Там, под водой ...

      Чонгук лежит. Лодка на воде уже довольно долго. Возможно, если бы у него сейчас спросили, как ему удалось провернуть всё это, он бы ответил, что не знает. Ему наверное кто-то помог. Словно попутный ветер действительно дует в его спину, подгоняя, открывая двери.       Чонгук не знает.       Не хочется о чем-либо думать — хочется беречь силы. А ветер продолжает сопутствовать. Гук в последнее время хорошо выучил его характер. Понял, что иногда он злится, пробирая до костей, а иногда, как сейчас, ласково, прохладными касаниями прогоняет жар с кожи, продувает нагретые горячим солнцем волосы — приносит облегчение. Иногда ветер жалеет, унося его слезы далеко-далеко. Иногда приносит с собой колючий дождь, разъяренно колотя юношу по макушке. Иногда просто играет с волнами, а иногда искушает моря, океаны, топит корабли, призывая небесных воинов, чтобы они стреляли молниями и сражались друг с другом до пронизывающего сердце грома. Иногда ветер и вовсе исчезает, оставляя юношу совсем одного…       Чонгук наклоняется за борт и смотрит в воду…       Тошнит.       Смотрит на свое отражение, топит взгляд в прозрачной глубине, наблюдая, нет ли акул, и ныряет. Не на долго ныряет, на минутку, чтобы охладится и взбодриться.       Но, безусловно, минутки в итоге окажется мало.        Это так завораживающе! Падаешь в никуда и никогда не приземлишься. Но ведь там есть дно? Он смотрит на свои ноги, что медленно тянут его всё глубже и глубже. Пора бы всплывать, но руки резко ослабли, словно бездна, что сидит там, глубоко, вытягивает из него все силы.       Хочется спать.       Здесь так спокойно. Юноша уверен, что уснул бы, если бы легкие не жгло от нехватки воздуха. Адреналин разгоняет кровь, и юноша всплывает на поверхность. С усилиями залезает обратно в лодку. Откашливается и трет глаза. Рубашка прилипает к груди, и кожа становится в разы чувствительнее к малейшим дуновениям ветра.       Жара уходит с наступлением сумерек. Темнота ещё не успела окутать мир своей вуалью, а уже чувствуется холодок. Можно наконец начать грести.

***

      Ночью Чонгук уснул, но всего лишь час, — он проснулся от сильных брызг, окативших его с ног до головы. Кругом уже лежал густой туман. А ведь он всего-лишь сомкнул глаза на несколько минут. Второпях он подскочил к бортику и посмотрел на воду. Гигантский подводный монстр медленно тянулся прямо под лодкой, а за ним, как по волшебству, извивался длинный, переливающийся ярким светом, след, исчезающий в мгновение ока. — Кит… Кит!       Гук не видел никогда подобного свечения, но, встретив однажды русалку, он принял это как еще одно чудо подводного мира, коими он полон. Но, что примечательно, днем этого ведь не было.       Очень красиво, подумал Чонгук. Он стоял и наблюдал, как кит плывет всё дальше, как уплывает в глубину, как свечение исчезает, как всё затихает.       Тогда к нему вдруг приходит интересная мысль. Появится ли снова это необычайное свечение, если он погрузит руку в воду? Не медля ни секунды, он наклоняется и опускает руку сразу до локтя. В тот же миг поверхность воды вспыхивает голубым светом и следует таким же ярким шлейфом за его ладонью. Юноша не мог отвезти восхищенного взгляда. Так здорово, сказочно — руки под водой видно, а на небе — ни звездочки… Чонгук смеётся. По-детски, словно на свете больше нет забот и страха.       Он играется с водой, набирает в ладони и подкидывает в небо, смотря, как светящиеся брызги скрываются в тумане, а затем падают обратно в воду. Так хочется снова нырнуть. Гук действительно хочет узнать гораздо больше о подводной вселенной. Может, там гораздо больше чудес, чем он может себе представить.       Черепахи! Они плывут там, внизу, подсвеченные сиянием. Так медленно плывут, аккуратно разгребая лапами вокруг себя воду. Юноша наклоняется близко — близко к воде, чуть ли не касаясь её носом, и смотрит. Не может насмотреться. Видит медуз, что вбирают и выталкивают воду из-под своих шапок… Такие красивые, но такие опасные.       Так удивительно. Словно звездная пыль падает с неба и находит себе пристанище под водой. Интересно, где сейчас его русал? Видит ли он эту прекрасную красоту? ***       Рассвет. Туман исчез. Медузы тоже исчезли. Первые золотистые лучи солнца окрашивают мягкие волны, а затем скользят к лицу юноши. Ласкают, желают доброго утра. Чонгук жмурится и улыбается. Ещё не достаточно светло, и подводное свечение всё ещё заметно. Он всё -таки решается.       Снимает ботинки, — ведь по своему недавнему опыту он понял, что они будут долго сохнуть — прячет еду подальше вглубь лодки и садится на бортик, свешивая ноги.       Касается пальчиками воды и хихикает от приятного холодка, снова наблюдая, как вода реагирует на его прикосновения. Прыгает, зажав нос руками.       Вода сразу же вспыхивает мерцанием. К сожалению, долго руками нос не удержишь, ведь нужно грести, чтобы удержаться на плаву, но ничего не поделаешь. Гук потерпит. Это решение даже принесло свои подарки — Гук смог ухватить за хвост явно не ожидавшую такой наглости рыбку. Юноша вынырнул, первым делом забрасывая рыбу в лодку, а затем залез и сам. Снова чувство удовлетворения. А небесный шар все выглядывает из-за горизонта, показывая себя во всей красе. Ничто его не скроет, ни деревья, ни дома, лишь воля туч, но их пока не предвидится. Всё как на ладони…

***

Третьи сутки. Снова рассвет.       Чонгук испытывает трудности, ведь еда кончается, а рыбу ему удается поймать нечасто.       Воды тоже немного. Юноша не знает для чего, но он взял с собой несколько бутылочек рома. Он не решается его пить, пока у него есть вода.       Сегодня солнце не такое яркое, видимо, пришла пора молочно-сливочному небу проявить себя. Волны подросли, качая лодку, блистая серебристыми бликами. Жара спала.       Но что это? Вдали видны гладкие изогнутые спинки дельфинов, блестящие на солнце. Они поочерёдно выпрыгивают из воды на большую высоту и ныряют со звонким криком. Тэхён как-то говорил, что русалки могут общаться с морскими животными. Может, и ему попробовать?       Чонгук поднялся со дна лодки и выпрямился в полный рост. Взмахнув пару раз руками и крикнув что-то наподобие: «Дельфины, плывите сюда!», он тут же осел обратно, осознавая свою глупость.       Но ему не хотелось сдаваться. Повернув лодку, он подплыл чуть ближе к морским животным, благо, они не собирались уплывать. Юноша выдохнул и, привычно затаив дыхание, юркнул в воду.       Всё ближе, все чётче видны гладкие дельфиньи плавники, и вот он уже дотрагивается до одного рукой. Они не боятся. В любопытстве кружат вокруг него и что-то стрекочут. Кто-то даже тыкается в его ладонь. Такие милые, ласковые животные. Это ли не общение? Гармония, родство.       Но рука вдруг отпускает дельфина, и он осознает, что сделал глупость, отплыв так далеко от лодки. Воздух в легких не вовремя кончается, силы вновь куда-то пропадают, — ему тяжело плыть. А чего Гук ожидал? Организм ослаб и силы ушли.       Было бы невероятно глупо вот так вот погибнуть.       «Тэхён!» — единственное, о чём думает всегда Чонгук в момент опасности. Пусть этого не произойдет, но он все еще верит, что русальи ласковые руки ещё когда-нибудь крепко-крепко обнимут его.       Но дельфины, как птицы, помогают подняться, ожить, глотнуть всей грудью воздух. Подтаскивают к лодке и тыкаются носами в лоб, проверяя жив ли. Урчат, точно как русал, только по-своему, не дают юноше потеряться. Он кашляет, долго не может собраться с силами, но наконец цепляется за борт шлюпки, отчаянно впиваясь в него ногтями. Дельфины лишь терпеливо ждут, разглядывают, подталкивают человека и только потом уплывают.

***

      Вечер четвертых суток. Чонгук был очень счастлив, когда пошел дождь. Он смог пополнить свои запасы питьевой воды. Теперь можно утолить жажду в любой момент. Сейчас он отдыхает от долгой гребли.       Гук пока еще не знал,       Купидон ли проиграл?       Спит малыш глубоким сном,       Луна греет белым льдом,       Звёзды россыпью мерцают.       Стоит лишь открыть глаза —       Долгожданный день настанет.