Сказка о внутреннем демоне

      Только добежав до почти пустой остановки и увидев, что автобус ещё не приехал, Алиса обернулась и заметила на демоне невесть откуда взявшуюся чёрную кожаную куртку с множеством серебристых заклёпок. Она явно никак не могла согреть в начале января, но ведь и демону это вряд ли было нужно.       — Зачем тебе эта куртка? — осторожно спросила Алиса. — Разве демоны чувствуют холод? — Нет, конечно. Это для того, чтобы ты не дрожала от холода, глядя на меня в одной футболке. Я же забочусь о тебе, -Эдвард расплылся в широчайшей улыбке. — А так будто намного лучше… — пожала плечами Алиса, но тут подъехал автобус, полный настолько, что девушка сначала посчитала чудом, что они вообще туда влезли. Однако потом, видимо благодаря демонической силе Эдварда, не только Алиса смогла нормально сесть, но и самого парня люди обходили стороной, хотя должны были не видеть его и не ощущать.       Наконец они, по колено утопая в снегу, добрались до студии, где занималась Алиса.

***

      — Итак, сегодня мы рисуем очередной натюрморт! — бодро объявила преподавательница — немолодая седовласая женщина, каждый раз поражающая учеников своим экстравагантным видом. Её, невысокую и худенькую, можно было бы принять за подростка, если бы не морщинистое лицо. Например, сегодня на ней были рваные джинсы, заляпанные краской, бирюзовый свитшот с Микки Маусом и ярко-розовые очки-сердечки. — Я уверена, вы все найдёте в себе остатки новогоднего настроения. — Скорее уж «бренные останки», — заметил Эдвард, разглядывая композицию, состоящую из еловых веток, пары мандаринов, гирлянды и мишуры.       — Ненавижу натюрморты! — шёпотом пожаловалась Алиса, пытаясь нормально нарисовать контур мандарина. Фон был уже готов, но оставалось ещё очень много работы. — Мне всегда больше нравились портреты. Ну и абстракции всякие… — Абстракции, говоришь? — заинтересовался Эдвард. — Это можно устроить…       — Хочешь лайфхак, как сделать мёртвую природу живой? — спросил демон, пока Алиса безуспешно пыталась открыть тюбик оранжевой краски. И, не дожидаясь ответа, как только крышечка тюбика начала поддаваться, направил его на мольберт, схватив девушку за руку, а потом резко надавил. Всё это случилось за долю секунды. Теперь место, где должен был находиться мандарин, заняла немаленькая рыжая клякса. — Ты всё испортил! — воскликнула Алиса, осознав, что произошло. К счастью, её никто не услышал: все были заняты работой, а преподавательница Жанна Модестовна с закрытыми глазами покачивалась и пританцовывала в такт мелодии в наушниках. — Неправда! Так лучше! — возразил демон. — Это некрасиво и безвкусно! — Нет, это современное (дегенеративное) искусство! — Эд засмеялся, напевая что-то одними губами. — Короче, не кисни, а рисуй второй такой же мандарин. Положись на меня.       Когда Жанна Модестовна наконец решила проверить работы, на мольберте Алисы красовалась композиция из оранжевых клякс, зелёных полос и разноцветных брызг. А демон стоял рядом и улыбался во весь рот, глядя, как у старушки округлились глаза. — Алиса, я, конечно, ценю творческий подход, но к твоей работе даже подходить страшно! Было ведь простое задание — нарисовать натюрморт… — Я художник — я так вижу… — вздохнула девушка. — В общем, сегодня у меня осталось довольно неоднозначное впечатление о твоей работе… — Жанна Модестовна, поджав губы, перешла к следующему мольберту.       — Не расстраивайся, отвечаю, работа классная! Ты как Моне. Ну или Мане. Я их не различаю. А может вообще Пикассо… Короче, всех великих художников сначала никто не понимал! — тараторил демон по дороге домой.

***

— Я буду спать здесь! — поздно вечером заявил Эдвард, указывая на кровать Алисы, которая занимала почти полкомнаты. — Нет, здесь буду спать я, — отрезала девушка. — И я! — Нет, ты не будешь спать со мной! — С тобой, конечно, не буду. Я же и есть ты. Селфцест — это очень плохо, дети…       Но Алиса осталась непреклонной. Так что Эду пришлось довольствоваться мягким креслом, хотя спать он, конечно, не собирался, ведь демонам это не нужно.