Ну и что, что ребенок

Тэтэ приоткрывает слезящиеся глаза. Темно, холодно, а еще больно. Голова раскалывается, руки-ноги ломит, да и неровное дыхание то и дело прерывает кашель. Он проводит рукой под подушкой и нащупывает телефон. От яркого света глаза еще больше слезятся, но ему все же удается разглядеть – 01.48. Если ничего не предпринять, то до утра он просто загнется. На соседней кровати храпит Намджун, отчего голова болит еще сильнее. Усилием воли, Тэхен садиться: - Хен,- сотрясает воздух его охрипший голос. Бессмысленно было даже пытаться, уставший лидер спит очень крепко. Тэтэ поджимает колени к груди. Он и раньше не чувствовал себя особо взрослым, но сейчас ему казалось, что он больше смахивает на ребенка-переростка. Новый приступ кашля заставляет вернуться в лежачее положение. Конечно, можно пойти к Юнги. Обычно Ви так и делал. Этот хен умный и невероятно взрослый. Вот только спит он в одной комнате с Сокджином, а малыш Тэ не хотел заставлять его переживать, он и без того доставляет Джину уйму проблем ежедневно. Он снова взял телефон в руки: Кому: Сахарок. «Хен, сшипь?» - глаза слезились, да и телефон плохо реагировал на прикосновение влажных рук. Тэтэ подождал пару минут, но телефон угрюмо молчал. Нет, Юнги спит, иначе бы уже ответил или просто пришел бы в комнату. Он всегда тут же реагировал на сообщения младших. Он ведь очень добрый, просто привык притворяться букой. Тэхен кое-как смог выползти из комнаты. Ему было холодно даже под огромным одеялом, сейчас же все его тело трясло, а зубы предательски стучали, но тащить тяжелое одеяло за собой он не мог. Даже и так он остановился на полпути к кухне, где хранились все лекарства. Он дышал прерывисто и быстро, но воздуха не хватало. Сердце бешено колотилось, каждый удар отдавал в виски, заставляя хвататься руками за мокрую от пота голову. Ви невольно усмехнулся. Теперь его точно отругают. Юнги рассердится, что тот не позвонил, Джин будет возмущаться, что он не разбудил лидера, а Хосок , в свою очередь, будет причитать, что вообще нечего было из-под одеяла вылезать. Тэ и сам уже это все понял, а еще он, дурья башка, телефон оставил в комнате и чем, спрашивается, только думал? Самобичеванием можно заняться и позже, а сейчас он все больше ощущал свою беспомощность. Еще с раннего детства он ненавидел это чувство, а когда повзрослел, так и вовсе старался максимально проявлять свою самостоятельность. Вот только из-за всего этого сидеть ему теперь тут до самого утра. И если пока он валялся в кровати, можно было понадеяться, что простуда пройдет дня за три-четыре, то сейчас, чем дольше он сидел мокрый от пота на холодном полу, тем дальше убегала данная надежда. Стоило ему вовсю разреветься, как тут же кто-то сел рядом. - Держись руками за мою шею, - велит ему младший и легко поднимает Тэ, словно тот и не весит ничего.

***

- Какой же ты еще ребенок,- смеется Чонгук, когда Тэ прячет руки под одеяло, завидев шприц в руках врача. И что, что ребенок? И что, что говорит ему это не кто-то, а единственный младший? Пусть называет, как ему хочется. Пусть, лишь бы он и дальше держал свои холодные руки на его лице, не давая повернуть голову и заставляя смотреть на его довольно щурящуюся мордаху. А его руку легко может удержать и сильный Чимин. Его и просить не надо, он и так ее держит, а потом даже извиняется и обязательно завтра принесет Тэтэ что-нибудь вкусное, лишь бы тот не строил обиженную мордаху. Где-то там, в коридоре, Хосок успокаивает лидера, что сердится на себя из-за крепкого сна. Джин ушел проводить врача, попутно выслушивая указания. Юнги стоит у дверей, покручивая в руках телефон Тэ, и размышляет прочитать ли лекцию сейчас или все же уже утром. Тэхен лежит на боку, отвернувшись от злюки Чимина, прижимая колени к груди, и медленно засыпает, лежа на ногах Куки, который, в свою очередь, уже чисто механически поглаживает его спутанные волосы. Чимин сидит на краю кровати и тихо переговаривает с макнэ, расспрашивая обо всей ситуации. - И все же,- Юнги поднимает глаза на Чонгука, - почему ты отнес Тэ именно в свою комнату? Гук краснеет, начинает нервничать и выпаливает первое, что в голову пришло: - Мой Тэ, куда хочу, туда и ношу, понял? Препираться с младшим всегда доставляло реперу особое удовольствие, особенно когда тот смущался и краснел, и он даже уже набрал побольше воздуха, но тут же сдулся под взглядом глаз-полумесяцев Чимина. - А ты что, завидуешь, хен?- вопрос риторический и в ответе не нуждающийся.- Ну, раз уж Тэ сегодня здесь,- протягивает он, не отводя взгляда,- то Джин-хен легко согласится поспать в комнате Намджуна, не так ли? Юнги нервно сглатывает, но Чимин уже встал и без особых усилий уводит его в соседнюю комнату, предварительно плотно закрыв дверь в комнату младших. Нечего им подслушивать, маленькие еще.