He drives me crazy

Чан не может уснуть уже который день подряд. Несмотря на то, что все ужасно устают после тренировок. Несмотря на то, что времени на сон у них и так остаётся совсем немного. Чан всё равно не может уснуть. Просто потому что какого-то хрена всю эту неделю ему снится Джисон. Регулярно, каждый день, стоит только прикрыть глаза, расслабиться, Бан видит лишь его. Джисон во снах практически не отличается от того, каким он является на самом деле. Такой же весёлый, беззаботный и чем-то безумно манящий. Такой же ненормальный и отчего-то нереальный. Может, оттого, что в жизни они редко оказываются так близки? Во снах Джисон смеётся и протягивает с улыбкой ему руку, зовёт к себе и что-то тихо шепчет, когда Чан пытается его игнорировать. Он смеётся так громко и так заразительно, что стоящий поодаль Крис не может скрыть улыбки (хотя и ругает себя за это — почему он улыбается, когда ему снится его друг?). А после он всё-таки хватается за вытянутую руку, и Джисон отчего-то так радуется, что, кажется, от его улыбки можно будет позже заряжать телефоны. Ведь правда… Почему он так наивно ведёт себя? Бан просыпается и говорит себе, что это странно и вообще пора прекращать залипать на этого идиота. А то итак уже шарахаться начинает, когда слышит до боли знакомый смех или видит, что Хан почему-то долго на него смотрит. Чан пытается разговаривать с другими, обращать внимание на остальных парней побольше и совсем чуть-чуть на Джисона, когда хватает времени. Но стоит Хану вести себя так же, слишком беззаботно лезть с обнимашками к Минхо или Чонину, лидеру не хватает выдержки, чтобы банально проигнорировать. Крис ужасно злится и пристаёт к тому же Феликсу всё больше и больше, пытаясь справиться со внезапно появившейся яростью. А почему появившейся неизвестно… У Чана появляется чувство дежавю, когда Джисон, не обращая внимания ни на что, запрыгивает ему на спину, и он не может ничего сделать, кроме как подхватить. Хан, будто сумасшедший, он улыбается, заливисто смеётся, что-то кричит ему на ухо, и между тем крепко-крепко прижимается грудью к чужой спине. Бан нервно сглатывает и, подойдя к дивану, сразу же скидывает друга. Он пытается разозлиться на него, вновь и вновь прокручивая все воспоминания: как он тянет за руку (не его) Минхо, как обнимает Чонина и улыбается так, будто это самое настоящее счастье. Чан действительно пытается разозлиться, но отчего-то… не может? Джисон рядом, и он, похоже, чего-то ожидает. Он с ним, так может, из-за этого так трудно представить его сейчас с кем-то другим? Откуда-то из-за пределов разума до Бана доходят скрипящие звуки — Хан ворочается, ворочается, и пытается удобно усесться, но этот диван слишком огромен для одного вдоль и слишком мал для него поперёк. Чан закатывает глаза и машинально, не думая об этом, хватает его за талию и, садясь рядом, заботливо укладывает его голову себе на колени. Он ведь знает, что так будет удобно — на этом диване можно сидеть только так, иначе после затечёт шея, заботливый лидер знает. И это было сделано действительно машинально, Крис не успел подумать: «Боже, не стоит, что я делаю», и поэтому думает об этом сейчас. Просто видеть Джисона на своих коленях кажется чем-то до ужаса правильным; а видеть Джисона тепло улыбающимся и прикрывшим глаза от удовольствия, подобно котёнку, ещё и безумно приятно. Чан игнорирует то, что его сердце отчего-то забилось быстро-быстро, что случалось редко даже после тяжёлых тренировок. Чан игнорирует то, что брюнет сейчас кажется ему неправильно красивым, таким, каким не должен быть парень — и тем более таким, каким не должен считать его другой парень. «Какие у него длинные ресницы, как будто девчачьи». Крис слишком резко отворачивается, пытаясь успокоиться, но сегодня ему почему-то всё даётся особенно трудно. Он не знает, куда деть руки, потому что ему так и хочется опустить их на голову рэпера и нежно перебирать ими мягкие, тёмные волосы. «Боже, что я несу??!» — единственная мысль, на которую ему хватает сейчас сил. Чан всё ещё настолько взволнован тихим сопением и какими-то мурлыкающими звуками в районе чуть ниже его живота (а Джисон-то, оказывается, быстр), что даже мысли «я старше, я должен быть спокоен» не очень-то успокаивают. Джисон и правда получает удовольствие, ему нравится вот так вот спокойно лежать на крепких бёдрах человека, о котором он думает практически всё своё свободное время. Он чуть поворачивается так, чтобы можно было увидеть Бана, но сразу же разочаровывается. Ему не нравится, что лидер отвернулся. Хан протягивает руку к его лицу, но не успевает дотронуться до горячей кожи, как его останавливают. Крис перехватывает запястье, сразу же реагируя и поворачиваясь. И зря. Чан снова не может оторвать взгляда от такого родного Джисона, который сейчас так близко и лежит с чуть покрасневшими щеками, с какими-то вечными искрами в глазах и неизменной дурацкой улыбкой. Не может оторвать взгляда и наконец признаёт — и не хочет. А Джисон лишь смотрит на него в ответ, в который раз понимая: «боже, как он красив». Как он красив, когда его глаза горят и он о чём-то не может перестать думать. Как он красив, когда вот так долго, тянуче долго смотрит на него, и всё тело Хана будто пылает от такого. Он не может сдержаться и начинает нервно кусать губу, потому что чувствовать его горячее дыхание так близко… Нереально. А после то самое молчание, что возникло между ними с самого начала, прерывает их тихий смех. Джисон прикрывает глаза и хохочет так тихо и так по-Джисоновски мило, закрывая рот второй, свободной рукой, что Крис впервые так же смеётся вместе с ним, не думая ни о чём. Но когда это странное безумие проходит, Чан вновь осознаёт, что между ними происходит. И всё же теперь плюёт на всё, отправляя все свои принципы туда же, куда нормы приличия отбросил Хан. Крис медленно наклоняется, в который раз не имея возможности не смотреть ему в глаза, и наконец-то целует парня. Джисон, не отрываясь, переплетает их пальцы, когда Чан отчего-то не хочет отпускать его руку. И смеётся, когда Бан, улыбаясь, как самый ненормальный человек на земле, начинает щекотать его. Это Чан тоже видел в своих снах.