Сыграем в Прятки?

      Одна в темноте.       Во враждебном окружении.       На забытой Богом станции «Севастополь», что некогда была домом для сотен техников и инженеров, а ныне пришла в упадок. Превратилась в кусок металлолома, обречённый вращаться в пустоте вокруг газового гиганта KG348.       Всё вокруг находится в состоянии полной разрухи. Силовые кабели повреждены и искрят, рассыпая снопы ярких, голубых искр. Большинство отсеков погружены в темноту. Работают только лампы аварийного освещения. Их красноватый свет сочится со стен и потолка словно кровь. Залитые им коридоры затянуты паром, вырывающимся из пробитых труб, и кажется, за каждым их поворотом поджидает смертельная опасность, а в каждой нише может таится он. Чужой.       Аманда нервно оглядывается, подсвечивая себе путь фонариком и изящно огибая громоздкие и неудобные устройства с мигающими лампочками, щёлкающими тумблерами и пузатыми, монохромными мониторами. Излишний декор интерьеров предоставляет её преследователю множество превосходных возможностей для укрытия. А ей – для возрастающей паранойи.       Как она может чувствовать себя в безопасности, когда не уверена даже в том, что Чужого сейчас нет рядом? Что он не прячется в затемнённой нише или не вылезет из бокового прохода и не накинется на неё, разрывая зубами и когтями?!       Конечно, большинство отсеков наглухо заварены и забаррикадированы контейнерами со списанным оборудованием, подлежавшим утилизации. Внутрь некоторых всё ещё можно беспрепятственно попасть. Их люки открыты и чернеют, словно провалы голодных ртов, готовых проглотить жертву, если та хотя бы на мгновение потеряет бдительность.       Прокрадываясь мимо них, Аманда каждый раз испытывает пугающее, до ледяного озноба, ощущение чужого взгляда.       Ей чудится смутное движение в боковых проходах, а воображение дорисовывает притаившегося в тенях хищника.       Стараясь не поддаваться страху, девушка вытаскивает из-за пояса датчик движения. Самодельный прибор, призванный обезопасить обладательницу, предупредив о приближении врага... или показать, сколько секунд ей осталось до смерти. Его писк, напоминающий об аппаратах жизнеобеспечения, действует на нервы, ухудшая психическое состояние Рипли.       Ей хочется убрать прибор слежения подальше и не нарушать тишину, но она не может, поскольку полностью зависима от этого нехитрого устройства. Без него прятки с Чужим и вовсе превратились бы в настоящий кошмар... и закончились бы быстрее, чем ей хотелось бы. Поэтому она упрямо всматривается в пузатый экран, проверяя – не появилась ли в пределах границы действия сенсоров расплывчатая точка. Но поле остаётся чистым. Рядом никого нет, пока что.       Рипли позволяет себе короткую передышку, но почти сразу продолжает путь.       Не время расслабляться. Нужно идти вперёд.       Беспрепятственно добравшись до конца коридора, она останавливается и прислушивается, прежде чем свернуть за угол. Ощущая себя жертвой, которую преследует неумолимый Чужой, Аманда скатывается в паранойю. Шёпот охотящегося на неё хищника теперь чудится ей в каждом шорохе.       А их вокруг – немало, ведь несмотря на всё случившееся, на «Севастополе» теплится слабая, агонизирующая жизнь.       Многие из его подсистем всё ещё продолжают функционировать. Дурацкие объявления звучат из динамиков, эхом отдаваясь в опустевших коридорах. Экраны мониторов проигрывают записи, оставленные владельцами. Напряжение исправно подаётся даже на повреждённые кабели, из-за чего тишину разрывает сухое потрескивание. Ко всему этому примешивается страшный скрежет металла. Станция разваливается на части. И пусть орбитальным стабилизаторам, пока что, удаётся как-то противостоять чудовищной гравитации газового гиганта ясно, что долго это не продлится.       Палуба под ногами Аманды то и дело содрогается, а иногда и вовсе начинает кренятся из-за чего той приходится цепляться за что-нибудь, чтобы сохранить равновесие. В такие моменты воздух наполняется скрипом трущихся друг о друга перекрытий и Рипли кажется, что «Севастополь» вот-вот развалится к чёртовой матери, а она – вылетит в открытый космос.       Но сейчас, по счастью, в коридоре тихо. Слуха прижавшейся к решётчатой переборке девушки достигают лишь ставшие привычными шумы медленно работающих механизмов. Беглый взгляд на датчик движения подтверждает, что проход чист, но Аманда выжидает ещё несколько секунд, собираясь с духом.       «Севастополь» – поистине страшное место и естественная реакция здесь – затаиться и не дышать. А множество тёмных уголков вокруг предоставляет массу возможностей для этого. Вот только...       Вечно прятаться нельзя.       Она понимает это, а потому отважно делает шаг в окутанную клубами пара неизвестность. Секция отопительной системы разрушена и воздух в коридоре полнится плотными сгустками влаги, колышущимися словно в такт чьему-то дыханию.       Стараясь ступать как можно более тихо, девушка делает несколько осторожных шагов. Пар вокруг неё ещё больше сгущается действуя на нервы. Ведь чудовище может прятаться в нём практически не опасаясь обнаружения. От одной мысли об этом внутренности Аманды скручиваются в тугой узел.       Внезапно, впереди появляется крупная тень. Бьющий из пробоин пар мешает разглядеть её, но Рипли и так знает – это он, Чужой. Сколько же раз она уже видела его пугающий тёмный силуэт, маячивший впереди, за влажной завесой?       Тело реагирует быстрее охваченного смятением разума. Шатенка ныряет в ближайшую нишу и задерживает дыхание, стараясь стать как можно незаметнее. Страх до предела обостряет восприятие и она всем существом ощущает приближение Чужого, движущегося в глубине зловещей темноты, словно овеществлённая тень или призрак из ночного кошмара.       Его тяжёлые шаги эхом отдаются в ушах Аманды и ей кажется, что сейчас из-за угла покажется морда чудовища. Она увидит как влажные, покрытые слюной челюсти разойдутся, обнажая два ряда острых, сверкающих металлом, зубов, а затем... скрежет когтей о стенки воздуховода возвещает о том, что монстр решил убраться восвояси. Экран датчика подтверждает это, показывая стремительно удаляющееся световое пятно. Ушёл. Надолго ли?       Чтобы успокоить сердце и восстановить участившееся дыхание уходит несколько минут. Позволить себе большее она сейчас просто не может. Нужно быстрее убираться отсюда. Из этого коридора. С этого уровня. Из этой чёртовой станции!       Вперёд, всегда только вперёд.       Сделав над собой усилие девушка оставляет укрытие и начинает двигаться по коридору, то переходя на бег, то замирая у тёмных провалов ответвлений. Таится и прячется, потихоньку пробираясь к выходу из затянутого паром туннеля и, наконец, попадает в просторную комнату, окутанную темнотой.       Из огня да в полымя. Красный, режущий глаза свет не проникает сюда и Аманда, насторожившись, вытаскивает датчик, но тот молчит. Внутри тихо – ни шороха, ни движения. Хотя, это ещё не означает, что Чужого здесь нет. Он без труда может спрятаться в такой темноте и поджидать её. Ей следует быть осторожной. Очень осторожной и не шуметь.       Бросив взгляд через плечо девушка входит внутрь, стараясь ступать крадучись и следя за тем, чтобы ненароком не зацепить раскиданный по полу хлам.       Очевидно, что здесь, когда-то был рабочий кабинет одного из сотрудников станции. На столике валяются недочитанные их владельцем журналы и книги. У компьютера стоит кружка с недопитым и давно остывшим уже кофе, а на полочке аккуратно расставлены милые безделушки, явно захваченные из дома. В мусорном ведре неподалёку полно скомканных бумажек.       Всё это напоминает Рипли о том, что когда-то «Севастополь» дышал жизнью... и что сейчас он мёртв, а вокруг неё – лишь разруха и запустение, несущие печать безумия, охватившего её обитателей незадолго до смерти.       Луч фонарика высвечивает расплывчато-угрожающую надпись на противоположной стене, гласящую: «Будущего нет» и приписанное чуть ниже: «Помогите!». По первости эти послания тревожили Аманду, но сейчас она не замечает их как и примелькавшихся рекламных плакатов с изображением женщины, чья улыбка, так неприятно напоминает ей оскал.       Она повидала слишком много ужасного. Слишком много забрызганных кровью отсеков, превращённых в площадку для игры со смертью ей пришлось пройти. И увидеть слишком много застывших в неестественных позах покойников, из окоченевших рук которых ей приходилось выдирать нужные для выживания инструменты.       Поэтому сейчас, всё внимание инженера сосредоточено на том, чтобы отыскать дорогу в темноте. Луч фонарика скользит от одной стены к другой, пока она пробирается через лабиринт тёмных офисов. И в тот момент, когда Рипли начинает казаться, что в этот раз ей удастся выбраться незамеченной, датчик у неё на поясе сходит с ума, начиная ритмично пищать.       Он рядом! Он... прямо здесь...       Она успевает присесть на короточки и спрятаться под офисным столом, перед тем, как на пол с грохотом падает кусок потолочной обшивки. Звук, от которого сердце у Аманды каждый раз подскакивает, кажется, к самому горлу.       А затем опускается и длинный сегментированный хвост. Чужой оглядывается в поисках своей жертвы а, не найдя её – не уходит, принимаясь кружить вокруг. Топот его лап по металлическим решёткам пола пробирает её до костей.       Ей кажется, что чудовище сейчас найдёт её. Вытащит из укрытия когтистой лапой или и вовсе подкрадётся сзади и прикончит ударoм хвоста... совсем как беднягу Акселя. Расстроенное воображение раз за разом прокручивает эту сцену наполняя её кровавыми подробностями и делая девушку главной героиней ею же самой придуманных кошмарных сцен...       Чужому удаётся нагнать на Рипли такого страху,что она ещё долго не решается выбраться из своего импровизированного укрытия даже после того, как монстр вновь исчезает, бесследно растворяясь в зловещей темноте коридоров.       Но, наконец, Аманде удаётся выдохнуть и успокоиться. Очень осторожно она встаёт на ноги, и прижавшись к стенке, на цыпочках, направляется к спасительному выходу. Однако, в этот раз ей не удаётся уйти далеко. Сверху на плечо девушки падают первые капли стеклянистой, резко пахнущей слизи, кажущейся голубовато-белой в свете неоновых ламп.       Хвостатый враг никуда не ушёл. Он затаится поблизости и следил, готовый напасть. А когда она потеряла бдительность и вышла на открытое место, вылез из вентиляции прямо у неё за спиной, издавая громкое, стрекочущее шипение.       Он нашёл меня!       Рипли кричит. Скрываться больше нет смысла – её обнаружили. Монстр будет преследовать её пока не настигнет и не убьет. И всё же, обреченная на смерть девушка предпринимает отчаянную попытку спастись, бросившись в темноту.       Не тут-то было – нога запутывается в переплетении ползущих по полу кабелей. Рипли, теряет равновесие и, приземлившись на пятую точку, начинает по крабьи отползать к ящикам, отталкиваясь от пола ногами и цепляясь за него руками.       Чужой грациозно спрыгивает на пол, представ перед жертвой во всём своём чудовищном великолепии. Когда воплощённый кошмар появляется в поле её зрения девушка вскрикивает, а затем – застывает на месте, поражённая его видом.       Потому что взглянув, наконец, на того, кто выслеживал на неё так долго, она понимает, сколь же велик её противник. А в следующее мгновение до Аманды доходит, что Чужой не отвратителен и не уродлив, как ей казалось вначале, а восхитительно-страшен. Иных слов и не подобрать, а любая попытка описать открывшееся её глазам совершенство, созданное неведомым миром, совершенно чуждым всему человеческому, бледнеют в сравнении с ним.       Ужасный и прекрасный, таинственный и смертоносный монстр из далёкого космоса стоит перед ней совершенно неподвижно. Дёргается только заострённый кончик его длинного, сегментированного хвоста, состоящего из позвонковых сочленений. Туда-сюда, туда-сюда – в этом движении ощущается недоступная человеческому пониманию игривость.       В остальном же инопланетянин, заключённый в чёрный экзоскелет, отливающий тусклым, металлическим блеском, кажется спокойным, смертельно спокойным. Он словно позволяет человеку полюбоваться собою... в последний раз.       Но Аманде, каким-то образом, удаётся стряхнуть с себя оцепенение, вызванное причудливой смесью страха и восхищения, и взять себя в руки. Девушка подскакивает на ноги, каким-то чудом уворачивается от протянутых к ней жилистых лап и бросается к выходу. Нервы не выдерживают и она кричит от переполнявшего душу ужаса, срываясь на бег.       Но Чужой всё равно оказывается проворнее. Он настигает жертву в несколько гигантских прыжков и сшибает с ног игривым ударом длинного, позвонкового хвоста. Вновь потеряв равновесие Аманда опять оказывается на полу, вот только... в этот раз у неё не остаётся времени на то, чтобы подняться. В глазах темнеет от боли, разливающейся по телу жидким огнём. А удар когтистой лапы, сдвоенные пальцы которой покрыты пластинами на манер латных рукавиц средневекового рыцаря, отбрасывает в сторону револьвер, которым девушка в отчаянии пытается хоть как-то защититься от неуязвимого чудовища.       Нельзя убежать от Чужого...       Мелькает в голове обречённая мысль, заставляющая жертву закрыть глаза, отдавшись на милость охотника. Со страхом, переходящим в нетерпение она ждёт, когда внутренняя челюсть вылетит из распахнутой пасти и вонзится в её живот погружаясь глубже и глубже... и вслед за страшной, нечеловеческой болью придёт покой. Этот кошмар наконец закончится...       Ожидание кажется вечностью, но ничего не происходит. Решив, что монстр, по какой-то причине сжалился над ней, Рипли решается приоткрыть один глаз. В тот же миг Чужой склоняется над ней, приближая вытянутую, безглазую голову, по форме похожую на молоток. Его покатый лоб закрыт белоснежным щитком. Таким гладким, что шатенка видит в нём отражение своего испуганного, смертельно-бледного, осунувшегося лица с затянутыми скулами и тёмными кругами вокруг глаз.       Прям под ним раскрывается брызжущая слюной пасть, полная сияющих, словно хромированные резцы, зубов, за которыми таится вторая пара челюстей. Рипли вздрагивает от ужаса, а Чужой прижимает её к полу чёрной громадой своего тёплого и скользкого тела, заставляя хныкать, сжимаясь в ожидании того, что её сейчас поцелуют в губы двумя парами челюстей.       Но ребристый стержень подрагивающий в глубинах смрадной пасти не спешит оборвать её жизнь. Чужой как будто ждёт чего-то, внимательно рассматриваю свою жертву. При этом весь его вид говорит о разуме и способности анализировать.       Миниатюрные челюсти, медленно выплывающие из его пасти, пачкают лицо и волосы Рипли своей слизью... но не наносят смертельного удара. Осмелев от мысли, что монстр не собирается прикончить её, она упирается руками в его грудь, мягко пытаясь оттолкнуть его в сторону...       ...но тот сразу же прижимает её к полу с яростной страстью, коей ей не доводилось испытывать даже в объятьях самых страстных любовников. Наваливается сверху всем своим немалым весом, заставляя придушенно вскрикнуть.       Их тела соприкасаются так тесно, что Аманда принимается извиваться, елозя по полу, пытаясь сбросить инопланетянина. Но тщетно – он сильнее и выше любого человека или даже андроида, с которыми ей пришлось столкнуться на этой проклятой станции. И всё же она борется пока не обессиливает окончательно, подавленная и разгромленная. Уничтоженная.       — Чего ты хочешь от меня?! – в отчаянии кричит Аманда, глотая непрошенные слёзы. Ведь всё это похоже на издевательство. Так хищник играет с жертвой прежде, чем убить её. Чужой же, словно разгадав её мысли, поднимает голову и смотрит на неё раскрыв пасть. Словно пытаясь передать эмоции шипением и двумя парами челюстей. Затем резко, безо всякого предупреждения подскакивает и уносится прочь, оглашая тишину визгливыми криками, похожими на хохот.       При этом в его повадках чувствуется всё то же дьявольское веселье и это наталкивает Аманду на мысль.       — Ты хочешь... играть... – потрясённо выдыхает она, приподнимаясь на локте и глядя вслед своему несостоявшемуся убийце. Это объясняет всё. В том числе и то как ей, хрупкой девушке, удаётся столько времени оставаться в живых противостоя Чужому. Непобедимому чудовищу, державшему обитателей «Севастополя» в постоянном страхе.       Ей стоило догадаться, что инопланетный монстр, в одиночку опустошивший станцию, на которой теперь остались лишь редкие обезумевшие от страха люди, шарахающиеся от каждой тени, мог без труда прикончить её. Но не пытается убить её, он просто играл с ней. Так Джоунси, кот её матери, играл с бабочками, когда они залетали на лужайку их дома.       Образ, вспыхнувший в голове Аманды, оказывается настолько ярким, что на мгновение заслоняет всю остальную Вселенную. Яркий свет июньского утра.... запах кофе и сигарет, которые так любила курить её мать... рыжая шерсть маленького, пушистого хищника, греющегося на солнышке и... яркие, многоцветные крылья бабочек, сминающиеся под его цепкими когтями. Привлечённые сладким ароматом цветов на лужайке они летели прямо в его лапы...       Джоунси не убивал их. Во всяком случае – не сразу. Нет, рыжий охотник предпочитал играть с бабочками, наскакивая и прижимая к земле обеими лапами только затем, чтобы через несколько секунд отпустить. И так до тех пор, пока не ломались их хрупкие крылья и они больше не могли подниматься в воздух. Только тогда кот убивал их и безжалостно пожирал.       Вот так и она, привлечённая возможностью разузнать хоть что-то о судьбе матери, подобно тем бабочкам, прилетела на «Севастополь», угодив прямо в объятья слизистой твари. От этого сравнения девушке, на секунду, становится ещё хуже. А затем приходит осознание того, что сравнение с котом сделало инопланетянина менее чуждым.       И пытаясь вновь собрать себя воедино, Аманда Рипли понимает, что враг перестал быть для неё безликим чудовищем и обрёл плоть. Сделался уязвимым. Ведь ей не составит труда перехитрить того, кого она теперь понимает. Если для Чужого она – лишь живая игрушка, с которой неуязвимый монстр тешится до поры до времени, что же... она сыграет эту роль.       Ведь порой, бабочкам удавалось упорхнуть, от зазевавшегося, уверенного в своём превосходстве, кота.       — Ну что? Сыграем в прятки... – хрипло произносит девушка и, превозмогая боль звенящую теле, поднимается на ноги...