Осьминог

— Джон! — Шерлок, имей совесть, я в ванной! — Слишком долго! — Сколько хочу, столько и буду! — это уже получилось гневно. Чёртов детектив даже ванну спокойно принять не даёт. — Мне нужно кое-что проверить! — голос слышался уже у самых дверей. — Можешь не вылезать из воды, я так… — Что? Ты с ума сошел? Чувства приличия у Шерлока не было. Он отчаянно ломился в дверь. Памятуя о том, что как тот прекрасно взламывает замки, Джон запаниковал. Был у него некоторый секрет, бережно хранимый от всех, и любая возможность его раскрыть приводила Джона в ужас. — Нет. Но мне надо! — Чёрт! Ты можешь подождать пять минут?! — слова сопровождались сильным хлюпаньем воды, шлёпаньями, стуком. Звякнула вешалка с полотенцами. — Только пять минут, — согласился Шерлок к облегчению Джона. Послышались его удаляющиеся шаги. Джон выдохнул, начав бережно вытирать каждую щупальцу-ножку с пупырышками. Пока не высохнут — в две ноги не вернутся. Ему ещё повезло, что он не меняется за считанные секунды от любого контакта с водой, как некоторые его собратья, а как-то ещё это контролирует. Но всё же иногда вернуть человеческие конечности проблематично. В холодной воде Джон мог сделать это практически мгновенно, но вот за любовь понежиться в горячей приходится расплачиваться. В целом, человеческая жизнь на двух ногах ему нравилась больше морской, помеси осьминога и человека. Она более живая, подвижная, веселая и… полная. А ещё в ней есть Шерлок. Помучившись и вернув себе человеческий облик, Джон обернул бедра полотенцем, открыл дверь и гордо вышел. Пусть Шерлок теперь изучает в ванной всё, что его душе угодно.

* * *

Сердце Джона неистово колотилось. Вот что он не любил делать человеческими ногами, так это бегать. Медленно, тяжело. Не то, что быстро плыть в воде. И ещё вечно за Шерлоком не успеваешь. А потом плохо: одышка, сердце вылетает из груди… Они гнались за преступником, который, похоже, решил сигануть в Темзу. Шерлок, в кои-то веки бежавший рядом, нечётко ругнулся, чуть замедляясь, но Джон не остановился. На ходу сорвал куртку, брюки и рубашку (кажется, пару пуговиц выдернул), и сиганул следом. — Она же холодная! — выкрикнул Шерлок, хватаясь за перила моста. В его голосе звучало искреннее беспокойство. А Джону что? Вода — его родная стихия. И вполне комфортной температуры. Догнал он парня за пару минут. Несколько щупалец схватили его за ноги, не давая плыть, рукой Джон обхватил его за шею, не давая утонуть, и при этом намекая, что если придется, он его придушит. Он видел, что на берегу уже ждали полицейские. Метрах в десяти от берега щупальца он смог убрать, а убийца, понимая, что уже обречён, не сопротивлялся. Едва ли он даже понял, как Джон его скрутил. Во всяком случае позже он даже словом не обмолвился о каких-то щупальцах, чему Уотсон был весьма рад. Как только они вылезли, на Джона накинули тёплый плед, а парня увели. Шерлок уже был тут как тут, пристально и обеспокоенно разглядывая Джона. Джон бы сказал, что впервые видит его таким… обеспокоенно-заинтересованным что ли. Шерлок подал Джону его одежду и выданный полицейскими плед. Отчасти это было очень приятно — Холмс редко о ком заботился, поэтому Джон, согретый теплыми чувствами, не подумал о двузначности этого внимания.

* * *

Шерлок резко отодвинул чашку, и пролил немного воды на руку Джона. — Прости. — Спасибо, что не кипяток, — Джон хмыкнул, вытер руки полотенцем и потянулся за тряпкой — вытереть стол. Пристально-изучающего взгляда Шерлока он не заметил.

* * *

— И зачем тебе мои ногти? — Для эксперимента. — Ох, ладно, держи. Этого хватит? — Да. И ещё волосы.

* * *

— Кровь, серьёзно? — Да. — А в морге взять? Ты же всё берёшь там. — Это не тот случай. — Ладно… Не хочу знать зачем она тебе нужна.

* * *

— И каков результат? — Провальный почти во всех случаях. — Почти? — Да… Можно мне кусочек твоей кожи? — Ты что, резать меня собрался?! — Ну… Маленькая ранка. Мне хватит. — Ты невыносим. — Я буду осторожен. — Ты же все равно это сделаешь, даже если я скажу «нет»? Сделай это быстро.

* * *

С самого начала их совместной жизни Джон опасался, что Шерлок может узнать о его тайне, например, застав в ванне, если он забудет про задвижку. Или с помощью дедукции по каким-нибудь другим признакам. Но то, что Холмс попытается узнать что-нибудь изучая ногти, кровь, волосы и кусочки кожи, почему-то в голову не пришло. Этим утром Шерлок как всегда торчал у микроскопа, а Джон пил чай в гостиной, с особым интересом смотря телевизор. В океане телевидения не было и этот вид развлечения сразу стал его любимым. — Невозможно… — негромко, почти шепотом объявил Шерлок. — Такого просто не бывает. Это же против всех законов физики. И химии. Да и здравого смысла… — Что там у тебя? Холмс с грохотом что-то уронил. Видимо, Джон его испугал своим комментарием. — А? Да нет. Наверняка я просто ошибся. Наверняка.

* * *

— У нас дело, Джон. — И куда едем на этот раз? — Бассейн. — Там кого-то убили? — Не совсем. Расскажу по дороге. Но по дороге Шерлок нес какую-то ерунду, переводил разговор с темы на тему и самым ужасным образом пытался сбить его с толку. Преступник из Шерлока был никакой и Джон убедился в этом в очередной раз. Когда они только вошли, Джона уже одолевали сомнения. Он не увидел ни накрытого простынёй трупа, ни Лестрейда. Только совершенно пустой бассейн. Но Шерлок, кажется, был спокоен. Всё так, как и должно было быть. — Иди сюда, — Шерлок прошёл к краю и присел, указывая на плитку у самого края края воды. — Смотри. Что ты здесь видишь? Тон Шерлока был совершенно привычный для расследований: четкий, властный, быстрый. Джон, как послушный морской конек, выдрессированный этим тоном и жестами, тут же начал вырабатывать адреналин. Расследования, Шерлок, адреналин — обязательные составляющие. Это и отключило ему мозги, заставив шагнуть ближе, приглядеться. — Где? — он опустился на корточки, пытаясь рассмотреть. — Покажи ещё раз. И тут Джон почувствовал толчок. Быстрое падение и пугающее прикосновение родной воды. — Что… Что ты творишь?! — вынырнув и отфыркавшись, Джон порадовался, что оставил верхнюю одежду в гардеробе и забыл в её кармане телефон, и теперь только смотрел на Холмса снизу вверх, пытаясь подобрать цензурные слова для определения его поступка. Шерлок тоже только смотрел и молчал. И тут Джон с ужасом понял, что проточная, но все же настоящая речная, вода в Темзе ничто, по сравнению с водой в бассейне. Слишком хлорированная, содержащая слишком много химикатов, возможно дополненая специальными стараниями одной личности. Тело стремилось к превращению, чтобы защититься от ее воздействия. «О, нет-нет-нет!» — Джон увидел в другом конце лестницу рванул к ней. Будучи человеком, да ещё в одежде, плыл он намного медленней, чем хотелось. Лишь бросив взгляд на свои брюки, Джон понял, что уже поздно. Штанины вздулись и вот-вот лопнут под напором сменивших ноги щупалец. К тому моменту, когда он достиг нужной стены, обувь, которая не держалась больше ни на чём, оказалась потеряна, а штаны и белье больше напоминали ошмётки тряпок. Шерлоку теперь не составляло ни малейшего труда рассмотреть несколько толстых голубых щупалец. Джон опасливо поднял глаза на Холмса, который успел обойти бассейн и стоял на краю бортика. Черные начищенные туфли, идеально выглаженные брюки, длинное пальто, рубашка и… глаза, которые смотрели сверху вниз. Джон ожидал увидеть в них… что-то. Что-то нехорошее, но там плясали лишь удивление и страх, благоговение и любопытство. — Это какие-то генетические эксперименты? — Нет, я таким родился, — мгновение, и Уотсон наконец осознал весь ужас своего положения. И дело было не только в открывшейся тайне, но и в том, перед кем она открылась. Перед исследователем, которому лишь бы разрезать его и изучить. Он ведь уже начал это делать. — Врождённая аномалия? — ещё более удивлённо уточнил Шерлок. — Вся моя семья такая. — Другая раса?! — восхищению Шерлока не было предела. — Зачем ты это сделал? — дабы не терять время зря, Уотсон схватился щупальцами за лестницу и начал перемещать своё тело вверх, помогая руками. Шерлок же замер с открытым ртом и стоял так некоторое время, только глазами следя за Джоном. Лишь когда Джон дополз до лавочки, где взял явно специально оставленное полотенце, сорвал ошмётки одежды и начал вытираться, Шерлок опомнился. — Я… Взял с собой твои рубашку, брюки и бельё. — Значит, ты сделал это намеренно? — Да. — Ты предположил это, — Джон указал на свои конечности, — но решил проверить, так? — Совершенно верно. — И ты собираешься меня препарировать и засунуть в баночки с формалином? — Конечно же, нет, Джон. У всех есть тайны, и твоя — отнюдь не худшая. Джон хмуро поглядел на него, чтобы увидеть восторг, с которым Шерлок рассматривал его «ножки». Кажется, препарировать — это не худшее, что может придумать Шерлок в своем состоянии. — Ну вот что с тобой делать…

* * *

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Джон, присаживаясь в свое кресло. — Ты можешь эти щупальца эм… выпустить? — Шерлок присел напротив и нетерпеливо сложил руки в замок. — Зачем? — Джон настороженно взглянул на лежащий на столе скальпель, микроскоп и кучу всякой всячины. — Я хочу посмотреть, изучить. Это же феноменально! — Холмс эмоционально всплеснул сцепленными в замок руками, от чего жест получился довольно смешным. — Ты уже видел, — Джон насторожился. — Издалека и недостаточно долго. Ты это контролируешь? — Не всегда. — Что нужно для того, чтобы ты… — Вода. Много воды. Ванна, например. Шерлок решительно встал. — Тогда идём. — О боже, нет. Давай лучше тут. Но обещай, что вот это, — Джон указал на скальпель, — ты применять не будешь. Иначе я скручу тебя в рожок. Поверь мне, у меня восемь щупалец и две руки, я знаю о чем говорю. Холмс нетерпеливо кивнул. А Джон, устало вздохнув, начал снимать брюки под его внимательным взглядом. — Отвернись. — Я бы хотел увидеть процесс. — Мне надо снять бельё, иначе оно порвётся. — Ты меня ничем не удивишь. Вернее, ничем в своей человеческой части тела. Или твои половые органы тоже отличаются? Осьминоги используют одну щупальцу для размножения, у тебя тоже там… — Я не собираюсь на это отвечать! Отвернись, иначе вообще ничего не увидишь! Теперь вздохнул детектив, но уже недовольно. Но всё-таки отвернулся. — Всё, — меньше чем через минуту сообщил Уотсон. Когда Шерлок обернулся, то увидел Джона, чуть ниже ростом, чем привык, ногами которому служили пупырчатые осьминожьи щупальца голубоватого цвета. Не спрашивая разрешения, Шерлок наклонился и пощупал одно из них. Щупальце в ответ обвило его руку. — А чернила у тебя есть? — Да. — А где? — Наш вид выделяет их только во время брачного периода, так что догадайся. — Так все же где ваши органы размножения? Или я сейчас его держу? — Шерлок с любопытством сжал в ответ щупальце, обвившее его руку. — Ты совсем стыд потерял, все это спрашивать? — Вряд ли я найду ответ в книге по биологии. — Между щупалец, если тебе так интересно. Там где у обычных осьминогов клюв. — А как вы… — О Господи, у наших самцов тоже есть члены, и мы просто сплетаемся щупальцами, прижимаемся и… — Джон взмахнул руками, недвусмысленно изобразив процесс. — А ты бы как-то смог распознать кого-то из вашего вида на улице? В человеческом облике? — наконец сменил тему Шерлок. — Легко. Запах водорослей и чернил. — А если эта особь ещё не вошла в брачный возраст? — Всё равно они есть, просто они выделяются не так сильно. Чернила содержат феромоны и наш личный запах, который с нами с самого рождения. — Это всё… Чертовски интересно. — Тебе все интересно. — Вздор. Всё улучшает тот факт, что это ты. Лицо Джона расслабилось, он улыбнулся. Великому сыщику было открыто множество тайн, но не было известно, как Джон боялся, что станет ему отвратителен. — Если тебе вдруг предложат блюдо из осьминога, как ты отреагируешь? — придумал новый вопрос Холмс. — Может быть попробую. И, нет, я не считаю это каннибализмом. Хоть мы и похожи, но я все-таки не какой-то там моллюск. Это примерно как если бы тебе предложили съесть обезьяну. — Хэ-хэ… В этом нет сомнений. Ты не против, если я составлю для тебя и твоих щупалец парочку тестов? — О, Боже…

* * *

— …поэтому я уверен, что её убили именно вы, — Шерлок ткнул пальцем в мужчину. Джон сделал глубокий вдох. Как всегда, великолепно. Они стояли на берегу какой-то реки, вокруг было пусто — лишь поля и небольшие посадки, никого из людей, только он, Шерлок и мнимый клиент, оказавшийся убийцей. Джон уже внутренне приготовился к слёзной тираде мужчины, когда тот внезапно дернулся, с большой силой ударил Холмса в грудь, опрокинув его в реку. Уотсон дернулся, пытаясь поймать друга, а убийца, воспользовавшись этим, бросился наутёк. Решение было принято моментально. Джон сорвал с себя куртку, свитер и брюки, понимая, что, под тяжестью своей одежды, Шерлок вряд ли сможет выплыть. Прыжок. Он почувствовал, как ледяная вода окутывает его тело, и одновременно — жар метаморфозы. В мгновенье ока Уотсон оказался рядом с Холмсом, двумя щупальцами обхватил его за талию, поднял на поверхность, и ими же держал на плаву, пока остальные помогали плыть к берегу. Всё произошло невероятно быстро. Лишь выбравшись на берег, Шерлок смог нормально отдышаться и понять, что случилось. Джон ещё находился наполовину в воде, его нижняя часть тела и жабры на шее красноречиво объясняли каким же чудом Шерлоку удалось выбраться. — Уже почти зима, вода очень холодная, тебе лучше вылезти, — в голосе Шерлока слышалось неприкрытое беспокойство. И он даже протянул Джону руку, будто чтобы помочь, но нерешительно, сомневаясь куда лучше — ближе к ладони или к какому-нибудь щупальцу. — Тебе не стоит беспокоиться обо мне, вода — моя родная стихия, не заболею. А вот о себе стоит, ты промок до нитки. — И не такое бывало. Надо вызвать такси, — Шерлок выудил из кармана телефон и чуть потряс его. Аппарат, как и его хозяин, пережил многое, и не падением в воду его можно было напугать. — Но наш герой сбежал, пока мы тут купались. Вот же чёрт! — Ты разве не написал Лестрейду? — Написал. Поймаем. Но тебе точно стоит вылезти. — О да, пока мне хватает экспериментов от тебя, — Джон сделал усилие, зацепился щупальцами за прибережную траву, выбрался из воды и расположился рядом с Шерлоком. Жабры на шее чуть подрагивали от прикосновений ветра. — Как много времени тебе нужно? — Пару минут, — вздохнул Джон и растянулся на пляже. Как в старые добрые времена, когда это было самым большим, что он мог себе позволить.

* * *

— Я… Прости, что вошёл, — Шерлок смотрел на соседа с широко открытыми глазами, застыв на пороге в ванную. Мда уж, теперь он хотя бы извиняется. Джон промычал что-то непонятное. Немудрено, с зубной щёткой-то во рту. И не то чтобы Шерлока удивляли люди, которые чистят зубы, но определенно поражали полулюди-полуосьминоги, которые одной ножкой-ручкой-щупальцем держали расческу, пока в руках была зубная щетка. А ещё одним щупальцем протирали запотевшее зеркало. — Ничего страшного, я сам виноват, что не запер дверь, — Джон извлек щетку изо рта. Он сам только что осознал, что теперь можно больше не скрываться. А ведь раньше незакрытая щеколда могла привести к катастрофе. — Так тоже можно? Ты контролируешь все свои движения одновременно? Я имею в виду, они же осмысленные. — Легко. Хотя писать без ошибок и делать что-то ещё одновременно я вряд ли смог бы. Но, думаю, я смог бы сыграть ими на фортепиано. Пользуясь случаем детектив во все глаза следил за действиями Джона. Как расческа легла на место, щётка встала в стакан, зеркало было протерто, полотенце повешено на место. Джон успел всё закончить, надеть свитер и только тогда «пополз» к Шерлоку. А это выглядело уже почти страшно, поэтому Холмс нервно сглотнул и посторонился, тем не менее продолжая наблюдение. Осьминог направился на кухню, где таким же методом приготовил две чашки чая и тосты. Шерлоку же потребовалось ещё минут пять, чтобы всё-таки вспомнить, что ему нужно в ванну.

* * *

— Джон… Я тут изучил осьминогов. — О, Боже, нет… — Уотсон спрятал лицо за книгой. — О да. Ты ведь совсем на них не похож. — Верно. Ведь я уже говорил, что я к ним не отношусь. Я — высший разум, а они — нет. Обезьяны и люди, Шерлок. — Именно поэтому я хочу сравнить.

* * *

— Но никаких приборов, — Джон смотрел на Шерлока сверху вниз: детектив присел перед ним на колени, приподняв одно щупальце. — Ладно… Бледные руки с длинными музыкальными пальцами почти ласково касались кожи, нажимали, чем заставляли «ножку» обвиваться вокруг руки и постоянно пульсирующе дёргаться. Джон прикрыл глаза, наслаждаясь приятными ощущениями. Шерлок поднимался от кончиков всё выше, иногда скользя между пупырышками на внутренней стороне, чем вызывал едва ли не стоны. Джон и не заметил, как руки добрались до расщелины между всеми его ножками. Оттуда, раздразненный поглаживаниями, словно ласковыми прикосновениями ножек другой его соплеменницы, выскользнул из своего чехольчика пенис. Джон сглотнул. Шерлок мог и не заметить его, если не подавать вида. Руки скользили вокруг, всё также поглаживая и надавливая, пока Уотсон улетал. Его глаза уже давно закрылись, а движения щупалец были вне контроля разума. Вдруг бесстыжая рука скользнула, обхватывая его твердый, похожий формой на песочные часы, орган. Ощупала конусообразную головку, под которой находился особый узелок, ждущий своего часа, чтобы разбухнуть в какой-нибудь самочке. Хватило лишь пары любопытных движений, прежде чем руку Шерлока перепачкала чёрная жижа, а потом вдруг начало выплескиваться голубовато-зелёное осьминожье семя — намного больше, чем у человеческих мужчин. «Стакан, не меньше» — отметил Шерлок. О! Он-то знал, что происходит, что делают его руки. Он знал, что Джон если и расскажет, то уж никогда добровольно не покажет, как размножаются представители его вида. А ведь на размножении базируется физиология всех видов! Признаться, Холмсу исследование даже понравилось. Он едва смог унять дрожь в своем теле, когда почувствовал возбуждение Уотсона. Украдкой, не слишком быстро, не слишком медленно и мягко… Так необычно ощущать возбужденное существо рядом с собой, возбужденное от твоих действий. Так приятно, что это существо — Джон. Его аномальность лишь раззадоривала, и Шерлок с удивлением почувствовал, как возбуждается сам. — Зачем ты это сделал? — Джон достаточно быстро пришёл в себя, рассматривая детектива, который не меньше чем на несколько минут завис, смотря на свою испачканную руку. — Я… — Шерлок поднял взгляд на Джона. — Хотел узнать, как это у вас происходит. — Узнал? — довольно грубо припечатал Джон. Он был смущён, рассержен и… сам не мог понять, что ещё бурлило в душе и теле. Шерлок кивнул. — А теперь я не хочу тебя видеть! Оставь меня одного! Секунду поколебавшись, детектив решил, что сейчас обязан повиноваться желаниям Джона. А вот Джон, напротив, был в смешанных чувствах. Это был его первый раз в этом облике — небольшое разочарование из-за слишком слабых ощущений. А ещё ему было стыдно. Казалось, будто всё выглядело так, что он сам хочет их близости и всё подстраивает, чтобы асексуальный детектив поучаствовал в его извращениях. Но ведь всё было не так! Шерлок наверняка выставит всё в другом свете! Это сейчас он молчит, запоминает, раскладывает в Чертогах, а потом вывернет так, будто его использовали. Джон вернул свой облик и быстро надел штаны. Осталось лишь помыть пол, и Уотсон отправился за ведром и тряпкой, размышляя, как теперь общаться с Холмсом. Смотреть ему в глаза, вспоминая, как завороженно тот рассматривал его сперму, смотреть на его руки, вспоминая, как они касались самого сокровенного. Не тратя лишнего времени, Джон вымыл пол, вылил воду, рванул в коридор, схватил куртку и выскочил на улицу.

* * *

Через пару часов Шерлок вышел из своей комнаты, и, не застав Джона дома, не слишком забеспокоился: он сам подумывал после такого происшествия проветриться. У него было достаточно времени, чтобы осознать, зачем на самом деле он это сделал, ведь в планах подобного не было. Это не был научный интерес, было что-то другое. Шерлок представил на месте Джона кого-то другого и его чуть не вывернуло. Его асексуальность все так же была на месте. Но, если он асексуал, то почему же ему так понравилось то, что он сделал с Джоном? Возможно, дело в том, что это был именно Джон Уотсон? И если Шерлока вёл не научный интерес, то… Неужели, спящая со времен подросткового периода, сексуальность вдруг проснулась? Значит, он хочет Джона, и только Джона? Шерлок никогда не рассматривал себя в качестве демисексуала — неужели дело не в нем, а в том, что рядом никогда не было того, кого он бы желал? Возможно, именно это люди и называют чувствами… Когда стемнело, а Джон так и не пришел, Шерлок решил сделать первый шаг и сам написал ему: «Я собираюсь заказать ужин. Что насчёт итальянской кухни?» Джон не отвечал долго, очень долго, и если бы Шерлок не сидел в ожидании с включенным телефоном в руках, то не заметил бы, как периодически появлялось «Джон пишет…» и вновь пропадало. Видимо, стирал и писал что-то другое. Наконец, ответ пришёл: «Никаких морепродуктов» — коротко и ясно. Что ж, он не послал к чёрту, и у Холмса отлегло от сердца. «Паста?» «Буду через час» Шерлок, не откладывая дело в долгий ящик, занялся заказом. Обычно этим занимался Джон, поэтому Шерлок воспользовался и проявил заботу, надеясь, что это сыграло ему на пользу. На самом деле он даже был рад мысли, что способен на такие чувства, причём еще больше радости добавлял тот факт, что он вроде как их даже контролирует. Приятно быть полноценным и держать все части себя под контролем, не растеряв ни крохи своей гениальности. Сказать о своем открытии Джону? Тот говорил, что не гей, да и не стоит разбрасываться такой информацией, тем более, что маленький червячок сомнения всё ещё сидел внутри, заставляя думать, не спутал ли он вожделение с чувствами? Когда Джон вернулся, Шерлок пытался вести себя как обычно, но лишь увидев хмурый взгляд, почувствовал что-то новое — вину. День открытий просто. — Там… Еда… Курьер только что принес… — Шерлок почему-то начал мяться, как школьник, что было ему совершенно не свойственно. Мысленно он себя одёрнул, но ничего не вышло — он не мог совладать с неловкостью, а прятать её за резкостью сейчас казалось неуместным. — Я столкнулся с ним на улице, — Джон стоял к нему спиной и расстегивал куртку. — Я… Чёрт. Я хочу извиниться. Куртка выпала из рук Джона. — Шерлок Холмс хочет извиниться? — в его голосе послышался смех. Он наклонился, подбирая куртку, продемонстрировав свою аппетитную часть, а у Шерлока перехватило дух. Слишком много новой информации на сегодня, пора заканчивать с новыми эмоциями. — Да. За то, что сделал без твоего разрешения. Вероятно, для тебя это было унизительно, учитывая твое предположение моих целей. — Можно как-то проще? — Я не хотел тебя унизить и это был не научный интерес, прости меня. — Тогда что это было? — Джон так и замер, спиной к нему, в одном ботинке. — Я ещё не понял. У меня никогда такого не было. — У меня тоже, — голос Джона становился веселее, значит, Шерлок на верном пути. — После того, что ты сделал, ты обязан на мне жениться. Холмс юмора не понял. Джон обернулся, ловя ошеломлённый взгляд. — У меня тоже был первый раз, — пояснил он. Шерлок сглотнул. — Еда остывает, — обронил Шерлок и спешно исчез на кухне. Джон выдохнул. Господи, что же это было? Шерлок только что в такой своеобразной манере признался ему в любви или это только фантазии? А еще он извинился… Впрочем, Джон на него и так не злился, но Шерлоку об этом знать было не обязательно, чтобы не расслаблялся. Не смотря на не столь яркие, как в человеческом облике, впечатления, Джон бы хотел повторить. Уотсон как-то делал это в осьминожьей форме своей рукой, но не смог добиться никакого результата в принципе, поэтому ему снова будет нужен Шерлок. А ещё потому, что Джон, кажется, не заметил, как и сам влюбился.

* * *

С каждым днём Шерлок всё чаще замечал чувства, которые не испытывал никогда и ни к кому прежде: вожделение, желание позаботиться, создать уют, восхищение… Они были по отношению к Джону и раньше, но Шерлок никогда ранее не фиксировал их так чётко. Джон тоже всё больше замечал, что Шерлок меняется, всё больше понимал, за что любит его, всё больше хотел быть вместе. В один из дней Шерлок вышел утром на кухню. Круги под глазами сообщали о его бессонной ночи. Не откладывая в долгий ящик, он заявил, вот так просто: «Я люблю тебя». Долго смотрел в глаза плохо соображающему со сна Джону, пока тот вдруг не улыбнулся вовсю: «И я тебя, Шерлок».

* * *

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Джон наблюдал за Шерлоком, который включал воду, чтобы набрать ванну. — Мы делали это много раз, когда ты был в облике человека, — голос Шерлок звучал спокойно, мягко, успокаивающе, как теплая вода в морозный день. — И это две больших разницы. Ты будешь разочарован, — Джон упирался и не зря. Его первый опыт в облике осьминога, ещё до признания Шерлока в любви, до их первого секса, оказался весьма… скудным. Как человек он получал намного больше удовольствия даже от собственной руки. Спустя полгода Шерлок снова поднял эту тему и Джон не смог ему отказать. — Сомневаюсь, — Холмс обернулся, опираясь своей великолепной задницей о край. Фоном шумела вода, заполняющая ванную. Джон подошёл чуть ближе, стараясь совладать с лёгким волнением. Он несколько стеснялся поначалу, когда у Шерлока появилась привычка врываться к нему по утрам, аргументируя это тем, что это сэкономит время, а Джону нечего стесняться, ведь ночами и так всё на виду. Правда, ночами Джон был человеком и видел Шерлок совсем другое. Но потом Джон привык. Ровно так же, как Шерлок перестал застывать, наблюдая, как Джон делает несколько дел одновременно. Иногда было даже тяжело разойтись в ванной, но Холмс нашел свои плюсы — в любой момент, когда щупальце попадалось на его пути, он бережно оглаживал его, прикасался в поцелуе губами, чувствуя, как в ответ оно сжимает его запястье и дает пройти. В эти моменты Джон чуть румянился, счастливо улыбаясь. Шерлок протянул руки к любовнику, хватая его за края свитера и дергая вверх. Эта деталь одежды, при всей их любви к ней, сейчас точно не пригодится. Джон помог ему — свитер просто упал на пол, когда Уотсон протянул руки к рубашке Холмса. Шерлок ухмыльнулся и притянул Джона к себе, очень мягко и нежно целуя. Но и отвлекающий манёвр не помешал Уотсону закончить дело и снять с того рубашку. Шерлок тоже не медлил и протянул руки к брюкам Джона, вскоре отправляя их следом за остальной одеждой. Очень скоро они были обнажены, а никогда не теряющий самообладание Шерлок успел вовремя выключить воду на нужном уровне. На самом деле самообладание он терял, но совсем не так, как сам представлял когда-то. Он не совершал тех глупостей, которые, по его мнению, совершают люди от чувств любви и страсти. Он просто остался собой, остался Шерлоком, который до дрожи во всем теле нравился Уотсону. — Я вижу тебя таким почти каждое утро. Стеснение тебе не идет, — Шерлок всё так же приободрял и уговаривал. — Да и чего стесняться, ты необыкновенно красив. Джон вздохнул. С замиранием сердца Шерлок следил за так близко происходящей трансформацией. И ему понравилось. Теперь, чтобы поцеловать Джона, пришлось наклониться ещё ниже. Что ж, это он и сделал. Но тянуть Шерлок не любил, у него была цель и он к ней шел. Холмс не спеша перелез через край ванны, опускаясь в воду, на дно. Так же, не спеша, бортик ванны преодолели восемь щупалец, опустившихся на Шерлока сверху, оплетая некоторые части его тела. Шерлок сразу принялся гладить некоторые, прижимая к себе, с каким-то странным чувством удовлетворения ощущая какие они мягкие, скользкие, и гибкие. Часть его Джона. Замечательная часть. Щупальцам не хватало места полностью поместиться в ванной, посему многие из них выглядывали за ее край, оплетая предметы. Как-то Шерлок спросил, почему они норовят все сжать и оплести, зачем Джон это делает? И получил смущённый ответ, что он это не совсем контролирует. Их, все-таки, много. Они находят что-то подходящее и цепляются, изучают, щупают, это позволяет осьминогу контролировать всё на расстоянии длины щупалец, будто бы он видит на триста шестьдесят градусов. Шерлок охнул, когда одно неожиданно оплело его начавший твердеть член, вполне умышленно лаская, пощипывая присосками, щекоча головку и… О, боже, иногда протискиваясь тонким кончиком в уретру. Только ради этого стоило начинать. Тем временем Джон улёгся на грудь Шерлока, держа торс чуть приподнятым за счёт упора рук в дно. Джон первый потянулся, целуя партнера. Одно из щупалец обогнуло шею Шерлока, касаясь его затылка, дав возможность положить на себя голову, второе ласкало своими присосками его грудь и соски. Ещё несколько обвили запястья, но руки Шерлока, выпутавшись, обхватили Джона за торс, чуть сползли вниз, касаясь места, где человеческая кожа переходила в скользкую голубоватую кожу осьминога. Погладив там, руки нырнули между «ножек», туда, к центру. Правая рука быстро и легко нашла маленькую дырочку Джона, а в то время как левая уже вовсю ласкала его член, стремительно покинувший кожаный мешочек. Джон застонал в поцелуй, прервал его и опустил голову на грудь Холмса, отдаваясь во власть ощущений. В тот же момент Шерлок почувствовал, как из складок на члене, а особенно из головки, начало интенсивно выделяться нечто скользкое. Он приподнял руку над «бедрами» осьминога, замечая на ней много чего-то чёрного. — А ими можно написать что-то? — О боже, нет… — голос звучал глухо, и Шерлоку на секунду показалось, что где-то у него меж ребер. — Прекрати это всё рассматривать. — Как скажешь, — не успел доктор опомниться, рука Шерлока приблизилась к лицу, а язык облизал один из пальцев. — Ты… Ты что делаешь! — казалось, покраснеть сильнее Джон уже не мог. — А если они ядовитые?! — Я пробовал твою сперму, она не ядовитая. — Но это же, в конце концов, не сперма! И вообще, это совсем другое тело! — Если всё-таки ядовитые, мы скоро об этом узнаем. А на вкус похоже на орех, если тебе интересно, — и рука неуёмного исследователя вновь скользнула между щупалец. — Вода — твоя стихия, но в ванной нам может быть не очень удобно… — Почему ты только сейчас об этом подумал?! — У меня не было опыта с осьминогами, я не мог знать. Но мы можем тут начать, а потом, к примеру, лечь на пол, — казалось, спокойствие Шерлока непоколебимо. — Делай, как считаешь нужным… — Джон вновь упал головой ему на грудь. Шерлок ласково поцеловал его в макушку и вновь коснулся его дырочки — совсем как человеческая. Палец мягко вошел в сфинктер и чуть глубже, оглаживая мягкие стеночки. Джон сжался, но уверенная и ласковая рука на его члене заставила расслабиться, давая возможность одному, а потом и двум, и трем пальцам размять его, и свободно скользить внутри. Удивительно, но такая стимуляция, да ещё от Шерлока, оказала прямо-таки фантастический эффект. — Я… Шерл… Я уже… Скоро… — едва сумел предупредить Джон. — Тш-ш-ш, мой хороший, — под недовольный вздох рука пропала с члена. Но она же помогла Шерлоку приставить собственный член к дырочке Уотсона. Но в такой позе никак не удавалось войти, потому Джон решил принять вертикальное положение и помочь, но поторопился и просто до упора насадился на Шерлока. Стон удовольствия и боли раздался одновременно. — И куда ты спешишь? — Холмс едва держался, чтобы не толкнуться навстречу, снова резко и грубо. — Всё в порядке, я эластичный, — Джон ухмыльнулся. Они не двигались некоторое время, привыкая, чувствуя как член Джона упирается в живот Холмса. Первое робкое движение получилось как сигнал к старту. Чуть приподнявшись и прижав Джона к своей груди, Шерлок резко задвигался, и с удовлетворением услышал весьма сладострастные стоны партнера. — Мне… Не очень удобно так… — голос детектива был хриплым и звучал прямо в ухо. — Давай на пол… Возбуждённый Джон двигался несколько медленней, или стремительно вылезшему Шерлоку просто так показалось? В любом случае, очень скоро доктор оказался спиной на полу, на заботливо подстеленном полотенце, а над ним сверху, опираясь на одну руку, навис детектив. Не дав ни минуты на размышления, он раздвинул беспрерывно шевелящиеся «ножки» и проник внутрь в один толчок, чему Джон был только рад. За то время, что прошло до их финала, Бейкер-стрит услышала ещё множество стонов, вскриков, непристойно-влажных шлепков. Они успели в этот раз попробовать немало, но лишь мимоходом. Щупальца Джона, обретя свободу, скользили по всему Шерлоку, мяли в самых неожиданных местах и даже попытались проникнуть в ответ… Когда всё закончилось, они уютно лежали в обнимку, уставшие, свернувшиеся в клубок тел, рук, ног и, большей частью, щупалец. Оба чувствовали не только усталость, сходящее наслаждение, но и предвкушение. Предвкушение счастливого будущего, которое их ждёт. Джон обрёл человека, которого полюбил, которому доверял, и который принял его таким как есть, и нашёл это бесконечно восхитительным. А Шерлок… Шерлок понял, что теперь действительно знает всё. Солнечная система была не единственным пробелом в его знаниях. Самым основным были чувства. Чувства, которые он никогда прежде не испытывал, но понял и принял сейчас: вожделение, желание оберегать, дарить заботу, тепло и уют. И понял, что они будут там, где будет этот человек. Его Джон. Конец.