Ты не умеешь врать.

Ты не умеешь врать, Мика. Каждый чёртов раз, когда я вижу в твоих печальных глазах слёзы, я спрашиваю то самое «Что-то случилось?». Эта фраза означает скорее «Не хочешь мне что-то сказать?», а ты понимаешь это. И понимая это, ты нелепо пытаешься найти оправдание слезам в глазах. Но все эти оправдания звучат до того абсурдно, что хочется смеяться, слушая их. «Ничего серьёзного, просто соринка в глаз попала». Ты серьёзно? Кого ты пытаешься обмануть? Эта ложь звучит так, как будто ты сам хочешь сказать правду, в надежде придумывая такие смехотворные отговорки. Ты плачешь, потому что лжёшь, Мика. Ведь неужели ты думаешь, что я не замечу, как вы с Шиноа идёте за ручку, пока я смотрю в телефон? Неужели я посчитаю нормальным то, что ты покупаешь ей то, или иное мороженое? Скорее всего, ты просто пытаешься перевоплоться в наивного мальчика, думающего, что всё наладится, что это останется незамеченным мной, но мы оба знаем, что этому не бывать. Мы оба понимаем, что связь между нами рвётся, словно нитка. Мы думали, что эта нитка прочна и крепка, что её не так то просто разорвать. Мы ошибались. И сейчас мы оба пытаемся скрыть от себя истину, не знать её, хотя каждый из нас понимает, что всё тщетно. Я знаю тебя так хорошо, как не знает никто. Поэтому не думай, что я могу быть обманутым тобой. Но я устал. Я устал от тех твоих глаз, в которых читается только отчаяние. Устал от тех твоих слов, наполненных омерзительной ложью. Почему ты мне лжёшь? Неужели так трудно сказать правду? Вот опять я проснусь утром на смятой постели, опять не обнаружу тебя рядом. Ушёл. Ты опять ушёл. Я даже знаю, что будет вечером. Я как будто перечитываю одну книгу много раз подряд. Каждый раз одно и то же. Ты опять скажешь, что были неотложные дела. Тебе стыдно. Стыдно так, что ты смотришь на пол, лишь бы не видеть мой взгляд. А весь оставшийся вечер мы просто сидим, не произнося не слова. Сохраняем тишину. Она такая ужасная, такая невыносимая, но мы понимаем, что не стоит её нарушать, ведь будет ещё хуже. Отворачиваемся, смотрим в пол или в потолок, делаем вид, что заняты, лишь бы не смотреть друг на друга. Ты боишься меня, я чувствую это. Ты не можешь предсказать мою реакцию на правду, посему и лжёшь. Знаешь, мне холодно. Не в прямом смысле, конечно. Я чувствую холод между нами, я не чувствую в тебе той любви, что была раньше. Что же произошло? Как же так, Мика? Опять тот самый сон, опять мне снятся кошмары о тебе. И все они склоняются к одному: мы забыли друг друга. Знаешь, Мика, я люблю тебя. А поэтому чувствую ревность и боль. Ты же знаешь, что я распознаю твою ложь. Так какой смысл лгать дальше. Причинять мне боль? Зачем? Я даже пытался заставить тебя говорить правду, но ты убегал. Убегал от неё. Ты стараешься улыбаться, но эта улыбка только выдаёт твою внутреннюю боль. Чёрт, к чему эти игры, Мика? Не проще ли всё закончить, не мучиться и ну мучить меня? Не плакать, не лгать, не страдать. Нужно всего лишь рассказать правду и всё. Ведь твоя ложь выдаёт тебя же. А всё потому, что ты не умеешь лгать.