My elder brother

      Первые лучи солнца постепенно начали окрашивать темное небо, мир постепенно выходил из ночной тьмы, город медленно оживался.       Я проснулась с первыми лучами солнца, жалобное пение птиц не окрасило моё утро, а наоборот угнетало моё вчерашнее состояние. Было ещё раннее утро, в школу идти не нужно было, весь мой сегодняшний день должен был быть сосредоточен на предстоящем школьном бале, но о каком бале может идти речь, когда в семье такие неожиданные или даже ошеломляющие события. Сев на подоконник, я посмотрела на ежедневник, что лежал рядом, закрепленный замком, на окне. Взяв его в руки, я начала листать его, от скуки перелистывая страницы до тех пор, пока не наткнулась на мысль, что все-таки я хочу записать в него хотя бы пару строчек. Последняя запись была сделана давно, моим неаккуратным, трудно разборчивым и слегка размашистым почерком. Взяв ручку я прокрутила ею в пальцах несколько раз, прежде чем начать записывать. «Дорогой дневник, я так давно не писала. Даже не знаю, как я пережила все эти события, держала все переживания и эмоции в себе, ведь ты- единственный кому я могу открыться, без боязни быть непонятой или же отвергнутой. Произошло много чего, много чего нехорошего, даже не знаю, когда в последний раз со мной происходило что-то поистине хорошее, доброе, то, что не приносило в мою жизнь страданий и болезненных последствий. Порою, ловлю себя на мысли, что я разучилась быть счастливой, иронично даже, в какой-то степени я боюсь быть счастливой — это непозволительно. Моя жизнь медленно превращается в драматичный сериал, главная героиня которого постепенно проходит через различные испытания, становлясь при этом сильнее, набираясь жизненного опыта, мудрости. Но в этом я отличаюсь от героини драм, ведь в жизни не так как в сериале, люди не становятся сильнее или мудрее, они становятся черствее, медленно ломаясь изнутри. Я чувствую, как начинаю ломаться…»       С этими словами, я оторвала ручку от записной книжки и вздохнув, захлопнула дневник.       Дома оставаться весь день я, конечно же, не планировала, поэтому я позвонила Грейс, предложив пока до бала провести время у нее дома.       Выйдя из комнаты, я заметила, что по всему дому витала тишина, будто бы и не было никого в доме, спустившсь, я пошла в сторону кухни, где застала свою мать, стоящую у плиты.       — Доброе утро, Амели, — поздоровалась женщина, будто бы ни в чем не бывало, смотря в мою сторону, вероятно, ожидая ответной реакции с моей стороны. Я ничего не ответила, лишь мимолетно взглянув на нее.       — Амели, ты злишься на меня? — произнесла женщина, положив разделочный нож на доску.       Я ничего не ответила, лишь поджала губы, подойдя к холодильнику.       — Ты злишься, — проговорила та, подходя ближе, я начинаю нервничать. — Я твоя мать, поговори со мной, — произнесла уже с нетерпением та, хватая меня за руку.       — Ты украла деньги, затем обвинила меня, из-за чего, спасибо папочке, я неделю ходила с синяком на лице, — произнесла я, непонимающе глядя на мать, что стояла передо мной. — Ты начала поднимать на меня руку, изменять отцу, что, кстати, неудивительно, ведь он тоже тебе изменяет, — начала я, притом стараясь смотреть на маму, наблюдая, как меняются эмоции на ее уже растерянном лице.       — Амели… — тихо произнесла она, от удивления она приоткрыла рот.       — Я не зла на тебя, я тебя ненавижу, — сказала я, уже не выдерживая эмоции, что нахлынули разом на меня, чему виной стало обычное поведение матери, притворяющейся, будто бы всё в порядке. — Так о чем ты хотела поговорить? — спрашиваю я, приподнимая брови, смотря на женщину. Её ошеломленный вид и быстрое моргание, будто бы во всем том, что я сказала, нет ни доли правды, начинает выводить меня из себя.       — Прошу, не будь так жестока со мной, — говорит женщина, смотря на меня, неожиданно для меня на её глаза нахлынули слезы.       — А разве ты не была? — спрашиваю я, вырвав свою руку из ладоней матери, и идя в сторону выхода.       — Амели, прошу, — сорвалась она на крик, что я услышала уже будучи на крыльце дома.       Встретившись с Грейс, она сразу же предложила не засиживаться дома, а пойти прямиком в салон, где она собиралась сделать себе что-то с волосами.       — Значит, ты пойдешь одна, — говорит Грейс, сидя в кресле и дожидаясь стилиста.       — Мой первый в жизни бал, а я иду одна, — с иронией произнесла я, листая одну из модных журналов, что лежали на стекляном столике. — Так ты хочешь снова покраситься в чёрный? — дабы сменить тему, спросила я, отложив журнал в сторону.       — Ага, мне надоело быть шатенкой, хочется быть жгучей брюнеткой, — с улыбкой произнесла девушка, от скуки крутясь в кресле. — А ты не хочешь покраситься? — спросила внезапно Грейс, из-за чего я подняла на неё взгляд.       — Я никогда не красилась, к тому же, отец даже матери запрещает использовать краски, — с грустью сообщаю я, крутя в пальцах локон волос. Всегда считала этот запрет отца самым, что ни на есть, странным, тем более, для матери, которой уже четвёртый десяток лет, а красить волосы в её возрасте весьма приемлемо. Я же ранее не задумывалась о покраске, меньшая из моих проблем, мои обычные светло-каштановые волосы всегда казались мне чем-то родным, что я не думала никогда трогать.       — Может тебе в тёмно-каштановый, на пару тонов темнее? — предлагает Грейс, повернувшись ко мне.       — Я же говорю, отец меня за это убьет, — говорю я, вздохнув. Нет, это непозволительная роскошь, я все ещё хочу пожить.       — Это самый, что ни на есть, глупый запрет, — будто бы прочитав мои мысли, произносит подруга. — Ты же не всегда будешь слушаться отца, тем более, без обид, но он у вас тиран, — говорит она, поджимая губы, через зеркало я вижу, что женщина парикмахер подходит к нам.       — Может, ты права, — почему-то странная мысль не дает мне покоя, может Грейс права и может не моя жизнь, но часть меня изменится с новым цветом. — Хотя, я уже вижу картину, где меня находят убитой в собственном доме, — с черным юмором, отвечаю я, подходя к креслу и садясь рядом с подругой, та начинает смеяться.       — В тёмно-каштановый, — говорю я, посмотрев на парикмахера, что тут же кивает, улыбаясь. Чувствую, я очень скоро об этом пожалею, но чёрт побери, я хочу хоть что-то в себе поменять.       — Вот и всё, — говорит Грейс, оглядывая меня, когда мы выходим из салона. — А ты боялась, — улыбается та, поправляя свои крашеные чёрные волосы.       — Думаешь, мне так лучше? — спрашиваю я, смотря на своё отражение в стекле магазина.       — Да, в сотни тысяч раз, — с улыбкой подмечает Грейс, смотря на меня, я улыбаюсь в ответ.       Да, она права, темный цвет мне идёт гораздо больше, чем блеклый светло-коричневый, я выгляжу свежее, новее, что ли, но я беспокоилась не о том, что оттенок мне может не подойти, я боялась мнения отца, ведь именно мне он делает больше всего запретов.       Грейс, как и Джесси, считают, что это ненормально, запрещать дочери надевать юбки и платья выше колен, краситься, я же согласна с их мнением, это в какой-то мере и дико, ни то чтобы не нормально. Раньше я делала из этого трагедию, ведь до того, как отец вернулся, я свободно носила, что душе угодно, позже начались запреты и ощущение, будто бы отца подменили.       Я же, будучи тогда не таким запуганным подростком, умудрялась как-то перехитрить отца, нося в школу сменную одежду и заставляя Грейс носить мне в школу косметику, наличие которой у меня каралось наказанием. Этот бред касался не только меня, не только матери, он касался и Алекса, что считал, что отца контузило на службе и тот лишился рассудка. Отчётливо помню, что отец застукал Алекса курящего на балконе и разбил тому нос, я же после этого выбросила все сигареты брата, не желая, чтобы такое повторилось.       Просидев у подруги весь оставшийся день, с наступлением вечера, я решила, что пора идти домой, дабы подготовиться к грядущему балу.       — Глупо, — произнесла я, сидя у зеркала, оценивая всевозможную глупость ситуации. Зачем я согласилась идти на этот бал, я не понимаю, смысл идти на бал одной, позориться. Я сидела, накручивая волосы крупной спиралью, смотрясь в зеркало, на свое отражение. Я решила не краситься броско, подкрасив брови и обведя чёрной тонкой подводкой верхнее веко, а нижнее веко я подкрасила черным карандашом,с губами было проще, я нанесла нежный, слегка отдающий алым цветом, блеск.       Я спустилась по лестнице, держа подол платья, чтобы случайно не наступить, я старалась не шуметь, спускаясь вниз, хотя можно было и не беспокоиться, отец приедет только завтра, а мать наверняка у себя в комнате или же вовсе отсутствует.       Дойдя до ворот я облегченно вздохнула, ведь там меня ждала машина Джесси, из салона которого нетерпеливо выглядывала Грейс.       Несмотря на то, что мы потратили добрые полчаса в пробке ночного города, вечеринка в школе только начиналась, было уже почти десять часов.       — О, господи, он здесь, — проговорила Грейс, смотря в толпу, вероятно увидев там Ника. — Не скучайте, — произнесла на последок Грейс, отходя от нас с парнем.       — Похоже, Грейс недоступна для нас в этот вечер, — говорит Джесси, подходя к столу с напитками.       — Это грустно, — подмечаю я, тоже в свою очередь подходя к столу. Свет проекторов освещает весь зал. — У тебя же есть компания? — спрашиваю я, смотря на Джесси.       — Да, но было бы свинством оставлять тебя одну, — говорит шатен, просмотрев в мою сторону.       — Ну, спасибо, — говорю я, чуть усмехнувшись, глядя на друга. Облокотившись об стену, я принялась допивать свой пунш, начала рассматривать проходящих мимо людей. Посмотрев на наручные часы, я заметила, что уже полодиннадцатого, с усталостью я вздохнула, крутя пустой стаканчик в руке.       Джесси отошел куда-то с другом, и я опять осталась одна, дожидаясь, когда Грейс закончит танцевать и наконец-то предложит пойти домой, но случится это скорее всего, не скоро. Дилан не пришёл, я даже не надеялась, что тот придёт, после того, что было с Алексом.       Стою, глядя на танцующих людей, кто-то в обнимку танцует под какую-то ретро песню, кто-то просто дурачится, а кто-то, как я, стоит в одиночестве, проводя таким образом первый бал в жизни.       Стою, облокотившись об стену спиной, затем отойдя от стены, ищу Джесси, что куда-то ушел, но попытки тщетны. Позже песня сменилась на более медленную, «stay» Рианны, что я по причинам грусти любила. Вернувшись, я заметила Грейс и решила подойти к ней.       — Грейс, — позвала я ту, подходя ближе к девушке. — Грейс, — позвала еще раз, перед тем как дотронуться до ее плеча, та танцевала с Ником и отвлечь её было рисковано.       — Да, ты что-то хотела? — повернулась ко мне та, убирая руки с плечь партнера.       — Вообще-то, да, — говорю я, чуть опуская взгляд.       — Ник, я найду тебя, — говорит Грейс, постучав по плечу парня, затем снова поворачивается ко мне, с недовольным лицом. — Амели, ты — зло, — произносит Грейс с усмешкой, смотря на меня.       — Я хочу домой, но не могу найти Джесси, — говорю я, пожимая плечами оглядывая толпу за спиной подруги.       — Он ушел с другом, куда-то… — говорит девушка, чуть поджимая губы. — Стоп, что значит домой, ты только пришла, — непонимающе смотрит на меня подруга, сдвинув брови к переносице.       — Мы пришли больше часа назад, — говорю устало я, смотря на подругу. — К тому же, веселишься тут ты, не я, зачем я вообще тут? — непонимающе дергаю плечами я.       — Для того, чтобы отвлечь себя, — говорит девушка, подойдя ко мне и положив руку на плечё. — Побудь немного Золушкой, прежде чем превратиться обратно в тыкву, — говорит мягко Грейс, смотря на меня, я же ахаю от такого заявления.       — Ну, и где же мой прекрасный принц? — с грустной усмешкой спрашиваю я, пожимая плечами. — Я пойду домой, — говорю я, ступая назад, все же глядя на удивленное лицо Грейс, когда я собралась уходить, тут же врезаюсь в кого-то, что стоял за спиной. Беззвучно ахаю, увидев перед собой Алекса.       — Надеюсь, я сойду за прекрасного принца? — с усмешкой спрашивает Алекс, смотря на меня.       — Алекс… — произношу я, удивленная неожиданной встречи.       — Подаришь мне танец? — спрашивает он, протягивая мне руку, я же улыбаюсь, положив свою ладонь на его.       — Что ты тут делаешь? — спрашиваю я, смотря под ноги, стараясь не наступить на подол своего платья, черт, я ведь совершенно не умею танцевать… —       Было бы эгоистично пропустить твой первый бал, — говорит Алекс, беря меня за талию. — К тому же ты без пары, — продолжает он, смотря куда-то позади меня.       — Я думала, Дилан придет, — подмечаю с грустной усмешкой я, нет, прекрасно, ему стало жалко бедную сестренку, что, как всегда, осталась без пары.       — Ты покрасилась, — подмечает Алекс, дотронувшись до одного из завитых локонов. — Тебе идёт, — с улыбкой говорит тот, смотря на меня, я же улыбаюсь, но отвожу взгляд в сторону.       — Знаешь, я не хотела с тобой разговаривать, ну, после… — начинаю я, затем останавливаюсь, не зная, как продолжить.       — Ты обижаешься на то, что я вступился за маму? — спрашивает Алекс, переведя на меня взгляд тёмных глаз, будто бы пытаясь прочесть то, что у меня в голове.       — Не обижаюсь, но с чего бы? Она всегда только и делала, что была на стороне отца, — говорю я, сводя брови к переносице, смотря куда-то вниз.       — Мне её жаль, Амели, — говорит он, смотря на меня, я же удивлена этим словам. — Муж-тиран, непослушные дети, увольнение с работы, — произносит Алекс, с каждым словом удивляя меня больше, его слова будто бы и вправду пропитаны жалостью, состраданием, что он ранее не испытывал к нашей матери.       — Надо же, — говорю я, чуть усмехнувшись, глядя вниз. — Трудности не должны заставлять ненавидеть собственных детей, — произнесла я, поднимая взгляд на Алекса, если мне не изменяет память, ему было всегда всё равно на нашу мать.       — Давай отложим разговор, — говорит Алекс, я замечаю некую нерешительность или же нервность в его голосе. — Не хочется портить тебе вечер такими вещами, — произносит Алекс, смотря на меня. Я же непонимающе сдвигаю брови к переносице, нет, он всегда недоговаривает, всегда скрытен и меня это беспокоит.       — Ладно, — говорю я тихо, затем отсраняюсь от брата. — Отвезешь меня домой? — спрашиваю я, чувствуя, что оставаться тут мне уже невозможно.       — Да, — тихо отвечает он, затем отходит, направляясь к выходу.       Я устало вздыхаю, затем обернувшись, иду за парнем. Нет, слишком много секретов, думаю, что в последнее время мы с Алексом отдалились друг от друга, есть какая-то недосказанность и меня это тревожит.       Домой мы ехали молча, Алексу все время кто-то названивал, а тот только сбрасывал вызов.       — Я уеду ненадолго, — произнес темноволосый, остановившись у порога, не заходя в дом.       — Хорошо, — произнесла я, открывая дверь ключом.       Зайдя в дом, я направилась в кухню. Свет горел лишь в коридоре, дома было тихо, наверняка тут только мама.       Подойдя к столу, я заметила, что в темноте светится мамин телефон, вероятно звонит кто-то. Взяв его в руки, увидела имя некого «Д. Максфилд» интерес был превыше меня, ничего не могу с собой поделать в таких случаях.       — Алло, — произнесла я, приняв вызов.       — Миссис Джонсон? — спрашивает женский голос, на другом конце провода.       — Да, — вру я, услышав фамилию матери.       — Ваши анализы пришли, когда вы сможете заехать? — спрашивает женщина, от чего я чуть ли не поперхнулась воздухом, услышав это.       — А-а-а. Завтра? — не теряюсь я, ответив сразу. — А куда нужно заехать? — спрашиваю я, пытаясь не выдавать себя ни в коем случае.       — Центральная онкологичесская больница, — произносит женщина, я же чувствую, как мои ноги становятся ватными от услышанного.       — Хорошо, я… Я приеду, — говорю я, стараясь не выдавать дрожь в голосе, тут же повесив трубку.       — Боже, — произнесла вслух я, положив телефон на мраморный стол на кухне. По моей спине проползли мурашки. Онкологический центр, нет, не может быть, должно быть они что-то напутали, она же…       Нет, я не могу думать об этом сейчас, голова слишком забита всем, кажется, все эти тайны начинают действовать мне на психику. Неужели моя мать… Нет, я не могу произнести этого, я не могу, до тех пор пока не узнаю что за анализы она сдавала, если бы она болела, то легла бы в больницу, она бы сказала нам, или же нет, нет, скорее всего она бы промолчала, я знаю свою мать, она скупа на чувства.       Не проще ли спросить у нее? Я не могу, она ничего не скажет, я скорее всего опять буду в неведении. Решаю поехать завтра в центральную больницу, самой забрать эти анализы и самой разобраться во всём.