Все не то, чем кажется

Арена представляла собой городской квартал. Невысокие офисные здания, проезжая часть, тротуар, пару фонарей. Вокруг железо-бетонные, серые джунгли с вставками стеклянных пластин «окна и витрины». Между домов были неширокие проемы – можно было использовать их, чтобы спрятаться в случае чего. Она вышла на середине проезжей части, прямо напротив Тодороки. Его взгляд немного изменился… Обиделся? Мидория предвкушающее улыбнулась. Так даже интереснее будет. Раздался звонок старта. И она едва успела уйти в сторону от появившейся стрелы ледяных глыб, словно растущих из асфальта. От них даже на расстоянии чувствовался резкий контраст температуры. Мгновенная заморозка – да он должен контролировать под минус сто по цельсию, чтобы с такой скоростью образовывать лед! Несладко будет, если попасться. Мидория старалась абстрагироваться от раздражающего голоса комментатора. Ножи пока бесполезны – против стихии. Нужно подойти максимально близко, чтобы нанести удар. Тодороки не жалел льда, выстраивая вокруг себя поле глыб. Мидория пока успешно уворачивалась, буквально выскакивая из-под очередной линии кристаллов. Но дышать в этой местности становилось тяжелее. Температура стремительно становилась ниже нуля, лицо, нос и глотку обжигало при каждом вдохе, чувствительность конечностей падала. Тогда Изуку стала концентрироваться на строении появившихся глыб. Лед – агрегатное состояние воды. Твердая форма. Особенность – наличие кристаллической решетки. Но стоит молекулам потерять ее, и вода уйдет в другую форму. Решила начать свой рискованный маневр и пошла по прямой, навстречу вырастающим, новым пикам. Она представила, как все эти в чем-то красивые, сверкающие льдины распадаются в лужи, как каждая молекула, каждый атом начинает стремительное движение, от чего теряет связи в решетках. Тодороки ошалел, когда выстроенный перед ним ряд можно сказать растаял, и по появившимся лужам, от которых исходил пар, к нему прыжками приближался противник. Пустая улыбка на все лицо, какой-то отрешенный взгляд. И сверкнувший в руке кинжал. Тодороки успел только поднять руку в защитном жесте от полетевшего в него лезвия и по максимуму пустить вокруг себя лед. Он испугался. В груди от этого почти забытого чувства защемило настолько, что он не сразу понял, что поймал лезвие предплечьем. И в уши оглушительно взревел голос диктора. - Мидория Изуку, применение холодного оружия запрещено. Последнее предупреждение, иначе вы будете сняты с поединка. Тодороки выдохнул и огляделся. Вокруг был его лед, и ни следа Мидории. Она спряталась в проеме на минуту, перевести дыхание. Застать в расплох почти получилось, а вот кинжалы плохо, что нельзя использовать по назначению… Хотя, у нее вряд ли и выйдет теперь нормально. Изуку почти не чувствовала ног. Костюм промок, давая простор температуре морозить. Левая рука висела плеткой – ее задела последняя атака Тодороки. Она не сгибалась в локте, а кожа под коркой льда была темно-фиолетовой. Скорее всего, пока Мидория выдергивала ее, случился перелом, но пока он не чувствовался. Слава адреналину и льду, как ни странно. Да, его причуда со льдом мощная, но хрупкая. Ей хватило около минуты, чтобы ее расколоть своей способностью, на удивление легко. Кинжалы даже почти не понадобятся. Она выпрыгнула из укрытия, бросив здоровой рукой кинжал в одну из глыб. С хрустом лезвие вошло в толщу, и Изуку тут же от него оттолкнулась ногой, одновременно доставая следующее лезвие и уходя от очередной ледяной атаки Тодороки. Парень был удивлен стремительностью оппонента. Он заметил, что одна рука висит бесполезной плеткой, но, несмотря на это, девушка продолжила выполнять достаточно сложный и складный маневр уклонения от его атак. Через три прыжка она оказалась почти нос к носу с ним, растопив последнюю его волну. Шото успел лишь отпрянуть, когда ему в живот впечатался резкий, точный удар кулаком. Он успел заметить, что ее тело казалось безумно горячим, кудри успели намокнуть и теперь были тоньше, казалось стали больше завиваться. И из-под них он увидел упрямый взгляд зеленых глаз, в которых плескалась боль и отчаяние. Он был с ними знаком, с этими эмоциями. От ее удара тело почему-то стало ватным, и стало невозможным сделать вдох. Шото будто со стороны увидел, как Мидория поскользнулась на своих двоих ногах, чуть пошатнувшись, но снова кинулась на него, нападая. Теперь сначала пнула ногой в низ живота, а затем наотмашь нанесла удар по голове и шее. В глазах Тодороки на мгновение потемнело. Ему вдруг стало настолько нестерпимо холодно. Захотелось тепла, огня. Ему слишком холодно. И эти зеленые глаза. Его напугало… Решимость? Отчаяние, еще большее, чем у него? Может, это было безумие? Так оно выглядит? Почему он вдруг стал настолько слаб? Раньше все боялись с первой атаки идти против него. Даже Бакуго, с его взрывами, мало что смог противопоставить, выигрывая только в маневренности, но не в выносливости. Бой всегда кончался в первые же минуты. От холода, от страха, от бессилия. - Я же говорил, что не проиграю, пока ты не выкладываешься на полную. Лед – это не весь ты, Тодороки. Огонь – это тоже ты, - услышал он негромкий голос. Кто это сказал? Он поднял голову и вновь посмотрел на стоявшего перед ним противника. Стоит прямо, будто на нем ни царапины. Мокрый костюм, прилипшие к коже кучерявые волосы, бледная кожа, на которой стали сильнее выделяться веснушки. И печальные, зеленые глаза, полные понимания и сочувствия. От той улыбки не осталось и следа. - Пока не будешь выкладываться на полную, ты всегда будешь проигрывать, Тодороки-кун. Как бы ты не ненавидел отца, не отвергай себя. Лед и огонь – это есть ты, никто больше. Тодороки замер. От последних слов его сердце пропустило удар, и в груди, такой холодной, словно полыхнуло жаром. Огонь… Его огонь. Верно ведь. Это его сердце, его желания, его лед. И его пламя. Левая сторона Тодороки вспыхнула рыжим, горячим огнем. И он почувствовал облегчение, будто оттаивая изнутри. Шото пылал, ощущая, что-то на грани счастья, что он смог дышать полной грудью. Он улыбался и… видел ответную, теплую улыбку Мидории. - Почему ты улыбаешься, Мидория? На этот вопрос у нее был ответ, но он бы точно испортил момент принятия какого-то решения внутри Тодороки. Ей просто наконец-то стало тепло. Нет, она отчасти конечно была рада, что противник применил против нее сторону, которую в атаку никогда раньше не использовал – значит он признал, что огонь, доставшийся от Старателя, есть его собственный. Но отмерзшие конечности, пусть и больные, были больше рады этому пылающему жару. Слова тут были больше неуместны. Она уже все сказала. И, можно сказать, удовлетворилась. Тодороки, не дождавшись от нее ответа, поднял руку, намереваясь сделать свой удар. Мидория, в данной ситуации, смогла бы конечно, дальше уворачиваться и придумать что-нибудь с учетом местного ландшафта, но время кончалось. И она просто сделала более плотный купол воздуха с водой вокруг Тодороки, чтобы ослабить огненный залп. Но от давления и концентрации прогремел взрыв, волной которого их обоих смело в разные стороны. А дальше хорошо знакомые Мидории ощущения потери сознания, особенно за последнее время. Черт. Но впрочем, проигрыш не всегда есть поражение. - Победил Тодороки Шото! Несмотря на взрыв и удар о стену, он остался стоять на своих двоих! Гордись, Старатель! Все ученики с придыханием наблюдали развернувшийся поединок. Изуку Мидория оказался тем еще сорвиголовой, так на Тодороки пер, напролом. Мнение о новеньком складывалось противоречивое, и никто не мог понять, что все же у него за причуда. Но ясно было одно. Он явно не слаб и даже опасен. Не многие сообразили, что, если бы не ограничение диктора насчет ножей, то Тодороки быстро нарезали. Бакуго смотрел, пытаясь разобраться, каким образом у той Деку, что он помнил, появилась та пустая улыбка и такой отрешенный взгляд. И ее атаки. Стремительные, без учета получения повреждений самому себе. Главное – сделать, что задумано – читалось в каждом жесте, в каждом рывке. Катсуки смотрел на ее лежащее без сознание тело на экране, ощущая смутное дежавю. Он прекрасно помнил, как она тогда лежала на асфальте детской площадки, в синяках, ссадинах. И как через дыры ее одежды были видны образовавшиеся волдыри и сгоревшие участки кожи. Она плакала, но не закрывалась, принимая каждый взрыв Бакуго. - Каччан, Каччан, прекрати… Пожалуйста… А он не видел, что именно делал – ему начинала нравиться сила взрыва. Он вошел в кураж «А если сильнее бомбануть? А так, что будет? А так?». Его ладони горели, плечи начали ныть, и тогда он остановился. Она уже лежала, смотря похожим пустым взглядом зеленых глаз куда-то вверх. Катсуки остолбенел, растерялся, теперь видя, что он натворил, когда потерял контроль. Изуку прохрипела. - Больно… И закрыла глаза, потеряв сознание. Катсуки вздрогнул всем телом, покинув далекие воспоминания, и возвращаясь к реальности. Экран с Изуку уже пропал, и появилась новая заставка. - Следующий поединок Каминари Денки и Фумикаге Токоями. Пройдите в комнаты ожидания! Позже, когда он размажет Киришиму, смотреть будет уже не на что. Нужно будет снова наведаться в больничное крыло.