Мне семнадцать и я сумасшедший

Jimin (BTS) | Nancy (MOMOLAND) EDEN - XO Они едут по разные стороны автобуса, он с левой стороны, упёршись взглядом в окно, она — с правой, покусывая губы. Руки у неё дрожат, она перебирает ими деревянный браслет. Изумрудные волосы развеваются от ветерка из открытой форточки. Он устало моргает и провожает взглядом закатное солнце. Они встречаются взглядами, одновременно поповрачивая головы в сторону друг друга — Чимин смотрит как-то обречённо, Нэнси затравленно. Это история не о любви. Но она когда-то была. Cause we're in love but just don't know it yet Well, tell me how I'm supposed to see the magic Cause I don't believe in it no more

***

Они снимают с себя всю одежду. Сумерки, их никто не заметит. Чимин улыбается, а Нэнси дрожит и смотрит на него, мол, ты придурок, если нас увидят, я тебя убью. Он обнимает в ответ горячее загорелое тело девушки, толкая в водоём. Вода приятно охлаждает кожу. Нэнси ныряет. Она видит их, красивых, его в смокинге, её в свадебном платье, расшитом цветами, стразами, видит маму, плачущую от счастья, и детей, придерживающих её фату. Но ничего не будет. Чимин вытаскивает её из воды как раз тогда, когда она уже начинает тонуть. С мокрых волос капает вода, глаза загнанные, губы дрожат. Он обхватывает её лицо и смотрит долго, будто пытается добраться до самых глубин души. Чимин красивый, добрый, смелый… Весь и будет такой, но где-то когда-то и не с ней. — Опять видела? Она кивает. Его плечи опускаются, ладони ложатся на обнажённые бёдра, обжигая своими прикосновениями. Нэнси жмурится, когда Чимин с напором целует её в солёные губы, даря покой и беспокойность одновременно. Они падают в воду. Она ударяется спиной о песок, распахивает глаза и видит его, карие, излучающие нежность и любовь, совсем рядом. Опять они стоят у алтаря, опять он надевает на неё кольцо, опять все кричат «горько!», опять Чимин хочет подойти обнять, чтобы скрепить узы брака, который трещит по швам ещё толком не придя к завершению церемонии. Потому что через секунду, ещё не успевает Чимин преодолеть между ними путь, как платье его долгожданной и любимой невесты окрашивается в красный. Начиная с живота. Парень охает, подрывается, ловит уже почти мертвую невесту на руки, а когда ловит, не может удержать — его бьёт крупная дрожь, он не может поверить своим глазам. Нэнси истекает кровью у него на руках, глядя ему в глаза, и шепчет последние слова. Как она его очень любит… — Не смотри, — они выныривают, Чимин разворачивает ее спиной к себе, обнимая, кладя свои руки на её обнажённую грудь, — смотри на небо. На звёзды. — Это случится, Чимин, — всё равно шепчет она, нежась в его руках. Его объятия — самая нужная вещь на свете. Ничего больше не надо. — Мои видения не ошибаются. — Мы не будем жениться, — устало повторяет он, — так что ты не умрёшь. Хватит, Нэн, я не могу больше. Ты хоть представляешь, как невыносимо слушать это? Он молчит, злится. Она замолкает и слушается его, смотрит на звёзды. Молчаливые, идеальные психологи. Когда-нибудь Чимин так же будет стоять или сидеть на природе и жаловаться им, какая Нэнси глупая и какая она жестокая, какая она тварь, что оставила его одного. Потому что проблема не решится тем, что они отменили свадьбу. Её видения не ошибаются, они просто изменяются. И, может быть, всё не так плохо — она умрёт молодой и красивой, и она точно будет знать, что была любима. — А может нам стоит расстаться, тогда ты останешься живой? — в порядке бреда предлагает он. Нэнси не хочет знать, каково — это без него. Она не очень помнит жизнь без него. Это и не жизнь была. Она забыла о ней, выбросила в мусорку, когда он пришёл и заявил, что теперь её, а она его. — Я обвяжу себя вокруг тебя, — пригрозила она. — И никуда ты без меня не уйдешь. Это не поможет. — Я не могу спокойно делать вид, что всё нормально. Я должен… — он обнимает крепче, стискивает в объятиях так, что она начинает задыхаться, но сквозь смех, — найти способ. — Найдём. А если нет, так хоть свадебное платье примерю. — Не шути. Это не смешно. — Мы с тобой вообще несмешная парочка. Что поделать.

***

— Что делаешь? — Вещи собираю. Не переживай, — он ловит её взгляд, — не мои. Твои. Она всё равно смотрит на него с непониманием. Чимин продолжает своё дело, запихивая вещи в чемодан. — Я тут решил, что ты должна пожить отдельно от меня. Это я приношу тебе несчастья. — Какой идиот тебе это сказал? — Хосок. — Ты дурак? — Но он тоже такой же!.. — он психует и швыряется футболкой в стену. — Такой же как ты. Это я один ничего не понимаю. Я один дурак. Чувствую себя чудовищно. Ничем не могу помочь. Ничтожество. — Не говори так, пожалуйста…. — Нэнси, уходи! — Куда?! Куда я без тебя… — Убирайся! — он кидает чемодан под ноги. Он весь красный, его лицо сводит гримаса боли. Нэнси никогда не видела его таким… отчаявшимся. Он никогда до этого не опускал руки. — Не заставляй меня сказать тебе слова хуже! Не заставляй меня внушить тебе, что я разлюбил! Ты же знаешь… я хочу для тебя лучшего. — Чимин… — Я могу проводить тебя до бабушки. Съездить вместе с тобой? Девушка закрывает глаза, справляясь с головной болью. В висках стучит. Она не знает, что будет делать дальше. Без него — вообще непонятно.

***

Они выходят на пустой автобусной остановке. Вокруг тишина, чистые поля, засеянные разными культурами. Только издалека, ближе к деревне, слышны голоса дедушек и бабушек. Пустынная, забытая богом деревня — вот её новый приют. Здесь живёт вся её немногочисленная семья — бабушка, овечки, старая собака и несколько куриц да петух. Семья, кроме Чимина. А Нэнси ещё недавно думала, что у неё теперь новая семья. Они идут полями. Путаются в высокой траве, обходят целый гектар, засеянный пшеницей, идут дальше, где только заросшая трава, где-то уже иссохшее сено. Нэнси цапается о высоченные колосья, всё колется и режется и бьёт по щекам. И кажется, что слёзы текут от боли, царапин, но это не так. Она плачет, беззвучно, тихо, но это выворачивает её наизнанку. Они вместе были на море в её семнадцатилетие. Совсем недавно они радовались как дети и не совсем как дети жались друг к другу, грели ночью и целовались всё утро после напролёт. Как же жить без вкуса его поцелуев? Как жить без тёплых рук на своём теле? Теле, которое так привыкло к следам от любовной лихорадки, охватившей обоих. Нэнси готова за это умереть. Ей только семнадцать — ребёнок с большими мечтами, молода, красива, прекрасна, как цветок… Обречённый на вечное заточение. Нэнси не виновата, что может видеть больше, чем остальные. Она ненавидит свой дар и Хосока. Хосок такой же, ведьмак, что старше их обоих и думает, что повидал в своей жизни больше, чем они. Она бы лучше не знала, что умрёт и продолжила бы быть с ним до самой последней минуты. — Мы почти пришли, — замечает он. Они оба останавливаются. Нэнси оборачивается и смотрит ему в глаза. По-прежнему в них плещется любовь. Чимин же тоже не виноват, что она такая. Это она неправильная, она ничтожная. Он ставит чемодан и они оба сверлят друг друга глазами. Нэнси не выдерживает первой и бросается к нему, пытаясь поцеловать. Чимин отвечает, обнимая так, что Нэнси чувствует, что он прощается. — Я буду ждать тебя здесь, когда ты найдёшь способ, — её голос неуверенный, она не хочет говорить эти слова. — Или когда поймёшь всё и соскучишься. — Я не хочу, чтобы ты умирала из-за меня. — Я не умру из-за тебя, — она грустно улыбается и отпускает его. — Я умру без тебя. Чимин. Я буду ждать. Всегда. Он кивает, проводит по щеке и медленно разворачивается. Ему надо уходить. Пока не передумал. Возможно, ей не стоит ненавидеть ни его, ни Хосока. Хосок не желает зла и хочет помочь найти Чимину выход. А пока они его не найдут, Нэнси будет спать спокойно, пусть и во сне по привычке пытаясь обнять пустоту, подкладывая подушку. Проблема ещё и в том, что Хосок, как и Чимин, немного прав. Нэнси вдалеке от него перестаёт видеть сны со своей смертью. А значит, он — её начало и конец. И от этого её сердце разрывается. Но больше она надеется на чудо. Потому что быть вдалеке от него — мука. И от неё тоже можно умереть. — XO, XO. Look at us burning down in flames for kicks But just know, I'm not singing for your XO I'm just singing cause it's over.