Овладеть тобой.

Игорь развалился на мягком диванчике, прикрывая широкой рукой лицо, и без того незримое за накладной бородой и тёмными очками, скравающими синяки, пока вся съемочная группа копошилась вокруг, расставляя свет и декорации. Съёмки очередного выпуска вот-вот должны были начаться, а Стас так и не появлялся. Лаврова вытащили из уютной постели гостиничного номера, где он остановился, не давая времени даже для того чтобы позавтракать. Он спал от силы часа 4. Новенькая продюсерша шоу заявила, что времени на отдых было предостаточно, а работы невпроворот. Парень приехал на съемочную площадку раньше, чем холодное зимнее солнце успело достигнуть зенита, хотя даже операторов ещё не было на месте, а потому желание послать всех на 3 простых буквы возрастало с каждой секундой. Простые фразы в его сторону заведомо расценивались как вызов к словесной перепалке. На улице было довольно морозно, туман застилал всю округу, а редкие прохожие, такие же сонные и безэмоциональные, кутались в свои тёплые куртки. Желание почувствовать лёгкий, но такой колючий ветерок взяло верх, а потому Игорь решил выйти на свежий воздух, дожидаясь своего «верного соратника» вне помещения. Кожу на открытых участках тела неприятно пощипывало, она приобрела насыщенный красный оттенок, но складывая руки на груди и посильнее вжимаясь в тёплую шубу пёстрого цвета — извечный атрибут Большого Русского Босса — он всё так же неподвижно стоял, вглядываясь вдаль и надеясь уловить очертания знакомой фигуры. Игорь замёрз настолько, что даже съехавшие на переносице солнечные очки он не мог поправить, ведь это требовало немалых усилий. Казалось, он лишь на мгновение прикрыл глаза, как его грубой руки невесомо коснулись чьи-то тонкие горячие пальцы. Вопросительный взгляд выразительных карих глаз заставил немного поежиться, а исчезнувшее в этот же миг тепло чужой мягкой кожи стало поводом свести брови к переносице. Стас казался на удивление довольным, а заметив выражение лица стоящего перед ним Лаврова он и вовсе фыркнул, стараясь сдержать смех. Лёгкую улыбку Конченков постарался скрыть, за тыльной стороной ладони. — Че ржешь? Ты где, блять, шлялся так долго? — обиженно, в противовес своей обычной манере, буркнул Босс, шмыгая носом, — Я не собираюсь из-за тебя торчать на этих сраных съёмках дольше, чем оно того требует. Игорь, выпрямив спину и широко разведя плечи повернулся ко входу, важно шагая обратно в помещение. Стас, не сказав ни слова последовал за ним, рассматривая напряжённую широкую спину. *** В помещении стояла оглушительная тишина — съемка закончена, многие уже разошлись по домам. Оператор всё ещё собирал камеру, а главные герои шоу просто сидели на привычных местах, думая каждый о своём. Пимп как обычно залипал в телефоне, листая ленту инстаграма, а Босс в это время напряжённо пялился в стену, сложив свои руки на груди. Первым звуком за прошедшие 20 минут стал мягкий голос Игоря: — Где ты был прошлым вечером? Я… — Парень немного замялся, — я заходил вчера к тебе в номер. И звонил, но ты не отвечал. Стас, наконец, поднял свои глаза на говорящего и взгляды их встретились. Долго и выжидающе они смотрели друг на друга, пока Игорь вновь не заговорил, как бы оправдываясь: — Мне поебать трахался ты с кем-то вчера или нет, я просто хочу быть уверен, что тебя не ёбнули где-нибудь в подворотне посреди ночи, только и всего. Лавров тяжело вздохнул, понимая, что это звучало глупо и резко поднялся с дивана, сдёргивая с себя накладную бороду и кидая её куда-то в сторону. Парень собиравший аппаратуру сделал вид будто не слышал сказанного, ведь проблемы никомы не нужны. Конченков хихикнул, но понимая, что Игорь собирается уходить резко сорвался со своего места, откидывая телефон на мягкую обивку кресла и схватив парня за руку заставил того развернуться. Заключив его в крепкие объятия повис на чужой шее, он утыкается в плечо парня и шепчет: — Пиздёж. Они стояли так ещё какое-то время, действительно, не замечая того, что происходит вокруг. Время шло. Руки Игоря опустились сначала на тонкие плечи Стаса, а позже спустились ниже, обвивая талию. Он крепко сжал его в своих объятиях и жадно вдыхал такой знакомый запах. Игорь был черезчур ревнив, а Стас слишком своеволен, они оба были абсолютно свободны, но их это ни коим образом не устраивало. Стас знал о самых сокровенных снах Игоря  — тот сам как-то признался, даже не подозревая, что у друга в голове творится то же самое. Игорь вообще часто говорил по душам, когда был вусмерть пьян и чертовски самоуверен. Проблема лишь в том, что сказано было слишком много. Настолько, что оба молодых человека мечтали о том, чтобы слова эти небыли произнесены. Да, Стас был слишком своеволен. Но это ещё не значило, что он не хотел всё изменить. В одну из пьяных ночей Игорь рассказал Стасу всё, о чём так долго молчал. Он рассказал про жаркие сны, про желание прикоснуться, да так, чтобы оставались синяки на нежной коже, рассказал про головокружительную нежность, что он к нему испытывает и не пожалел не о едином слове. Кроме фразы, брошенной из-за страха потерять. Оба знали, что это всё нелепая отговорка, но никто не решался об этом заговорить. » — Я на тебя не претендую. » О, ещё как претендует. До алеющих пятен на нежной шее, до пугающих синяков на тонких запястьях, до глубоких следов на плечах и приятного осознания своей обречённости. Пимпу всегда хотелось, чтобы Игорь сказал правду — заявил свои права на него. Это было тем, что многие называют мечтой. Он выводил Босса на ревность раз за разом. Появлялся у него на глазах с девушками, весело улыбаясь и подмигивая им — а после отправлял их на такси по домам. Уходил посреди ночи из гостиничного номера, прекрасно зная, что Игорь из соседней комнаты слышал всё. Стас просто гулял по прохладным улочкам — иногда закрадывалась мысль, что его обязательно затащат куда-нибудь в тёмный угол и прибьют. Но не прекратит провоцировать, пока Игорь не возьмёт обратно свои слова и не заберёт последний глоток свободы. *** Машина ехала на полной скорости. Водитель изредка поглядывал сквозь зеркала на своих молчаливых и очень подозрительных пассажиров. Голос Игоря звучал тихо, но пронзительно: — Мне поебать, сегодня ты остаёшься в номере, — он посмотрел на Стаса абсолютно нечитаемым взглядом, — Если потребуется, в моём. Лёгкая улыбка тронула губы Конченкова и он опустил свои глаза вниз, надеясь, чтобы поскорее сошёл с щёк румянец. Дорога до отеля — 15 минут. Путь до номера — 4 минуты. Расстояние от двери до огромной белой кровати — бесконечная пытка. Игорь устал. Он целовал тонкие искусанные в кровь губы, оставлял свои метки на шее, ключицах. С силой сжимал рёбра, спускаясь руками всё ниже, разрывая ткань спортивных штанов, нижнее бельё и понимал, что без этого намного лучше. Игорь устал делить своего Сутенёра с кем бы то ни было. Стасу надоело. Надоело слушать пустую бабскую болтовню, когда он водил очередную в ресторан. Надоело, что Игорь смотрит на него тем самым взглядом, от которого коленки предательски дрожат. Сейчас Стас чувствует большую тёплую ладонь на своём затылке и неприятный привкус на языке, но он старается сделать всё как надо. Потому что ему надоело ждать, пока Игорь возьмёт всё в свои руки. И когда сквозь боль и проступающие на глазах слёзы Конченков сам насаживается, зарываясь тонкими пальцами в густые волосы любовника, когда Лавров слизывает эти солёные капли, сбегающие по щекам — тогда оба понимают, что слова были не нужны. Они переплетают пальцы давая немую клятву, что принадлежат друг другу целиком и полностью.