. Я снимаю с него обвинения. Выпускай нас.  — Еще чего, — хрюкнул Ковард, — оба здесь до утра, раньше не выпущу.  — Но она же отказалась от заявления! — воскликнул Стивен, секунду назад смотревший на Тони с такой искренней благодарностью, что ей захотелось ударить себя ломом за свой эгоизм.  — Какое мне дело. Вы сюда приехали, за что? За хулиганство. Вот и сидите на месте, дебоширы-преступники. — Старк громко фыркнула, ударив ладонью по двери, звякнув замком.  — Телефонный звонок. Сейчас. Иначе я подам на вас в суд по правам человека и дальше регулировщика вы в своей жизни никогда не подниметесь. — грузный полицейский, поправив живот, все же подал Тони мобильник, — И этому тоже. У тебя три минуты, солнышко.       Едва получив свой кнопочный сотовый в руки, Стив принялся шептать благодарности и тут же позвонил кому-то по быстрому набору. Тони набрала Пеппер.  — Чёртова Поттс. — выплюнула Старк. Впервые в жизни Верджиния «Номинация грэмми за лучшее умение выносить мозг и при этом оставаться плюшевым зайчиком» Поттс не брала трубку. Наверняка снова улетела в Малибу. Хоган тоже не отвечал. Роуди… его Тони даже набирать не стала. В последнюю их встречу она разбила бутылку о его голову, так что полковник Роудс сейчас во всяком случае был для неё не зоны доступа. Тони вздохнула. За ее спиной парень оправдывался перед кем-то за свое отсутствие и мерил комнату шагами, за минуту побывав буквально в каждом углу. Дважды.  — Бак. Баки. Хватит. Да ну… — на том конце провода Барнс постоянно перебивал. Он был на взводе, — Слушай, я хочу приехать. Правда. Но тут, понимаешь, я собирался снять деньги. Да, у меня появилась карта. Не суть. Потом помог одной девушке, а она подумала, что я ее обокрал. Я в обезьяннике, Бак… — торопливо объяснялся он. Джеймс не поверил ему, обвинил во лжи и посоветовал даже не показываться на Рождество. Роджерс отнял трубку от уха. Барнс обиделся на него. Подумал, что его предал лучший друг. Капитан почувствовал себя худшим человеком на земле, что только что разбил самому близкому человеку сердце. Да лучше бы он котят по ночам топил.       Стив замахнулся, чтобы кинуть несчастный телефон в стену, но Тони вскрикнула и через секунду схватила его за руку, забрав устройство.  — Стоп, стоп, стоп, здоровяк. Сейчас все мы успокоимся и присядем. Давай, детка, садись. — Стив упал на лавочку. Ему сейчас хотелось свернуться на полу калачиком и плакать до конца жизни, но Тони, заботливо державшая его за плечо, не давала закатить здесь истерику, — у тебя есть кто-то, кому можно позвонить сейчас? Дяди, тети? Кто-нибудь, кто может вытащить нас отсюда? — Стив задумчиво надул губы: Сэм, Пьетро и Ванда, жившие в Нью-Йорке, уже были в Румынии. Люк, Шерон и Скотт определенно, были с семьями — им звонить смысла никакого не было, ибо все будут заняты. Логан недавно смылся куда-то в Японию, значит оставалась только…  — Кэрол. Да, она может забрать нас. — мисс Дэнверс, вероятнее всего, была самым ненадежным человеком, к которому можно было обратиться в канун Рождества. Гордая одиночка, с которой они познакомились на работе, имела звание на ступень выше Стива и нередко принимала его за младшего брата, прилюдно таская его за уши и постоянно лохматя волосы. Между ними существовала какая-то негласная конкуренция, мешавшая обоим жить, но сейчас Стив мог позвонить лишь ей. Роджерс быстро откопали ее имя в контактах и договорился с Кэрол об их освобождении, пообещав ей разрешить потрогать себя за пресс и станцевать тверк на столе на Пасху. Дэнверс зареклась приехать в течении часа.       А потом Стивен начал рассуждать: разница во времени между Манхеттеном и Бухарестом — семь часов. Рейс длится часов шесть, включая пересадку в Лондоне[4]. На свой самолет Стивен уже опоздал, следующий будет через два часа (по словам Гугла), а значит он успеет разве что за пять минут до Рождества прилететь на место. Блеск, а не праздник.  — Кэрол заберет нас, — кивнул он Тони, что все это время следила за его мозговым штурмом, — но я все равно упустил нужный самолет.  — Сочувствую. — Тони виновато поджала губы. Не будь она столь агрессивна по отношению к этому молодому человеку, он бы уже давно летел к своему Баки, но нет, нужно было ей все испортить, — Я написала своей помощнице. Это она сняла деньги. У нее разрыв в отношениях, так что ей прямо сейчас понадобилась яхта в аренду и куча полуголых мужчин. Прости, что так получилось. — Старк опустилась глаза в пол. Извиняться у неё не получалось никогда, даже вынужденные сатисфакции в кампании она на дух не переносила, а тут один человек, вместо метавшего искры совета директоров, — Я честно не хотела. Прости…  — Стив, — добродушно улыбнулся парень, сжав ее плечо. Вокруг него уже не было той ауры крайней безысходности, лишь чистое воплощение доброты и надежды. Настроение этого человека творило чудеса, — Все хорошо, надеюсь, билеты останутся.  — Я тоже на это надеюсь. — улыбнулась в ответ Тони. Они присели на скамью, перед этим отдав полицейскому телефоны, — Ну так что, Стив, почему тебе так не терпится улететь в этот свой Бухарест? Ненаглядная заждалась?  — Там мой друг, — грустно улыбнулся парень, — Баки. Он с недавнего времени живет в Румынии, а значит видимся мы не чаще, чем раз в полгода. Сейчас он думает, что я… — Стивен смогрнул накатившую на глаза тоску и постарался перевести тему, не догадываясь, о чем именно там думает Баки, — Ну, а вас-то каким ветром занесло в Бруклин, Тони?  — Прошу тебя, без формальностей, — скривилась Старк, — мой водитель взял отгул сегодня, так что мне пришлось ловить такси. Вообще-то мне нужно было попасть в башню Старк, — Стивен закатил глаза, потому что эту фразу Тони сказала с таким самодовольством, будто это здание будет получше самой чаши Грааля, — но тут появился ты — мой принц на автобусе. Думаю, дальнейшая история моей жизни тебе известна.  — Ты собиралась праздновать Рождество в своей лаборатории? — поднял брови Стив, — Браво, маэстро, тебе бы в КаВН[5] играть.  — Я называю ее мастерской. И, нет. Вечером состоится банкет в Здании Бакстера[6] — Стив снова скептично глянул на нее, не веря ее словам. Наверное, каждый второй в этом городе знал, что Рид Ричардс тот еще мудак и праздновать Рождество в его компании сравнимо с сауной в Аду, — Это лучшее, что я могу себе предложить, — пожала плечами Тони. Ее вид заставил Стива почувствовать себя виноватым: грустные глаза, спутавшиеся темные волосы и болтавшееся на плечах манто, открывавшее худощавые плечи и шею, — Мне было восемнадцать, когда разбились родители. С тех пор никем ближе секретаря и личного водителя я так и не обзавелась. — Тони хлюпнула носом, — Знаешь, почему-то одиноким себя чувствуешь себя не потому, что у тебя нет близких людей, а потому что общество заставляет себя так чувствовать. Все эти статьи типа: «Топ-5 самых одиноких звезд». Только такие чарты я и способна возглавлять. — Старк опустила голову. Ей определённо не следовало изливать всю душу этому парню, у которого, кажется, сейчас голова взорвется, если он в ближайшие пару часов не сядет на самолет. Тони не хотела, чтобы он думал, что она такая, какой ее описывают в газетах: глупая и бесцеремонная. И даже ее полный лоска вид почему-то начисто пропал рядом с этим человеком, чему Старк была рада. От части.  — Эй, — улыбнулся Стивен, приобняв ее за плечи, — брось, тыковка, все обязательно наладится. — его подражание ее манере говорить вызвало у Тони улыбку и, прижавшись ближе к таком теплому и открытому Роджерсу, она позволила себе представить себе, что девушка все же не такой монстр, каким представляется.       В дальнейшем они старались избегать тем Рождества и друзей, обсуждая работу, увлечения и новый альбом Арианы Гранде, который показался Стиву намного удачнее предыдущего. За этот час Тони узнала, что Стив работает в одном из отделений пожарных, носит гордое звание капитана и недолюбливает полицейских за то, что те зачастую перекладывают свою работу на их плечи. Тони рассказала, что является владелицей одной из мулитимиллиардных кампаний и возглавляет Десятку умнейших людей планеты, оставив в этом году Ричардса на втором месте. Роджерс сделал лицо, будто слышал об этом впервые. Конечно, он читал о ней. Вся желтая пресса периодически блистала статьями, так или иначе связанными с Тони. Но почему-то ни одна из них не могла рассказать, какой Старк являлась на самом деле. Она вовсе не была такой уж высокомерной и распущенной, как ее представляли таблоиды. Ее искренняя любовь к науке и изобретательству крылась за маской самодовольства в блестящих азартом глазах. Тони буквально была одержима идеей Нового будущего, работающего на чистой энергии дугового реактора, которым Старк не собиралась делиться со всем миром во избежание войны.  — Заниматься оружием, конечно, интересно, но я больше выступаю за мир. Вероятно, Вселенная еще не готова к мирному сосуществованию разных людей и национальностей на одной планете.       В тот момент, когда часы с кукушкой, — серьезно, у кого-то еще такие существуют, — звякнули десять утра, на пороге участка появилась Кэрол — коротко стриженная блондинка в солнцезащитных очках и пузырем жвачки во рту. Пожурив Стива за его умение вечно во что-то влипать по доброте душевной, Дэнверс похвалив его вкус, описав Тони как «горячую штучку», наконец, выплатила залог. Стиву показалось, что Старк от ее комментариев покраснела, но он списал это на волнение от его предложение поехать вместе с ним.       Но, как бы Кэрол не гнала по дороге, подрезая других водителей и покрывая матом каждого второго, на регистрацию они не успели — самолет улетел в Бухарест за сорок минут до их прибытия в аэропорт. Роджерса это, кажется, окончательно разбило. Не терпящая эмоциональных конфузов Кэрол, сочувствующе похлопала друга по плечам и, ссылаясь на другие неотложные дела, уехала, оставив его наедине с Тони. Старк была растеряна. Весь ее жизненный опыт никак не включал в себя ситуацию, в которой она стояла посреди аэропорта и понятия не имела, что сейчас следует делать с едва не плачущим Стивеном, сейчас похожим на щенка, которого бросил хозяин. Тони, шагнув к Роджерсу, обняла его за шею, шепча какие-то глупости для поднятия его боевого духа, но тот лишь качал головой, проклиная себя за свой идиотизм, но позже притянул ее за талию, продолжая что-то бурчать. От девушки успокаивающе пахло чем-то похожим на корицу и кофе, а ее руки, перебиравшие волосы на затылке, убеждали Стива, что ситуация еще не столь безнадежна.       Когда у Старк все же затекли руки из-их разнице в росте, она прижала свои шершавые ладони к щекам Стивена и чмокнула его в нос.  — Не унывай. Еще не все потеряно, помнишь, пирожочек… — но закончить ей так и не дали — кто-то окликнул Роджерса, от чего он вдруг вскинулся, будто ищейка, взявшая след.       Через секунду вокруг них уже кружила улюлюкавшая толпа, обещавшая им пышную свадьбу и шестерых детей. С самом центре, как удалось понять Тони, был тот самый-зануда Баки, обнимавший Стива за плечи и лохмативший его волосы.  — Но… как же? Вы же должны быть в Бухаресте? — удивленно улыбался Роджерс, обнимавший друзей ответ.  — Брось ты, — бросил Клинт, успевший поболтать с Тони, — у Наташи столько связей с русскими. Они организовали нам экспресс-рейс, как только Кэрол позвонила и спросила, что за хрень опять с тобой произошла. Правда, в багажном отделении...  — Не стоит благодарности. — произнесла рыжая, приподняв уголки губ.       Они еще какое-то время разговаривали о перелете, а после взяли курс на квартиру Стива, в которой уже неделю конь не валялся.  — Может все-таки расскажешь нам, что за курица из-за которой ты загремел в тюрягу? — спросил Баки, намекая на скорую расправу с этой мадам.       Стив представил друзьям смеющуюся Тони как свою девушку.

curtain