Все не то, чем кажется

Страх перед этим человеком скорее всего останется где-то на инстинктивном уровне. Вечно взлохмаченные светлые волосы, нахмуренные брови и самоуверенный взгляд. Бакуго Катсуки во всей красе. Изуку очень много о нем вспоминала, переваривала, особенно когда память о получении характерных шрамов от его причуды немного улеглась. Дети – максимально добрые, и максимально жестокие существа одновременно. Каччан был милым и добрым другом, который подарил ей хорошие воспоминания, одни из лучших. Но он же и был тем, кто надломил ее восприятие мира, показал истину, что не все в этом мире равны от рождения. И тот, кто сильнее, диктует правила. А, если будешь сопротивляться, тебя покалечат. Он был отличным учителем, наглядно преподав ей урок на всю жизнь. Но все же больше издевательств было именно моральных. Обзывательства, унижения. Однажды даже Каччан посоветовал ей исчезнуть, спрыгнуть с крыши к примеру – мол, хоть это нормально сможет ли сделать. Позже, вспоминая слова Бакуго, когда она начала анализировать чужие причуды, она не могла не вспомнить его. Такого сильного, такого самоуверенного, непобедимого. Своей причудой он может весьма многое, но она, пытаясь понять природу, сложила паззл о Каччане. То, как он ищет восхищения, как зациклен на признании. И какое у него лицо, когда он бьет, пользуясь своей причудой. Эта скалящаяся ухмылка, сведенные брови – гримаса боли. Причуда Каччана – взрыв. И, чем сильнее взрыв, тем сильнее боли у Каччана. В теории, от каждого взрыва была хотя бы отдача на суставы, особенно в кистях и на плечевой пояс. Возможно были еще боли, в мышцах, возможно в коже, но это объясняет то, почему он, отчасти, начал ненавидеть ее. Изуку Мидория не имела причуды, но старалась не отставать от всех остальных и всегда поднималась, не взирая на боль и унижения. Катсуки Бакуго имеет сильную, крутую причуду, он не имел право быть слабым, но его причуда приносит боль и ему самому. Маленьким он, скорее всего, ей в какой-то мере завидовал, что она не должна была доказывать что-то кому-то – она уже была на дне. А после, когда она каждый раз вставала – он пугался, потому что знал, что… не смог бы так же? Это была лишь догадка, которой Изуку пыталась оправдать и защитить в памяти все-таки своего единственного друга за всю свою жизнь. Но эта догадка была пустой и бессмысленной, потому что сейчас, пусть Каччан так и остался целью, мечтой – сравняться, догнать, доказать – сейчас, глядя ему в глаза осознанно, Изуку не сразу вспомнила, что она больше не маленькая, зашуганная девочка без причуды. Она смогла смотреть ему в глаза более-менее уверенно и твердо. - Даже если и так, то что? Делаю, что считаю нужным. Бакуго на секунду кажется опешил, а затем фыркнул, сделал шаг назад, отпуская ее толстовку. - Да по барабану, но сказали, чтобы ты сначала долечилась, а потом только можешь валить снова на все четыре стороны, хоть матери под юбку, - с явной долей презрения выплюнул блондин и снова удивленно замер, услышав хриплый, какой-то поломанный смех. - А ты действительно изменился, Каччан. Вон, вырос, стал героем. И научился следовать командам старших. - Закрой рот, Деку. Ты снова влезла в то, что тебя не касалось. И огребешь по полной, как и всегда. - Да, ты прав. Все это – меня не касается. Если задуматься, то ничего меня не касается. Но это слишком скучно. Как и общение с тобой в данный момент, например. И кстати, тебя тоже это не касается, не понимаю, что ты сейчас делаешь здесь? - Изуку повернулась с намерением уйти, как и планировала. Действительно, все происходило слишком быстро, она не готова была вести беседу с Каччаном. У нее другие планы на ближайшие дни. - Пожалела бы Мидорию-сан хотя бы, дура. Ты ей хоть сказала, что произошло и где ты находишься? – негромко, непривычно сказал Катсуки, не отрывая взгляда от Мидории. - Думаю, ей все равно. На том свете-то, - как можно небрежнее бросила Изуку. Бакуго замер и порывался ответить ей, как вдруг перед ней возникла знакомая, высокая тень с длинными, вьющимися волосами, собранными в хвост. - Ненавижу подростков, но другого выхода нет, - прохрипел Айзава-сенсей и одним ударом вырубил девушку, успевая подхватить ее оседающее тело. Изуку успела подумать, что действительно расслабилась рядом с Каччаном, раз не заметила угрозы перед собой. Айзава перекинул девушку, как мешок, через плечо и посмотрел на второго своего ученика. - Бакуго, тебе здесь быть не положено, даже если ты переживаешь за нее. Возвращайся домой спать, завтра продолжим. - Никто за нее не переживает, старик! Я гулял мимо! – огрызнулся блондин и пошел прочь от корпуса, сунув руки в карманы толстовки. - Да, да, как скажешь, - учитель понес потерпевшую обратно в больницу, отмечая, что Бакуго, вспомнив-или так и не забыв фамилию, никому не сообщил об этом. Изуку Мидория значит. +++ Впервые, когда Бакуго признал Изуку, он почувствовал раздражение. В его памяти она была немного странной, но забавной, даже в чем-то милой девчонкой. А потом появились способности лишь у него, а она просто продолжила свое существование… Таскаясь за ним, как привязанная. И помнит ее, как самый большой его провал, следы которого красуются до сих пор, пусть он их и не видел в живую. И он думал, что, раз она появилась в городе, то снова будет бегать по пятам, раздражать своим идиотским лицом и слезами. Напоминать – смотри, что ты со мной сделал. Это называется вина. Тупое, иррациональное чувство. Бакуго сам, проматывая тот период жизни, не мог до конца понять, почему произошло то, что произошло. Но он пытался исправить – признался родителям в содеянном, принял наказание, искал Деку. Отчасти было предсказуемо, что Мидория уедет из города – Изуку без причуды не принимал никто из окружающих – ни ученики, ни учителя. Но, увидев Изуку потом, в действии, он… просто не мог понять свои чувства. Она стала сильной, даже какой-то отчаянной. И все такая же, лезет во все дыры. И убегает. Дура Деку. Но ее взгляд, ее речь. Они были странными… чужими. Он хотел с ней поговорить с глазу на глаз, не ожидая, что она попытается бежать. Ему повезло. И он узнал еще один факт из ее жизни за последние десять лет. Беспричудная Мидория Изуку теперь совсем одна. Наверное, это и есть корень ее отчаяния. Катсуки пнул попавшийся на пути камень, лениво отследив его траекторию в свете придорожных фонарей, пока тот не пропал из зоны видимости. Деку похожа на этот камешек – ее толкнули, и она исчезла в темноте. Блондин прошел еще немного вперед и оступился от боли в стопе. Он наткнулся на тот самый камень, который пнул ранее, и тот, упав острой стороной вверх, напомнил о себе. Да, хорошая аналогия. Мать твою.