Бантанская шлюшка

Бантанский притон существует уже пол-года и Чонгук уверен,что каждый уже знает настоящую сущность Чимина, просто скрывает это. Видать, их все устраивает. Конечно, как тут может не устраивать хорошая задница и умелый язык? Кто же откажется. Чонгук отказался. И он бы с удовольствием отдал все, лишь бы не знать этого всего. Уже привычные паковские стоны от разных парней он пропускает мимо ушей и проходит мимо, уже никак не реагируя. Бедное сердечко младшего группы уже пропиталось болью настолько, что уже ничего не чувствуется. Чон умирает, разлагается изнутри, скоро эта боль порвет кожу и вырвется наружу, начиная убивать уже саму плоть. Чтобы как-то забыться, макнэ не решает пить до чертиков или заедать все фастфудом, а сильнее упражняется и зависает в тренажерных залах, учиться новым танцам до потери пульса, пока не упадет на пол от усталости и, бывает, засыпает там. Во время такой очередной тренировки Пак решил поговорить с младшим. - Чонгук~и... Тихо произносит Чимин, елозя ладонями в кармана джинсов, цепляя то телефон, то наушники, то какие-то фантики. Сколько много ты носишь с собой. Чон останавливается, раскачивающаясь боксерская груша начинает останавливаться следом (в воображении Чонгука это всегда лицо Чимина), опускает руки вдоль тела и никак не отвечает. - Я хочу поговорить с тобой. Чонгук громко сглатывает, подходит к тренажеру, где висит его полотенце и накидывает его себе на плечи, разворачиваясь лицом к старшему. - А у меня нет никакого желания вести с тобой диалог. Будь добр, хён, не мешай мне заниматься. - Не будь таким упрямым. Пак в несколько шагов подходит ближе, все это время не сводя глаз с Чона, словно пытаясь затянуть его в бездну с головой из которой трудно будет выбраться. Чонгук кусает губу, начиная метаться глазами по приближающейся фигуре, не зная, бежать ему или обороняться. - Прошло уже пол года....неужели ты...не соскучился по мне? Решимость Чимина резко улетучивается, и он уже не может смотреть младшему в глаза, опуская их в пол, тупо смотря на свои кроссовки. Совесть, видать, улетучилась давно и вообще не собиралась возвращаться. Сейчас бы Чон мог сорваться и схватить его за шиворот и впиться в эти блядские губы, прорычать тому о своих чувствах. Но вместо этого Чонгук крепко запирает все то в глубине души и сохраняет безразличие на своем лице. - Знаешь, почему услуги шлюхи всегда востребованы? Макнэ разбивает тишину. Эти слова ведром ледяной воды обливают Чимина с ног до головы. Он немного ежится, кусая свою нижнюю губу, отчего та наливается кровью, и тихо усмехается. - Шлюх снимают на ночь, чтобы получить удовольствие. И чувства для этого не нужны. Они и не требуются взамен. Они тонут в похоти и разврате, забываясь. И ты забылся, хён. Пак спокойно выслушивает слова младшего, подмечая, что тот явно изменился и стал умнее. Даже не умнее, а просто стал понимать все тонкости этой жизни. - Шлюхи тоже могут чувствовать. Впервые Чонгук поймал Пака на слове. Он и не отрицает, что упал на колени ради удовольствия. Но такие игры никаким образом не приводят к счастливому финалу. - Конечно, могут. Чувствовать удовольствие и на этом все. Чонгук обрывает диалог, скидывая полотенце на стоящий рядом тренажер и готовится уходить, как слышит громкий вскрик со стороны. Пак в один прыжок оказывается рядом с Чонгуком, даже запрещено рядом, укладывает руки на плечи и рывком прижимает к стене, отчего Чон раскрывает губы в немом крике. Что это? Слезы? Пак Чимин плачет? Парень, честно и откровенно, в шоке смотрит в глаза Чимину, в которых скопились капли слез, стекая по щекам единой речкой. - Я, блять, понимаю, что все зашло слишком далеко. Я пересек границы разумного и стер их, когда отсосал Тэхену. Все пошло в один миг с прямой на перекосяк. Я трахался с тобой, забывался, утопал в любви и похоти, и следом отсасывал другому. Я искал лишь удовлетворение своей похоти. Я не хотел тебя убивать, я не хотел заставлять тебя страдать. Думаешь, я ничего не вижу? Думаешь, все эти потрахушки заслонили мне глаза? Нет. Я все видел. Прошу, Чонгук~и, не надо страдать из-за такой твари, как я. Пока Чимин изливал свою душу, роняя слезы, Чонгук все стоял в шоке, переваривая каждое слово. Он просто в ахуе сейчас. - Я слишком поздно все понял. Но я хочу, чтобы все закончилось. Пак опускает голову, продолжая держать руки на его плечах. - Прощай, Чонгук~и. ... Чон еще долго стоял в ступоре в этом тренажерном зале. Пак ушел минуты две назад, вытирая рукавами заплаканные щеки. Что он имел ввиду под словом "прощай"? Только сейчас эти слова так напугали его, что заставили сердце колошматить изо всех сил. Макнэ срывается с места, переходя на бег, словно запрограммированная игрушка. Он успевает перехватить Пака в коридоре, грубо хватая за запястье. Глаза в глаза. - Чонгук~и? - Закрой свой блядский рот. Чонгук резко наклоняется и касается губ Пака, будто ударяется. Маленькие разряды тока обдают кожу по всему телу, кровь в венах ускоряется до невозможного. Вот они. Мягкие, сладкие и дорогие губы. Но такие извращенные и омерзительные. Почему же это так сносит крышу? - Бывают среди шлюх исключения. Чонгук бы вмазал ему, если бы так не любил. Влюбиться в шлюшку. Пардон, бывшую шлюшку. Могу. Умею. Практикую.