Безупречные жизни

Тело будто горит в адском пламени. Боль иногда доходит до такой степени, что кажется: еще один вдох-выдох и ты покойник. Кожу будто сжигают раскаленные угли, каналы чакры – провода под напряжением, которые вот-вот готовы порваться и принести еще кучу боли. Все, что сейчас есть в голове – это мысли о близких, о друзьях, деревне. Все ли в порядке? Все ли живы? Сколько он уже здесь находится? Да и где он? Умер или еще жив? Пришел ли конец войне? Кто одержал победу? Вопросы возникают в голове быстрым потоком в те моменты, когда у него немного получается соображать. Со временем у него выходит мыслить чуть более складно, немного более рационально и логично. Мир вокруг меняется – теперь ему нестерпимо холодно. Лед будто сковал всю его суть: душу, тело, мысли. Страх перед угрожающей смертью уже давно отошел на задний план, оставив впереди лишь мысли о товарищах. Леденящий существо воздух окружает его повсюду, дышится крайне тяжело, но с каждой минутой или часом, он уже давно потерял счет времени, получается все лучше. При особенно жгучем желании двигаются пальцы. Такое случается совсем редко. Чаще всего после этого следует лишь адская боль и звон в ушах. Совсем недавно, как ему показалось, он смог открыть глаза. Увидел чьи-то знакомые, напуганные – напротив, и снова провалился в кромешный мрак. - Наруто, просыпайся, - голос где-то внутри, - пора вставать, спящая красавица, слишком долго прохлаждаешься.- насмешливо, с нескрываемой хитрой улыбкой. Глупый лис. Если он здесь, все еще рядом с ним, значит, жить будет. Возвращающееся сознание приходит медленно, неторопливо. Шаг за шагом рецепторы улавливают все более яркие кусочки окружающего мира. Первым приходит слух – пиканье где-то над ухом, настойчивой, противное, он часто слышал раньше; потом голоса окружающих людей. Голос бабули, Какаши-сенсея, Ируки-сенсея. Они все рядом, волнуются за него. Иногда он слышит их так отчетливо, что кажется, будто одно движение, протяни руку и вот они. Но конечность остается на месте. Желание открыть глаза все ярче маячит в голове. Бьет настойчиво, невыносимо. С каждым разом он все ближе подбирается к пробуждению, к своей цели. Открыть глаза получилось после тысячи неудачных попыток. Вокруг было темно, окружающие предметы размыты. Все никак не получается сконцентрировать взгляд, полностью вернуть контроль надо сознанием в свои руки. Спустя несколько мгновений глаза все таки подчиняются ему и блондин может осмотреть комнату. Больница Канохи. Движение головы направо и за окном можно увидеть пасмурное ночное небо, дождь льет как из ведра, отдавая в комнате приятным звуком капель, разбивающихся об окно, и далеких перебоев грома где-то вдали. Через пару минут уже получается подвигать руками и ногами. С тяжелой болью, но все таки радует мысль, что все на месте. Воспоминания так же приходят потихоньку, не спеша. Битва, Мадара, темная сфера в воздухе, где находятся все его друзья. Последний удар, радость победы и павший противник у ног. Тягость в сердце от незнания, что случилось с его друзьями, не дает спокойно вдохнуть воздух. Хочется пить, в горле пересохло настолько, что с каждым глотком кислорода глотку дерет. Попытка издать хоть какой-то звук превратилась в сдавленные хрипы и хлюпанье где-то в области груди. Шаги где-то в коридоре становились все громче – видимо кто-то все же услышал его жалкие попытки позвать. Пару секунд и дверь распахивается, свет бьет в глаза, заставляя зажмуриться. Вздох облегчения где-то рядом и добрый голос бабули: - Наконец-то ты вернулся к нам. – тихо, немного уставши, даже ласково. Совсем на нее не похоже. Видимо Узумаки долго отсутствовал. Следующие пару часов прошли как в тумане. Все вокруг бегают, двигаются, что-то постоянно спрашивают. Блондин отвечает лишь обрывками фраз, иногда отвлекаясь от своих мыслей. Сейчас у него только два желания: узнать, что с его друзьями и лечь поспать. Через какое-то время шумиха стихает, все врачи и медсестры уходят, оставляя его в одиночестве со своими мыслями и кучей вопросов. Бабуля взяла какие-то анализы и ушла, сказав отдыхать и не беспокоиться. Но что-то не давало покоя. Тишину, которая заполнила палату, нарушил легкий скрип входной двери и уверенные шаги шиноби. Голова голубоглазого резко повернулась к гостю и легкая улыбка тронула полосатое лицо. - Йо, Наруто, ты снова с нами. - голос негромкий, вкрадчивый. Под всей этой маской спокойствия джинчурики уловил легкую неуверенность в движениях и глазах. Некоторая резкость, даже нервозность – все это так не подходит вечно плавному и легкому Хатаке. - Что с ними? Что случилось после смерти Мадары? Все живы? – хриплый голос выдавал его волнение с головой. Хотя это и не было важно. Учитель всегда видел его насквозь, понимал его чувства, помогал, когда было необходимо. В комнате снова воцарилась тишина, и Узумаки терпеливо ожидал ответа, не мешая джонину подбирать нужные слова. Копирующий ниндзя знал о потребности Наруто в его друзьях, знал и о том, что слова, которые он сейчас произнесет, сильно ударят по ученику. Хатаке все понимал. Понимал и то, что это должен сказать именно он именно сейчас. - Наруто. Мы не смогли их спасти, - тихо, слова давались тяжело, - они все так же остаются в той сфере, под действием техники, - он сотни раз произносил слова о потерянных жизнях товарищей родным и близким шиноби. Раньше казалось, что в будущем все будет проще и он научится переносить это легче, но как же он ошибался, - мы не знаем, что делать, все уже перепробовали. Техника не спадает и никто не знает – живы ли они. Судорожный вздох, грусть в небесных глазах плещется вперемешку с горем. Плечи вмиг ссутулились, а лицо будто побледнело, стало совсем безжизненным. Какаши много лет знал Узумаки, видел все его взлеты и падения. Наблюдал за ним все его детство, следил за тем, как из глупого, наивного генина Наруто вырос выдающимся шиноби, перед которыми не стыдно преклонить колено и поклясться в верности на глазах у тысячи людей. Джонин искренне не понимал: как можно столько пережить и не сломаться? Стойко стоять на своем и с уверенностью в глазах бросаться в бой, даже при ярком неравенстве с силой противника. Он знал слабости сына Четвертого, и сейчас, и в эту самую минуту показалась главная – любовь к друзьям. Голубые глаза будто заледенели, стали совсем светлыми. Дыхание сбилось и взгляд быстро забегал по комнате, будто отражая мысленный процесс будущего Хокаге. Решение пришло в светлую голову почти мгновенно, без промедления. Уверенность потихоньку начала проявляться в движениях. Фраза, которая так часто падала с этих губ, прервала тишину, вселяя какую-то эйфорию и детскую радость в сына Белого клыка: - Я спасу их, чего бы мне это не стоило. Обещаю.