Во тьме

В тело впиваются невидимые жесткие веревки, от них лопается кожа, и самообладание Драко летит к чертям. Едкий холод затекает в самое нутро, вымораживая желудок и сердце. В мозгах начинают копаться щупальца, слизью разъедая кость черепа. Драко задыхается, его грудную клетку вот-вот расплющит, а осколки ребер вопьются во внутренние органы. Он открывает рот и пытается контролировать каждый вдох, чувствуя, как легкие нехотя разворачиваются. — Смотри на меня, — шепчет голос над ухом. Слова ввинчиваются в сознание похуже Круцио, отпечатываясь солнечным диском на сетчатке. Дрожь от плеч стекает к ногам. Драко прикрывает глаза — он не хочет видеть того, кто говорит. Никогда бы не видел. Но тот не привык долго ждать. — С-сука, посмотри на меня! — Чужие пальцы больно стягивают волосы на затылке и бьют его головой о каменные стены. Драко чувствует, как губы заливает кровь, хлещущая из разбитого носа. Ни одно зелье не залечивает до конца кость, сломанную девять раз. Пульс подскакивает выше двухсот, а сердце теперь бьется где-то в горле. — Не заставляй меня ждать, сученыш, — шипит голос позади. Ноги подкашиваются от внезапного удара под колени, и Драко не падает только благодаря руке, сжимающей в кулаке его волосы. Драко скребет пальцами по шершавым стенам и хватает воздух. В этот момент ему на самом деле страшно. Что мозг повредится слишком сильно, и он больше не сможет подняться. Что он совсем ослепнет из-за постоянного травмирования височной доли. Что его сожжет собственная природная магия, которую он сдерживает из последних сил. Страх парализует и без того онемевшие конечности. Драко их совсем не чувствует, словно он тряпичная кукла. Шею холодит тонкое лезвие, открытая угроза, как дорогой парфюм, наполняет воздух, а по оголенным нервам тысячью бомбард вспыхивает ненависть. Запах собственной крови бьет в центр восприятия реальности. Колени разъезжаются и саднят — скорее всего, на них уже живого места нет от жесткого соприкосновения с полом. Спина Драко ноет, но он нагибается, упираясь руками в стену и пол. Ему кажется, что позвоночник сейчас переломится, что часть позвонков раскрошится, когда чужая ладонь давит сначала на лопатки, потом на поясницу. Капли крови из сломанного носа разбиваются о каменные плиты десятками красных частиц. Все кругом красное — портьеры на окнах, картины предков на стенах, пелена перед глазами. Драко молчит. Он пробовал кричать, угрожать, просить, шептать. Кричать бесполезно — стены его личного склепа поглощают все звуки. Он тяжело дышит, чувствуя, как член в заднице скоро достанет до горла. Драко сгорает весь. Он истончается день за днем, становится туманом над зыбучими низинными болотами, который рассеивается от одного порыва ветра. После того, как Гарри возвращается с призрачной платформы, с которой поезда отходят на тот свет, жизнь Драко становится похожа на воплощение его персонального ада. Будто личная Немезида из будущего карает за все то, что Драко пока не успел совершить. — Посмотри на меня. — Ладонь Гарри контрастирует с ураганом внутри и мягко давит на щеку, а у Драко больше нет сил сопротивляться. Магический долг висит на нем, два долга, три... Он сбился со счета. Драко снимает ментальный блок, его разум сейчас походит на консервную банку, которую безжалостно вскрывают режущим заклинанием. Гарри топчется по воспоминаниям Драко, как взрывопотам в гоне, невидимый зверь терзает разум, превращая его в лохмотья. Голодный оборотень пожирает все, до чего может дотянуться. Его челюсти смыкаются на горле Люциуса, он треплет платья Нарциссы, он поджигает герб зеленого факультета, как жадная тварь давится и поглощает все хорошее, что осталось. Драко заперт в этом проклятом, чертовом доме Блэков. Некогда уютное семейное гнездышко на Гриммо — теперь его личный склеп, Фиделиус на котором завязан на единственного человека. Когда-нибудь Драко наберется сил и воткнет острый кинжал прямо в сердце Гарри. Распорет его грудину так, что чужая кровь зальет его собственное лицо. Гарри будет задыхаться, потом он посинеет, а его язык вывалится изо рта. Когда-нибудь. Когда Драко перестанет лелеять другое, разрывающее на сотню кусков чувство, щемящее и обжигающее сильнее Адского пламени. — Я люблю тебя, — шепчет он и проводит кончиками пальцев по чужой щеке. — Убей меня, — говорит Гарри. В его глазах прозрение, тоска и немного горечи. Но сожаления там нет. Зверь замирает — перед ним последняя открытая настежь дверь в разуме Драко, за порогом которой ждет Гарри. Он ждет мадам Малкин с его первой в жизни школьной мантией. — Еще немного, — Драко не произносит «прошу тебя». Когда сил Драко не будет хватать, чтобы сдерживать приступы неконтролируемой ярости, Гарри снова шагнет на перрон с поездами, идущими в вечность. Только теперь он не будет один. В призрачном вагоне рядом с ним будет Драко.