Принцесса

      Когда Даня только пришёл в коллектив, он был неопытным и неорганизованным. Идеи кипели в его голове, а в глазах плясали задорные искорки. Мише — на то время главному зануде, чего нельзя сказать с первого взгляда — он не понравился сразу. Слишком шумный был.       Кшиштовский, к слову был занудой не на словах, а на деле. Никуда не ходил, никогда не собирался с ребятами, чтобы отметить что-нибудь. Он был тихим и закрытым человеком. Чего невозможно было сказать о Поперечном. В основном именно он и являлся организатором тех самых встреч. Ему нравилось общаться с людьми, получать Новый опыт. Потому они и не сошлись поначалу. «Пойдёшь на вечеринку сегодня?» «Поперечный, ты с ума сошёл? Какая вечеринка?» «Обычная. У Руслана, наверное. Может у меня. Не решили ещё» «Отвали.» «Ну уж нет. Сегодня заберу тебя, принцесса» «Не пойду я никуда. И я не принцесса. Идиот» «Будь готов к семи»       Тем вечером Миша впервые почувствовал себя важной частью команды, в нем будто что-то пробудилось. Что-то, что дремало много лет и не позволяло ему жить. Они веселились всю ночь, не глядя на время и не обращая внимания на замечания соседей. Они пили алкоголь, не думая о том, в каком состоянии они проснутся завтра. А на утро Миша и Даня уехали вместе. …       Прошёл год. Все сильно изменилась. Их «коллегия» распалась и теперь каждый занимался своим делом. Миша в основном искал свой жанр, как и Поперечный, который никак не мог решиться на что-то новое и смелое. Даже после прекращения работы вместе, Кшиштовский и Поперечный продолжали общаться и поддерживать связь друг с другом. Иногда они вместе снимали ролики, или просто помогали друг другу по мелочи. «Давай встретимся сегодня, обсудим по поводу монтажа все?» «Да, хорошо, Дань. Где?» «Буду ждать на набережной в четыре. Только попробуй опоздать, как в прошлый раз, Кшиштовский»       Этим вечером жизнь Миши в каком-то смысле очень сильно изменилась во второй раз. Сначала все было мирно, тихо, спокойно… они сидели на лавочке, Даня что-то рассказывал, активно жестикулируя и рисуя найденной неподалёку палкой на песке. Миша завороженно слушал его, иногда задавая вопросы, или вставляя свои комментарии. А после… после они оказались слишком близко друг у другу, между ними не было даже миллиметра. Губы Данилы по неведомым обстоятельствам накрыли губы Миши. И внутри у обоих вдруг разлилось необыкновенное тепло, а внизу живота приятно потянуло. Но это не продлилось и минуты. Оба смутились, опуская глаза и отсаживаясь друг от друга, а вскоре Миша и вовсе пожелал удалиться. … «Сколько можно прятаться, принцесса?» «Я тебе не принцесса. И сколько раз можно повторять тебе, чтобы ты перестал писать?» «Миша, нам нужно поговорить. Это не телефонный разговор»       При третьей судьбоносной встрече, оба парня буквально лишились рассудка. Они встретились у Данилы дома. Свет был приглушен, на кухне закипал чайник, а Даня в своих домашних шортах и ратянутой серой футболке, выглядел таким маленьким, беззащитным и хрупким, что хотелось сжать его в своих объятиях и не отпускать. Что шатен собственно и сделал. Только вместо ожидаемых объятий, он предпочёл сломать друга. Сломать на мелкие кусочки так, чтобы он даже подумать не мог о своём спасении.       Прижав подростка к стене, он жадно кусал его губы, холодными руками оглаживая грудь, живот, спускаясь все ниже. Шатен не понимал что он делает, лишь чувствовал то же тепло, распространяющееся по его телу с невероятной скоростью. Данила что-то бормотал, отнекивался, стонал, отчаянно хныча о том, что Миша не в себе, чтобы он остановился., но Кшиштовский не желал столь скорого прекращения действия, продолжая всячески издеваться над другом, лаская его.       Следующим утром, рыжеволосый мальчик проснулся один в холодной постели, а на тумбочке, совсем рядом лежала записка, — «забудь то, что было и меня вместе с тем». В его сердце что-то оборвалось. Механизм перестал работать. Он сломался. …       Прошло четыре года с того дня. Даня стал серьезным, статным мужчиной. У него за спиной был жизненный опыт, а впереди многообещающие перспективы. Он был по-своему счастлив, имея все, что ему было нужно: красивая невеста, хорошая работа, квартира в центре северной столицы. Жизнь полностью устраивала его во всех ее аспектах.       Миша жил в однокомнатной квартире, в Москве. У него был стабильный заработок, пара друзей и алкоголь, в коем он находил своё утешение. Он уже не вспоминал о прошлом, предпочитая жить настоящем. Но призраки никак не отпускали его. Он то и дело видел знакомый силуэт, взъерошенные рыжие волосы, светлые глаза. А после это все будто растворялось. …       По счастливой случайности, Данила приезжает в Москву, на довольно важное для его дальнейшей карьеры мероприятие. Миша прекрасно это знает… и Конечно же приходит туда, занимая место прямо у сцены. Наконец настал час, когда он вновь видит знакомую улыбку. Невольно улыбается, видя, как рыжеволосый парень — Нет, уже мужчина — выходит на сцену. Он с нескрываемым удовольствием слушает речи Данилы, смотрит на него, восхищаясь и в голове прокручивая дальнейший диалог с ним же.       В какой-то момент он замечает пристальный взгляд металлически-холодных глаз. Конечно он смотрит. Что ему остаётся делать? Поперечный помнит все: каждый вздох, каждое прикосновение, каждый жадный взгляд. Не может отпустить прошлое, цепляясь за него, как за кислород. Потому что прожить не может без этих воспоминаний.       Выступление рыжеволосого закончилось на довольно позитивной ноте. Вот он поклонился, как делают это обычно после выступлений и развернулся, идя за кулисы. К сцене двинулись толпы фанатов, а шатен быстрым шагом направился за Данилой.       Гримерка. Кшиштовский резко открывает дверь, подходя к своему старому другу. Кладёт руку ему на плечо, поворачивает к себе лицом и впервые видит его красные от слез сожаления глаза. Он на секунду отдергивает руку, хочет уйти, но после, прижимает его к себе, пытаясь успокоить и судорожно целует мокрые от соленых слез щеки. В голове проносятся воспоминания, его всхлипы заставляют содрогаться и терять самообладание, теряясь в собственных мыслях.       Дальнейшее оба помнят смутно. Щелчок дверного замка, поцелуи, громкие стоны, мольбы, сигаретный дым. Поперечный, кажется надолго запомнит это. Запомнись как Миша вбивал его в кожаный диван, как он целовал его, как говорил в порывае страсти, что никому не отдаст…       Сейчас, вспоминая это все, двое взрослых мужчин улыбаются и краснеют, опуская глаза, словно провинившиеся мальчишки. И всё-таки не зря Данила тогда устроил вечеринку для своей принцессы.