Моя давняя любовь

      Я увидела его в первый раз, когда мне было тринадцать. Был холодный весенний день, один из тех дней, что часто бывают в начале марта. Моя новая подруга Гаюн сердито сопела, сидя на лавочке и подтягивая сползший гольф, когда к нашей школе подъехал хулиганистого вида парень на большом мотоцикле. Он снял шлем, откинул назад длинную челку и, глядя прямо на нас, негромко присвистнул. Я онемела, разглядывая нереально красивое лицо, широченные плечи, обтянутые стильной кожаной курткой, длинные ноги в узких джинсах… Казалось, он выскочил прямо из столь любимой мною манги. Сейчас он поманит меня пальцем, и я покорно пойду, как крыса на звук волшебной дудочки. Лицо парня недовольно скривилось и он приказным тоном позвал:       — Гаюн, хорош копаться, мне некогда.       — Ой, оппа, ты уже здесь? Пока, Ин Сан, до завтра. — Она подхватила школьную сумку и под завистливые шепотки девчонок, ловко забралась на мотоцикл позади него, нахлобучив розовый шлем и обняв незнакомца руками за талию. Глядя вслед уезжающему мотоциклу, я почувствовала, как моя хрустальная мечта осыпается на асфальт блестящими осколками. Чего только не напридумывают себе девчонки в тринадцать лет…       На следующий день оказалось, что все не так уж плохо, как я думала. Брутальный красавчик оказался старшим братом Гаюн и на следующие два года он стал предметом моих полудетских фантазий. Даже в таком нежном возрасте я была особой трезвомыслящей и понимала, что полноватой мелкой девчонке с вечными прыщами на лице ничего не светит с довольно взрослым парнем, у которого давно свои интересы и подружки не чета мне. Но мечтать-то мне никто запретить не мог, тем более что Джин был милым и добродушным с лучшей подругой своей любимой сестренки. Мне же было более чем достаточно видеть его обаятельную улыбку пару раз в неделю, краснеть и молча сносить его незлые подколки, которые очень бесили Гаюн, иногда обедать вместе, украдкой кидая взгляд на его тонкие пальцы и длинные ресницы и не желать большего. Я испытывала злорадство, когда он заводил себе очередную девушку на пару дней, а потом безжалостно кидал ее. Характер у него, несмотря на ангельскую внешность, был довольно поганый. Джин отличался придирчивостью, язвительностью и острым языком и вне семейного и дружеского круга себя особо не сдерживал. К счастью, я входила в этот круг с намертво прилипшим ярлыком «мелкое недоразумение № 2, кормить, охранять и защищать». На первом месте была, естественно, Гаюн. До определенного момента меня это устраивало, но ближе к пятнадцати годам я решила взяться за себя, прекратила поедать тонны сладостей и записалась в студию современного танца. Я резко похудела, избавилась от прыщей, приобрела неплохую фигуру и соблазнительную, как мне казалось, походку. Мною начали интересоваться мальчики в школе, но влюбленность пустила крепкие корни в моей юной душе, и кроме недоступного Джина мне никто не был нужен. Он, на тот момент уже студент, лишь усмехался на мои неумелые попытки флирта, а на день моего рождения подарил мне куклу. КУКЛУ! Пусть коллекционную и дорогую, но сам факт такого детского подарка бесил неимоверно. Гора подаренного на Валентинов день шоколада, подтверждавшего мою популярность у противоположного пола, и уязвленное самолюбие толкнули меня на необдуманное решение признаться объекту моей неразделенной любви. Уж лучше бы я и дальше молчала в тряпочку…       Я пришла к нему домой, когда Гаюн с родителями уехали к каким-то родственникам. Долго звонила в дверь. Наконец он открыл, сонный, растрепанный и одетый только в домашние штаны. Я мгновенно залилась краской, поспешно отводя глаза, а он зевнул и спросил:       — Чего тебе, мелкая? Гаюн нет.       — Я к тебе пришла, есть одно дело.       — Ну, заходи,— парень пожал широкими плечами и пропустил меня в дом. Усевшись на диван в гостиной, я собирала в горсть остатки храбрости, стараясь не смотреть на предмет своего обожания, а он, так и не удосужившись надеть рубашку, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и лениво протянул: — Ну что там у тебя? Обижают? Морду набить борзой молодежи?       — Нет. Джин, ты мне нравишься,— от нервного перенапряжения меня слегка потряхивало.       — Хм, открыла Америку. Я много кому нравлюсь. И что дальше?       — Я люблю тебя,— до боли сжимая кулаки, дрожащим голосом пролепетала я, уже понимая, что ни к чему хорошему мое признание не приведет.       — Оу, малявка, а ты смелая. Словам я не верю. Докажи, — гадкая ухмылка исказила прекрасное лицо, но я этого не видела. Соскребя со дна души отголоски былой решимости, я подошла к нему, села на колени и неумело чмокнула. Сердце бешеным мячиком колотилось о ребра, в ушах стучала кровь. Сильная рука жестко легла мне на затылок, вторая обхватила талию, а потом Джин показал, что значит целоваться «по-взрослому». Его пухлые губы терзали мои, словно наказывая за смелость, дерзкий язык хозяйничал во рту, позволяя четко ощутить то, что мне это совершенно не нравится. Когда теплая рука легла мне на грудь, я как будто очнулась, вырвалась из некрепких объятий и залепила парню неслабую пощечину.       — Что же ты, детка, дерешься? Ты ведь за этим пришла, подгадав, когда никого лишнего не будет дома? Так вот, малолетними дурами не интересуюсь. И еще — прежде чем лезть к взрослому парню, научись целоваться хотя бы. Советую не попадаться мне на глаза, мелочь, в следующий раз я могу не сдержаться. — Из глубины дома вдруг женский голос крикнул: «Оппа, ты где? Иди ко мне скорее, я тебя хочу!».       Господи, так он с девушкой! Осознание своего позора рухнуло на мою бедную голову тяжкой бетонной плитой. Всхлипнув, я резко сорвалась с места и понеслась в прихожую.       Очнулась я только в парке на скамейке. Слезы стыда нескончаемым потоком струились по лицу. Дура, идиотка последняя! Нужна ему твоя любовь как волку лыжи! Возомнила себя роковой красоткой… Да чтобы я еще хоть раз на него посмотрела! А он-то какой тварью оказался. Мог бы и помягче отказать, ублюдок. Все, никаких больше парней, розовых мечтаний и неземных чувств! Воздушный замок моей неразделенной любви рухнул, чудом не похоронив под обломками мою гордость и только начинавшее просыпаться чувство собственного достоинства.       Все свое время я стала уделять только учебе и танцам, заперев сердце на большой ржавый замок и выбросив ключ. В школе я прослыла холодным айсбергом, ловко игнорируя все нелепые подкаты противоположного пола. Сок Джина я избегала, как могла, не встретившись с ним за год ни разу, что было просто нонсенсом в нашем небольшом городишке. Впрочем, это было не так уж и сложно — он уехал в университет и домой выбирался не на каждые каникулы. Гаюн я наплела, что стала фанаткой известной айдол группы и на простых ребят не хочу даже и смотреть. Наивная подруга мне поверила и поддерживала, как могла. Казалось, она живет в своем маленьком мирке, где по радуге все еще скачут разноцветные единороги, и мне совсем не хотелось разрушать его рассказом о своей глупости и истинном лице ее обожаемого оппы.       Рождество последние два года я встречала в компании подруги и ее брата. У него была куча друзей, которые с нами не позволяли себе ничего лишнего. Обычно мы веселились, играли в снежки, лепили снеговика, объедались вкусностями, потом нас с Гаюн отправляли спать, а сами уходили продолжать праздновать в клубы. В этом году такой вариант мне не подходил категорически, и чтобы не обижать подругу, пришлось притвориться больной. Накануне Рождества она пришла проведать меня и обменяться подарками, раз уж я так «заболела» и похвасталась, что ее берут в клуб потанцевать. Я искренне порадовалась за нее и пожелала хорошего вечера, нарочито раскашлявшись под конец. После ее ухода стало очень грустно. Родители ушли праздновать к друзьям, а мне захотелось подышать свежим воздухом. Натянув теплые джинсы и старенькую куртку, я машинально сунула в карман электрошокер (мало ли, вдруг маньяк!) и вышла из дома, решив дойти до ближайшего магазина. Неспешно шагая по улице и ловя ладонью редкие снежинки, я упивалась своим одиночеством, совсем не смотрела по сторонам и внезапно в кого-то врезалась. Сильные руки не дали мне упасть, а знакомый голос язвительно произнес:       — Так-так, и кто это тут у нас? «Смертельно больная» подруга моего пушистика, которая посмела проигнорировать нашу вечеринку, — я подняла глаза и обмерла — на меня в упор смотрел Джин. Сердце колотилось как бешеное, ладони в перчатках взмокли от напряжения. Он слегка похудел и стал еще красивее. Все мои надежды на простое игнорирование с его стороны, не говоря уже об возвращении прежних почти дружеских отношений, полетели к черту. В глазах моей единственной и такой горькой любви горело самое настоящее бешенство.       — В чем дело? — услышав свой спокойный голос, я удивилась сама. Видимо, год не прошёл даром и покер фейс я себе натренировала. — Не ты ли приказал мне не попадаться тебе на глаза? Как видишь, стараюсь изо всех сил, даже неплохо развила актерские навыки.       — Что, страдашки уже кончились? — И чего прицепился, не понимаю. Шел бы себе дальше.       — А ты думал, я по тебе всю жизнь сохнуть буду? Не такой уж ты и неотразимый, как воображаешь. Пусти.       — Ну уж нет! Хочу рождественский подарочек,— нагло ухмыляясь, заявил этот тип. — Заодно проверю, научилась ли ты целоваться.       — Иди своих шлюх целуй. — Второго унижения я бы просто не пережила. Рука сама нырнула в карман и молниеносно достала и включила шокер. — Отвали, не то получишь разряд,— шутить я и не думала. Эта встреча и его наглое заявление конкретно выбили меня из привычной колеи и я готова была на любое безумство, только чтобы не быть втоптанной в грязь повторно.       — Ух ты, да у нас прорезались зубки… — задумчиво протянул Джин, выпуская меня из захвата. Еще бы, кому охота получить удар тока. — Значит, война? Это становится интересным.       — Не имею ни малейшего желания становиться объектом твоего интереса,— отходя в сторону и держа палец на кнопке шокера произнесла я, внимательно наблюдая за парнем.       — Раньше ты думала по-другому, — ухмыльнулся он, не сводя с меня темных глаз.       — Малолетняя дура подросла и слегка поумнела. Гаюн — моя лучшая подруга и мне очень не хотелось бы ее терять, но если надо, я пойду и на это. Не хочу иметь с тобой ничего общего.       — Ну надо же, такие перемены! Хорошо, пока ты сама не начнешь на меня вешаться, обещаю соблюдать вооруженный нейтралитет. Баб мне и так хватает, чтобы возиться еще и с мелкой девственницей. Подожду, пока подрастешь,— с пошлой усмешкой прокомментировал он.       Мне очень хотелось высказать ему все, что накипело, но какая-то часть внутри меня, более мудрая и взрослая, твердила, что этим я добьюсь только очередной безобразной сцены со своей истерикой в финале. До боли сжав кулаки, я собралась с духом и заявила:       — Если только после дождичка в четверг. Смотри, ты обещал. Посмеешь прикоснуться ко мне хоть пальцем — сильно пожалеешь.       Резко развернувшись, я быстрым шагом пошла прочь, краем уха услышав его последние слова:       — Посмотрим, малышка, посмотрим…       Слезы текли сами по себе, оставляя на щеках влажные дорожки. После этой встречи я с горечью поняла, что ничего еще не кончено. Джин засел в моей душе, как заноза с зазубринами и не было такого пинцета, с помощью которого можно было бы его оттуда вынуть. Даже не видя его совсем, я невольно сравнивала других парней с ним и не находила в них ничего, что заставило бы меня вновь поверить в любовь. Всем им от нас нужно только одно — тело, а о чем думает, мечтает, чего хочет обладательница этого тела — наплевать. Значит, и мне будет наплевать на их похотливые желания. Любовь несет только боль, стыд и неловкость, следовательно, она мне ни к чему. А Джин… никто не знает о моих чувствах, кроме меня. Он теперь думает, что девичья блажь прошла. Остается только держать все в себе и все будет в порядке.       Зима сменилась весной, когда я в следующий раз увидела его. Я зашла к Гаюн отдать учебник и не смогла отказаться от приглашения ее мамы выпить чаю. Помыв руки в ванной, я потопала на кухню. Джин сидел за столом, с наслаждением наворачивая пирожное. Сердце опять пустилось вскачь, жутко захотелось сбежать куда подальше. «Дура, если сейчас удерешь, Гаюн тут же поймет, что дело неладно. Она хоть и наивная, но не до такой же степени. К тому же, этот наблюдательный тип сразу заметит разницу в поведении и навоображает ерунды. Держись, Ин Сан, ты сможешь».       — Садись, подружка, чего застыла? — настроение у Гаюн было прекрасным.- Тебе как всегда?       — Да.       — Черный с бергамотом и без сахара? — усмехнувшись, спросил Джин. Отвернувшись, я закусила губу. Странно, что он помнит.       — Ага, ее вкусы нисколько не изменились.       — А у меня вот другая информация,— не сводя с меня пристального взгляда, промолвил он. — Говорят, ты теперь на айдолов залипаешь? Бесперспективно. Если хочешь поймать красавчика, могу научить как.       — Спасибо, справлюсь своими силами. И вообще, мне еще семнадцати нет, имею право на подростковые безумства. Такому старичку как ты не понять фанатского беспредела, — голос звучал спокойно и иронично, хотя внутри все дрожало и переворачивалось. Можно гордится собой.       Я пила свой чай, который в доме Гаюн держали специально для меня, и вяло колупала ложечкой аппетитное пирожное. Глаза так и норовили скользнуть по Джину, полюбоваться на мускулистые руки, длинные пальцы, украдкой взглянуть в лицо парня, который все еще меня волнует… Странная эта штука — любовь. Ведь со временем я поняла, что в нем меня привлекает не только и не столько внешность. Какой бы язвой и раздолбаем он не казался, со своим ближним кругом Джин был добрым и отзывчивым, а за сестру готов любого порвать. Как жаль, что из-за своей глупости я лишена его общества и уже ничего не будет так, как прежде.       — Эй, Ин Сан, не переборщи с диетами, уже и так на сушеную воблу похожа,— «милый» голос так и сочился сарказмом. — Мужчинам нравятся девушки с формами. Хотя ножки у тебя стали ничего себе. — Хам, просто хам.       — Мне плевать, что там и кому нравится. Мое тело — мое дело. — Вот почему этот гад не оставит меня в покое?       — Отстань от нее, у Ин Сан скоро танцевальный конкурс, ей надо быть в форме.       — Ты танцуешь? Хочу на это взглянуть. Могу я рассчитывать на приватный танец? — Джин медленно облизал пухлые губы и с намеком подмигнул.       — Стриптиз не танцую, извини. Гаюн, спасибо за чай, мне пора.       — Подожди, оппа тебя проводит.       — Не нужно, мой верный шокер всегда со мной. — Я в упор посмотрела на переставшего улыбаться парня, развернулась и ушла.       Через некоторое время я поняла, что изменения к лучшему во внешности — не всегда благо. В наш класс перевелся новенький — самоуверенный красавчик Мин Хек, за которым тут же стало увиваться полшколы. Высокий, спортивный, с милой улыбочкой и хитрыми глазами, в которых порой мелькало что-то странное — все девчонки хором принялись вздыхать по нему. Мне же, как всегда, вся эта возня была глубоко перпендикулярна, наверное этим игнорированием я его к себе и привлекла. Он стал цеплять меня на переменах, пару раз приглашал погулять и даже уселся поближе ко мне, поменявшись местом с очередной влюбленной по уши дурочкой. Теперь он сверлил меня глазами на уроках и доставал на переменах, не вызывая во мне ничего, кроме раздражения. Казалось бы, жизнь тебе дает шанс изменить мнение, парень-то, похоже, не на шутку втрескался, но в душе и в сердце ничего не ёкало. Там, как и прежде, царил циничный принц Сок Джин и никого другого в свои владения не пускал. Мин Хек злился и начинал грубить… всем, кроме меня.       Как-то вечером я возвращалась домой из танцевальной студии. Сегодня мы выложились по полной, тело ломило от усталости, а еще стала побаливать голова. Я была уже в трех кварталах от дома, когда чьи-то руки впечатали меня в забор.       — Гуляешь, ледышка? — нагло спросил одноклассник, легко удерживая меня на месте. Маска хорошего парня слетела, обнажая нечто неприятное.       — Что тебе от меня надо? — мне стало страшновато. Как назло, шокер я забыла дома.       — Ты чего такая несговорчивая? Всего-то и нужно было, чтобы айсберг растаял, тогда бы я выиграл спор и сорвал неплохой куш. А теперь придется тебя трахнуть для того, чтобы победить.       — Последствий не боишься? Я ведь молчать не буду. Изнасилуешь — пойдешь в тюрьму.       — Ах ты, сучка замороженная! — Парень не на шутку разозлился и вмазал мне по лицу. Губа треснула, по подбородку потекла тонкая струйка крови. Он резко рванул мою кофту, разрывая ткань и прижимая меня к забору. Вдруг дышать стало легче. Я подняла глаза и увидела знакомую широкоплечую фигуру, державшую моего несостоявшегося насильника в жестком болевом захвате.       — И что это тут у нас? — угрожающе протянул Джин, дав свободной рукой негодяю под дых. — Девушек лупим? Спорим на подружку моей сестры? Да я тебя сейчас в тонкий блин раскатаю. — Я узнала этот тон и содрогнулась. Так спокойно и размеренно он говорил только тогда, когда был в дикой ярости. С каждым словом крепкий кулак методично вбивался в тело Мин Хека. Да он же его так убьет… Тот почти не трепыхался, лишь прикрывал рукой разбитое лицо. Я решилась на отчаянный шаг, чтобы спасти этого дебила от дальнейших избиений, а Джина — от разбирательств с полицией.       — Джин-оппа, перестань! — я подбежала к нему, надрывно рыдая и обняла со спины. Он замер, выпустил упавшее на землю тело, повернулся и крепко обнял меня. — Шшш, малыш, все хорошо. Не плачь. Перепугалась, малявка. — вдыхая знакомый запах туалетной воды и кожанки, я подумала, что сегодня и умереть не жалко. Тело била крупная дрожь, от пережитого стресса хотелось свернуться клубочком в темном углу и больше никогда не выползать в жестокий мир.       — Твое счастье, урод, что она меня остановила, иначе остался бы ты без зубов. Чтобы завтра же тебя не было в нашей школе. А если заяву соберешься подавать или еще станешь заниматься всякими пакостями, я тебя закопаю. Понял, тварь? Друзей у меня много, отделают так — мало не покажется.       — Понял, — прохрипел тот, с трудом поднимаясь на ноги.       — Пошли, Ин Сан, провожу домой, — когда мы дошли до фонаря, Джин взглянул на мое лицо и зло выругался сквозь зубы. Счастье одноклассника, что он уже успел свалить, иначе этот бешеный неслабо бы ему добавил. — Салфетка есть? — когда я молча протянула ему требуемое, парень осторожно вытер кровь с губы и, нежно взяв меня за подбородок, осмотрел припухшую щеку. — Сильно болит? Вот когда не надо, ты шокером размахиваешь, а когда нужен был, где он?       — Забыла дома,— коротко ответила я, опустив глаза и не желая видеть на его лице уже подзабытое выражение тревоги и заботы. «Не смотри на меня так, не смотри, иначе я не выдержу и опозорюсь снова!». Я мотнула головой, избавляясь от теплых пальцев, и попыталась было отойти в сторону, но он сгреб меня в охапку и прижал к себе, гладя по волосам.       — Дурочка, зачем одна в потемках ходишь? Что дома-то говорить будешь?       — Упала и стукнулась,— почти перестав всхлипывать, промямлила я.       — Не прокатит. Давай скажем, что на тебя напал неизвестный парень, а я его отогнал.       — А что ты тут делал?       — К Намджуну ходил. Как бы тебе не запретили твои танцы.       — Спасибо, Джин.       — Забей. Пошли.       Как и предсказывал Джин, родители не на шутку всполошились, но идти в полицию я категорически отказалась. Мин Хек и так наказан предостаточно, в наш класс он больше не вернулся, спешно переведясь в другую школу. Теперь после танцев меня встречал кто-то из родителей. Мое мнение по поводу парней и их намерений только укрепилось, Джин при редких встречах все также старался зацепить, но я больше не молчала, огрызаясь иногда довольно зло. Наши отношения напоминали вялотекущий вооруженный конфликт, в котором обе стороны устали от войны, но реноме поддерживать надо.        Время текло, приближалось окончание старшей школы. Мы с Гаюн решили ехать в Сеул и снимать квартиру вдвоем, хоть и планировали поступать в разные университеты. Я мечтала пойти учиться на стилиста, причем мне хотелось стать универсалом, самой подбирая людям стиль от одежды и до макияжа. Танцы я так и не забросила, выступая с товарищами по команде на фестивалях и принимая участие в различных конкурсах. На одно из уличных выступлений я пригласила Гаюн. Мы планировали небольшой флэшмоб и несколько отдельных номеров. Она же притащила всех друзей Джина с ним самим во главе.       Я была в смелом для себя наряде — коротких кожаных шортах, белой рубашке, завязанной узлом под грудью и стильных кедах, охватывающих почти половину лодыжки. Для выступления требовался образ этакой оторвы, поэтому на моей голове красовались два огненно-рыжих хвоста, а на лице присутствовал довольно агрессивный макияж. Все прошло на ура, никто не сбился и не накосячил, но на протяжении всего танца я чувствовала на себе настойчивый обжигающий взгляд, уже догадываясь, чей он. Боже, неужели во мне наконец-то заметили девушку, а не просто ходячее недоразумение… Вот только ТАКОГО внимания мне не хотелось совсем.       Я обернулась, услышав, что меня зовет подруга и наткнулась на горящий взгляд ее брата. Он смотрел так, как будто хотел запереться со мной денька на три где-нибудь в глуши и вытворять всякие непотребства. Нет уж, дорогой, времена, когда я побежала бы за тобой по одному щелчку пальцев, давно прошли. Да, я все еще люблю тебя, но унижать и оскорблять себя пренебрежением больше не позволю (слышала несколько раз его циничные высказывания по поводу случайных подружек, до сих пор стоит в ушах ржач его дружков). Становиться девкой на пару ночей я не собиралась, а рассчитывать на что-либо иное было глупо.       — Хорошо танцуешь,— его рука обвила мою талию и как бы невзначай коснулась обнаженной полоски живота.       — Спасибо. — Я мягко выскользнула из объятий и встала подальше от него и поближе к Гаюн. Глаза парня опасно сощурились, но он ничего не сказал, лишь продолжил прожигать меня своим взглядом. Ну смотри, за погляд денег не берут.       На предложение пойти в клуб и продолжить веселье я сначала мягко отказалась, отговорившись усталостью. Но настырная подружка не отставала, ноя мне на ухо и делая глазки кота из «Шрека», так что волей-неволей пришлось согласиться.       Клубом владел приятель Джина Намджун и обслужили нас по высшему разряду. Музыка звала, манила, тело само начинало двигаться в такт. Гаюн не занималась танцами регулярно, но нескольким десяткам базовых движений я ее научила, поэтому когда мы вышли на танцпол и начали выделываться, двигаясь синхронно, со всех сторон послышался одобрительный свист. Джин весь вечер не сводил с меня глаз, заставляя нервничать. Что он задумал?       Я возвращалась из туалета, когда кто-то схватил меня и затащил в подсобку. Начав яростно сопротивляться, я вдруг уловила знакомый запах туалетной воды и со злости сильно укусила зажимавшую мой рот руку.       — Санни, детка, не провоцируй меня, — с придыханием произнес Джин и я с ужасом поняла, что он пьян. Даже детскую кличку вспомнил, надо же. Черт, ну я и влипла…       — Отпусти! Совсем сдурел, на людей кидаться!       — Ммм, какая ты соблазнительная, когда бесишься, — оказавшись практически пришпиленной к стене мужским телом, я почувствовала, как его губы медленно прошлись по моей шее, вызывая мелкую дрожь.       — Отвали! Совсем мозги пропил! Это всего лишь я, малолетняя дура, которую ты так презираешь. — Я поняла, что разговоры бесполезны, когда парень впился в мой рот собственническим поцелуем, пытаясь проникнуть языком за крепко сомкнутые зубы. Лучшей тактикой было просто замереть, что я и сделала, застыв мраморной статуей и не реагируя на его действия, только по щекам заструились две мокрые дорожки. В голове крутилась глупая мысль: «Хорошо, что тушь водостойкая…». Душа корчилась, словно облитая кислотой. Когда к тебе относится как к привлекательному куску мяса тот, кого ты боготворила столько лет, трудно удержаться от слез.       — Ты и вправду ледышка. И целоваться совсем не научилась, — хрипловато прошептал Джин мне на ухо. — Хочешь, научу?       — Ты вроде на адвоката учишься? — голос почти не дрожал, есть повод гордиться собой в очередной раз. — Хочешь, сломаю тебе карьеру? — Я оттолкнула опешившего парня, с демонстративной брезгливостью вытерла рот рукавом рубашки и быстро вышла вон, пока истерика не накрыла с головой.       На мое счастье, к клубу как раз подъехало такси, высаживая беззаботных пассажиров, и я успела быстро юркнуть в него, слыша за спиной топот и разгневанные крики.       — Что, с парнем поссорилась? — добродушно спросил таксист. — Да, — коротко ответила я и назвала свой адрес.       Родители уже спали. Я быстро прошла в ванную, закрылась на защелку, и, беззвучно рыдая, съехала по стене на пол. Наревевшись всласть и приняв душ, я упала на кровать и мрачно уставилась в потолок. Телефон на тумбочке непрерывно вибрировал. Зачем он так со мной, за что? Ведь не вешалась же на него, даже смотреть лишний раз боялась, чтобы не выдать своего наваждения. Видимо, подросла, и теперь стало забавно трахнуть подружку сестры? Я в очередной раз смахнула слезы и взяла телефон. Ого, пятнадцать пропущенных от Гаюн и штук двадцать с незнакомого номера. Позвонив подруге и наврав про заболевшую голову, я отключила мобильный. На душе было мерзко. Ты сам начал войну, Джин, теперь будь готов к последствиям.       На следующий день я проснулась поздно, благо был выходной и можно было не париться по поводу зареванных глаз. Родители уехали на рынок, а я набрала ванну и больше часа валялась в пене, слушая самый отвязный рок, который только был в моём плейлисте. Кое-как вытершись и натянув короткий шелковый халатик, я лениво размышляла, что бы схомячить на завтрак, как в дверь позвонили.       Думая, что мама опять забыла ключи, я без всякой задней мысли распахнула входную дверь, и, увидев незваного гостя, тут же попыталась ее захлопнуть. Не вышло. Джин без разрешения вошел в прихожую и теперь стоял, нагло разглядывая мою фигуру.       — Чего надо? — грубо спросила я, скрестив на груди руки в тщетной попытке защититься от раздевающего взгляда.       — Извиниться пришел, — отмерев, заявил он.       — А у меня ощущение, что шлюху на ночь снять. Говори, что хотел и уматывай.       — Хочу тебя на свидание пригласить, — выдал он.       — Спасибо, не хочется. Ты для меня слишком старый, еще плохому научишь. И да — на секс ты меня не разведешь, можешь не стараться.       — Ты в этом так уверена? — В следующую секунду я оказалась прижата к стене собственной прихожей, а он склонился надо мной, опаляя горячим дыханием шею. Теряя последние остатки здравомыслия, я шепнула ему прямо в ухо:       — Только посмей оставить на мне хоть один синяк, тут же получишь повестку в суд.       — Уговорила, обойдемся без синяков. — Впервые я видела его так близко. Кончики пальцев зудели от желания прикоснуться к твердой скуле, провести по розоватым губам, зарыться в густые волосы. Джин, Джин, что же ты со мной делаешь? Я до боли сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Держись, девочка, не поддавайся. Мальчик просто захотел новую игрушку и стоит только один раз дать слабину — пиши пропало. Выражение: « Сделать и пожалеть лучше, чем совсем не делать» — не про меня. Я буду ждать, надеяться и верить не понятно во что до самого конца. Сейчас еще есть призрачный шанс встретить кого-то другого, того, кого полюблю я и кто будет любить меня в ответ, а если отвечу, начну надеяться. Он же поиграет и бросит, наблюдаю это уже не первый год.       — Я. Не. Хочу. — четко и громко выговорила, запихнув сомнения и дрожь от близости желанного парня в самый глухой уголок души. — Или ты насиловать меня собрался? Так сейчас родители придут, ты моего папу знаешь. Как бы потом жениться не пришлось, оппа. — Последнее слово вышло сказать достаточно издевательски. Молодец, Ин Сан. Куплю тебе ведерко клубничного мороженого, заслужила.       Джин мазнул губами по моей щеке, легонько поцеловал в уголок рта и выдохнул, не сводя с меня пристального взгляда:       — Все равно моей будешь. Ты меня заводишь, ледышка.       — Твои проблемы. Пусти меня. Что, стоило надеть короткие шорты и оголить живот, так ты меня сразу заметил? Или что-то новое увидел?       — Пора тебя заткнуть, малышка. Много говоришь и думаешь, поэтому и целоваться не научилась, — ухмыльнулся этот гад, а в следующее мгновение я могла только мычать сквозь стиснутые зубы, пытаясь противостоять вторжению настырного языка. Его руки тем временем тоже не бездействовали, одна зажала мои запястья, вторая по-хозяйски легла на грудь, сминая тонкий шелк и проникая под халатик. Странное тягучее удовольствие медленной волной прокатилось по телу, когда пухлые губы оставили мой рот в покое и накрыли уже обнаженную вершинку. Я только дернулась и слабо застонала, когда парень крепко прижал меня к себе и хрипло произнес:       — Не такая уж ты и ледышка, как показываешь. Сладкая, как конфетка. Люблю сладкое.       Осознание только что случившегося накрыло ледяной волной, напрочь смывая остатки чувственного дурмана. Это чертов герой-любовник думает, что если я пассивно застыла, то и переспать с ним соглашусь. Фиг тебе, красавчик.       — Ты просто моральный урод. Ненавижу, — цедя слова сквозь стиснутые зубы, сказала я. — Я же сказала — не хочу! Придурок! — и, вырвавшись из рук недоумевающего парня, влепила ему оплеуху, потом еще одну. Что, получил? Ты думал, что стоит разок проявить свои навыки Казановы, и я тут же растаю? Выкуси!       Тут мы оба услышали, как к дому подъехала машина. Я с облегчением вздохнула — родители как никогда вовремя.       — Убирайся и больше не смей сюда приходить! Твои поганые приёмчики не действуют. Если продолжишь — я все расскажу твоим родителям. Думаю, хорошо зная тебя, они не питают лишних иллюзий. Развлекайся с теми, кто этого желает, мне ты глубоко противен. Проваливай!       — Посмотрим, — с угрозой процедил он и вышел, хлопнув дверью. Странно, но сегодня слез не было, видно весь лимит был исчерпан вчера. Я натянула на лицо полусонную гримасу и пошла встречать маму. На ее вопрос, зачем приходил Джин, я ответила, что учебник заносил, Гаюн подвернула ногу и сама не смогла (прости меня, подружка).       С этих самых пор я стала довольно часто его встречать в самых разных местах. Если бы не знала, что ему от меня надо, сказала бы, что парень за мной бегает, а так… одно расстройство. Джин все время пытался меня подловить, но я была начеку и наедине с ним старалась не оставаться. На людях мы стали откровенно собачиться, он выдавал пошлые шутки с эротическим подтекстом, я ловко отбривала, короче война перешла на новую стадию. К чему это приведет — неизвестно, но было видно, что парень пошел на принцип и спортивный интерес перерос в манию.       Первый раз я получила от него пошлую смс уже после окончания школы и благополучного поступления в универ. Джин нашел нам недорогую и уютную квартирку неподалеку от наших учебных заведений и помог с переездом. Мы в очередной раз крупно поцапались и я в сердцах назвала его козлооппой. Это ему жутко не понравилось, он схватил за руку Гаюн и ушел с ней в кафе. Я с облегчением вздохнула и продолжила разбирать вещи. Телефон пиликнул, получив новое сообщение. Я открыла смс и просто онемела от наглости этого гаденыша. «Ледышка, ты такая злющая, потому что тебя никто не имеет? А я ведь предлагал. Давай познакомимся как можно ближе, твои розовые сосочки не идут у меня из головы, так бы их и облизал. Ты вкусная… И дерзкому язычку найдем занятие. Приходи сегодня ко мне, вот адрес». Я не знала, плакать мне или смеяться. Решив, что эти инсинуации не достойны моего внимания, я стала тупо игнорить все его звонки и смс. И это практически взрослый человек, на пять лет старше меня, а ведет себя как озабоченный пятнадцатилетний подросток с девочкой не самых строгих правил. Если бы он занялся мной всерьёз, пригласил на нормальное свидание, вел себя как порядочный парень, то, наверное, я бы уже не устояла. Похоже, он ничего такого не имеет ввиду, ему просто нравится меня бесить, ну и если чего вдруг обломится — тоже неплохо.       — Я на тебя в суд подам, урод! — после одной особенно развратной смски я не выдержала и позвонила. В ней он описывал, что и как со мной сделает, когда наконец поймает. Бесит!       — Не докажешь, малыш. Все это отправлено с левого номера, оформленного на другого человека. Ты ведь не хочешь, чтобы в нашей войне пострадал невиновный?       — Пошел в жопу! — доведенная до белого каления, заорала я и с психу запустила телефоном в стену. Ну и кому я сделала хуже? Телефон — в клочья, пришлось доставать древнюю раскладушку и пользоваться ей. Плюнув на все, я поменяла симкарту и строго- настрого наказала Гаюн не давать мой новый номер брату. Та, зная как мы не ладим, пообещала. У нее и у самой нарисовались проблемы — один самовлюбленный перец с их курса стал ее доставать. В общем, никакого покоя с этими козлами.       Все шло своим чередом. Учиться мне очень нравилось, танцевальную студию для тренировок тоже нашла неплохую. Джин на некоторое время притих, видно стало не до ерунды, все-таки работа много времени отнимает, а может, мозги все же встали на место. Я и раньше старалась одеваться хорошо и выглядеть ухоженной, выбор профессии обязывает, а теперь и вовсе разряжалась как кукла. Сто раз предлагала Гаюн нарядить и накрасить ее, но у той было на все свое мнение, хотя если стащить с нее повседневные джинсы, распустить вечный хвост и сделать нормальный макияж — получится нереальная красотка. Видимо, первый красавчик и новая знаменитость их универа сумел это разглядеть, потому что приставал все наглее и наглее. Мои глупые проблемы отошли на задний план, теперь мы решали, как половчее отвадить бабника, но пока свежих идей не было. Чтобы подбодрить подругу, я решила приготовить ее любимые блюда на ужин и отправилась в большой гипермаркет неподалеку от нашего дома. Неторопливо прохаживаясь по рядам и кидая в тележку все, что мне было необходимо, я незаметно для себя осталась в гордом одиночестве. Поток покупателей схлынул и ничего удивительного здесь не было. Застыв перед полкой, я выбирала шоколад, когда сзади ко мне прижалось мускулистое мужское тело, а мягкий баритон промурлыкал на ушко:       — Привет, ледышка. Ну вот ты и попалась, — крепкие руки стиснули мою талию, не давая увернуться. Вздрогнув всем телом, я мысленно простонала. Затишье оказалось коротким до безобразия.       — Ким Сок Джин, я не поняла, ты что, сталкеришь меня? Оставь меня наконец в покое и найди себе более сговорчивую девицу. — Нет, мне с тобой интереснее. Давно уже так не развлекался, — наглые губы прошлись по тонкому хрящику, парень зубами прикусил мочку уха и, зарывшись носом в волосы, простонал: — Ммм, пахнешь просто шикарно. Новые духи?       — Да, парень мой подарил недавно, так что отвали!       — Не ври, нет у тебя никого. Такую колючую гадость, как вы с сестрицей, выдержит далеко не каждый. Я бы смог. Мне нравится, как ты огрызаешься, такая миленькая маленькая злючка…       — Да что ты! Не вижу в этом никакого смысла. Тебе же нравятся только мои сиськи и ноги, так что не гони пургу и отпусти меня. Я тебе говорила, что бабникам и хамам здесь ничего не обломится, так что можешь даже не стараться.       — Ну уж нет. Я никогда не отказываюсь от своих обещаний. Сама еще за добавкой прибежишь, малышка, — он ловко развернул меня лицом к себе и прижал к полке.       — Только тронь — заору на весь магазин, — слегка дрожащим голосом проговорила я. С него станется продемонстрировать свои навыки прямо здесь.       — Ты сегодня ужасно милая с этой своей растрепанной косой и без макияжа, — невпопад ответил он, обдавая горячим дыханием мои губы. — Один поцелуй — и я тебя отпущу… на сегодня. Пожалуйста. «Господи, я сейчас просто расплавлюсь.»       Не дождавшись ответа, Джин припал к моим губам, но форсировать события не стал. Поцелуй вышел тягучий, нежный, голова тут же пошла кругом, и я сама не заметила, как стала неумело отвечать. От него пахло мятной жвачкой и почему-то яблоком. Парень коротко простонал мне в губы и уперся лбом в мой лоб, часто дыша и явно пытаясь взять себя в руки.       — Неужто и правда я так тебя завожу? — севшим от волнения голосом спросила я. Вместо ответа он прижал меня крепче и недвусмысленно потерся пахом о мое бедро.       — Я знаю, что ты девочка неискушенная, но, думаю, все-таки понимаешь, что это. Давно меня так сильно не клинило, так что поверь, я от тебя не отстану.        Хм, опять ушат ледяной воды на мою разгоревшуюся было надежду на нормальные отношения.       — Мой ответ не изменится, можешь не давить на жалость. Сотни баб в твоем распоряжении, а если не заводят — купи себе резиновую и милуйся с ней сколько влезет.       — Ничего, я подожду, пока ты созреешь. — Джин нежным и каким-то привычным жестом заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо, полюбовался моими зардевшимися щеками и предложил подвезти до дома. Я хотела было отказаться, но, кинув взгляд на полную тележку, нехотя согласилась.       Гаюн была дома и с радостным визгом повисла на шее оппы. Я закатила глаза и отправилась на кухню. Вскоре брат с сестрой приплелись туда же и стали мне помогать, пришлось пригласить доставучего парня на ужин. Сегодня он был какой-то притихший, с язвительными комментариями не лез, даже похвалил мои кулинарные навыки, чем очень удивил и меня, и подруженцию.       Лежа в кровати и вспоминая события вечера, я с горечью призналась самой себе, что сегодняшний поцелуй мне более чем понравился. Что же мне сделать, чтобы он перестал говорить: «Хочу» и сказал: «Люблю»? Наверное, ничего. Этому бабнику высшей пробы наплевать на мои метания и чувства, ему свои хотелки дороже. Ладно, пусть все идёт своим чередом, может что-то и изменится.       Шло время. Гаюн сдалась и стала встречаться со своим «домогателем», который оказался вполне себе милым парнем со слегка собственническими замашками. Звали его Чон Чон Гук, он был реально красив и очень самоуверен, но я со спокойным сердцем перепоручила ему свою колючую подругу, потому что он смотрел на нее так, что у меня наворачивались слезы на глазах от черной зависти. Видно было невооруженным взглядом, что парень влюблен как мальчишка, отчаянно и до звездочек в глазах, причем не стеснялся облекать свои чувства в слова. К тому же этот чёрт был настолько обаятелен и умен, что можно было только порадоваться за Гаюн. Она, однако, все сомневалась в его чувствах, и сама признаваться не спешила. Ну да бог с ними, сами разберутся, не маленькие. Однажды он прискакал без Гаюн, злой и растрепанный, и стал выспрашивать про Джина. Ну, я ему и выдала на волне праведной злости все про козлооппу (как раз накануне мною была получена очередная смс, еще более пошлая, чем предыдущие). И как только номер достал, подлец. Гаюн клялась, что не говорила.       Бедный переволновавшийся Гук задремал на диване, а потом, когда Гаюн пришла, очень мило и прямо при мне в очередной раз признался. Я бы точно растеклась розовой лужицей от такой искренности, но этой бессердечной все нипочем, сразу видно, чья родственница. Благополучно сдав сессию, я уехала на каникулы немного раньше подруги. Дома было хорошо — великолепная погода, вкусная мамина еда и никакого Джина. Через некоторое время приехала и подруга вместе со своим настойчивым и нетерпеливым парнем. Правильно, Гук, дубиной ее по макушке и в пещеру, а то сто лет будет телиться. И мой собственный кошмар явился, настырно названивая по несколько раз в день.       Ребята решили весело провести время и вытащить меня в клуб. Зная, что там будет козлооппа, я яростно отнекивалась, но от Гаюн не так-то просто избавиться, когда она этого не хочет.       Как я и предполагала, для меня этот вечер закончился очередными слезами. Все шло более-менее ровно до тех пор, пока мы не начали играть в бутылочку. Горлышко показало на меня и Джин потребовал поцелуй. Я отказалась, и тогда он просто засосал меня при всех, да еще и шепнул, что недолго ему мучиться осталось и скоро я сама прибегу. Я и побежала — рыдать в женский туалет в объятиях любимой подруги. Она была просто в шоке от моих откровений, но поддержала и отправила домой.       После признания подруге я была морально опустошена, но в то же время ощутила странную легкость. Наконец-то хоть кто-то кроме меня знает о моих неразделенных чувствах. К моему удивлению, Гаюн тут же встала на мою сторону, видно зря я считала, что она не подозревает о похождениях и привычках своего обожаемого братца. Весь день после злосчастного похода в клуб я провалялась в кровати, сказав родителям, что плохо себя чувствую и пытаясь решить свою дилемму. Игнорирование проблемы ни к чему не привело, значит, надо менять тактику.       Я видела только два выхода: позволить Джину все и потом страдать от разбитого сердца еще лет десять или признаться ему еще раз, высказав попутно все, что я о нем думаю. Может, накал моих чувств отпугнет его и все разрешиться само собой. Был еще вариант сходить к психологу и избавиться от этой мании, но, хорошенько поразмыслив, я его отвергла. Дело было в том, что я НЕ ХОТЕЛА от нее избавляться, а без желания пациента ни одна терапия к положительному результату не приведет. Чтобы привести свои растрепанные мысли хоть в какое-то подобие порядка, на следующий день я пошла в свою старую студию. Только танцы помогали мне все эти годы, в движении можно было забыть обо всем, почувствовать легкость и эмоциональный подъем. Почти все ребята из нашей группы поступили в различные вузы и разъехались по всей стране, но мой любимый партнер Чон Хосок тоже явился на каникулы, как и я. Я ужасно рада была видеть Хоби и в очередной раз потанцевать с ним. Пожалуй, только его, да вот еще теперь Гука, я воспринимала как друзей и не относилась к ним предвзято, как к остальным парням. Вероятно, дело было в том, что и у одного, и у другого были постоянные девушки, с которыми я тоже дружила.       Хоть и прошло полгода, но с Хоби было все так же легко и танцевать, и общаться. Мы слишком увлеклись, показывая друг другу то, чему научились за это время и не заметили, как стемнело. Парень, не слушая моих возражений, пошел меня провожать, ворча о легкомысленных девчонках и их охочих до приключений задах.       Взявшись за руки и непринужденно болтая, мы медленно шли по улице (была у меня такая дурацкая привычка, мы даже втроем с его девушкой так ходили, она не возражала, а мне нравилось), как вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Неужели опять Джин?       Решив сделать пакость, я, когда мы подошли к моему дому, чмокнула удивленного Хоби в щечку и прощебетала:       — Пока, оппа!       — Пока, Ин Сан, созвонимся.       Весело помахав ему вслед, я развернулась к калитке, решив было, что мне почудилось и мой спектакль был напрасен, но была остановлена полным холодного бешенства вопросом:        — Ну и что все это значит?       — А что все это может значить? — Ага, сработало! Я медленно повернулась и встретилась взглядом с пылающими гневом глазами моего каждодневного кошмара.       — Кто этот тип? И почему ты так мило с ним разговариваешь, зовешь оппой да еще и целуешь?       — А кто ты такой, чтобы задавать мне подобные вопросы? Ты мне отец, муж, брат? Нет. Может, ты мой парень? Тоже нет. Ты всего лишь брат моей подруги, с которым мы на ножах. И вообще, что ты тут делаешь так поздно?       — Тебя жду,— растерянно ответил он, пытаясь увидеть на моем лице хотя бы тень вины, но находя там только полную безмятежность.       — Зачем? По-моему, я ясно дала понять, что видеть тебя не желаю. Знаешь ли, есть люди, которым я интересна как человек, а не как эротический объект, вот с ними я и общаюсь, а с тобой мне говорить не о чем.       Было прямо-таки наслаждением наблюдать за его ошарашенным видом. Что, неприятно, когда тебя не воспринимают всерьез? Вот так, Джин, гадкий поступок в прошлом возвращается к тебе бумерангом. Не всегда получается так, как тебе хочется.       Я быстро захлопнула калитку, оставив парня стоять столбом посредине улицы, и тяжело вздохнула. Ин Сан, оставь напрасные надежды, тебе этот орешек не по зубам. Даже если мы переспим, не думаю, что смогу его удержать, ведь в сексе я полный профан и вскоре ему станет банально скучно. Джину нужна тигрица, опытная и раскрепощенная, а не такой наивный котенок, как я. Мерзко иногда быть умной и просчитывать все последствия наперед…       Все последующие дни я упорно игнорировала звонки и сообщения, решив пустить все на самотек. И чего его на мне так перемкнуло? Может, поспорил на меня? Да нет, он не такой. Вероятно, его заводит мое сопротивление.       Гаюн вместе со своим парнем возвращались в Сеул и любезно захватили меня с собой. Всю дорогу я молча сидела, уткнувшись в телефон, и люто завидовала, слушая милое воркование неугомонной парочки. Скоро Гаюн созреет, переедет жить к Гуку и останусь я одна со своими страдашками. Кота завести, что ли?       Несколько дней все было тихо, и я подумала, что мой преследователь оставил меня в покое. Видно, я достала его своей неуступчивостью. Блин, как же я ошибалась! Как оказалось, он готовился к решительному штурму.       В этот день мы с Гаюн должны были встретиться в кафе. Я немного опоздала, а когда пришла, застала мрачную подругу, от которой поступило предложение напиться. Она лакала соджу, как воду, не признаваясь, что случилось, и в конце концов мне пришлось вызвонить ее парня и попросить ее забрать. Уже через пятнадцать минут сердитый Гук взвалил не вяжущую лыка подружку к себе на спину, велев мне взять такси.       Домой я вернулась в гордом одиночестве и решила устроить себе частный киносеанс. Кое-как стащив сапоги и промокшее пальто, я прошла на кухню, зарядила порцию попкорна в микроволновку и потопала переодеваться. Было еще довольно светло, поэтому я, не включая света, подошла к шкафу, на ходу стягивая влажную кофту.       — Вау, я и не рассчитывал на стриптиз, — раздалось вдруг из темноты. Вздрогнув, я прижала кофточку к груди и обернулась. Раздался щелчок и настольная лампа озарила комнату неярким светом.       На моей кровати, нагло развалившись, лежал Джин. Вид у него был самый домашний: растрепанная шевелюра, джинсы без ремня и полурасстегнутая розовая рубашка.       — Ты что тут делаешь, гад?! — испуг вылился в возмущенный крик. — А ну убирайся с моей кровати!       — Ладно,— тут же согласился парень, легко вставая и наступая прямо на меня. В результате его действий я оказалась загнана в угол между стеной и шкафом.       — Ч-ч-что ты делаешь? — испуганно проблеяла я, когда он аккуратно вынул кофточку из моих пальцев и отбросил ее в сторону.       — А сама-то как думаешь? — с милой улыбкой, не обещавшей мне ничего хорошего, промурлыкал он, проводя горячими ладонями по моим голым плечам и мягко вжимая в стену.       — Отойди! — зажмурившись, пролепетала я, отчаянно стараясь не выдать, как мне хочется запустить руки под его рубашку.       — Ну уж нет, сегодня ты от меня не сбежишь, — прошептал он мне в самое ухо. — Пора заканчивать весь этот цирк, не могу больше терпеть.       В следующую секунду он как будто обезумел. Лифчик слетел и упал на пол, пухлые губы прочертили огненную дорожку от шеи к груди, захватив в плен соски, руки блуждали, где им хочется, забыв даже о подобии скромности.       — Перестань! — простонала я, чувствуя, как мои джинсы ползут вниз по бедрам. — Джин, не надо!       — Врушка,— хрипло пробормотал он, забираясь пальцами мне в трусики и поглаживая влажные складочки, заткнул меня уже опробованным способом.       Тело горело от стыда и желания, руки дрожали, а голова уже совсем ничего не соображала, слишком внезапным было нападение.        Я не помню, как мы оказались на кровати, не помню, как он умудрился раздеться, ведь поцелуи и нескромные прикосновения не прекращались ни на секунду.       Я плавилась под горячими губами, которые целовали, посасывали, покусывали, вызывая бешеный отклик истосковавшегося по нему тела. Длинные пальцы гладили и трогали, осторожно проникая внутрь и даря ослепительно- тягучее удовольствие и болезненное напряжение.       — Какая горячая ледышка,— на грани сознания прозвучал его шепот, а потом я словно взорвалась, только через некоторое время осознав, что он целовал и лизал меня внизу.       — Вкусная, — не давая мне прийти в себя, Джин резко вошел на всю длину. Наслаждение схлынуло, сменившись болью, я застонала и до крови прикусила губу. — Тихо, тихо, малышка, скоро все пройдет. — Парень замер, пытаясь успокоить меня поцелуями. — Не шевелись, а то я не выдержу. Ты такая тесная и горячая… Моя ледышка.       Все-таки Джин был опытным и настойчивыми ласками заставил меня расслабиться и даже получить некое удовольствие. Видимо, от долгого ожидания ему совсем снесло крышу, потому что кончил он в меня. Идиот! Хорошо, что я пью противозачаточные таблетки для регуляции цикла. Еще не хватало мне стать матерью-одиночкой…       После всего он крепко прижал меня к себе, поминутно целуя то в щеку, то в нос, щекоча дыханием волосы и поглаживая по спине, словно успокаивая. Чувствуя слабость и истому, я лежала, вдыхая до боли знакомый запах и ни о чем не жалела, постепенно уплывая в царство Морфея.       Проснулась я резко, как от толчка. Рассвет едва занимался, рядом тихонько посапывал Джин. Надо же, не храпит. Я с тоской смотрела на точеный профиль, длинные ресницы, которым позавидовала бы любая девушка, по-детски поджатые полные губы и не знала, что мне делать. Хотелось просыпаться с ним рядом каждый день, слышать сонное: «Доброе утро, любимая», готовить завтрак на двоих и получать за него милые поцелуи в щечку…       Очнись, дорогая, сказок не бывает. Сейчас он проснется, торопливо оденется, не глядя в глаза, и свалит из моей жизни на поиски новых приключений. Значит нужно показать, что мне все равно.       Выскользнув из некрепких объятий, я отправилась в душ. Стоя под горячими струями и обдумывая свои дальнейшие действия, я твердо решила, что он не увидит моих слез. Унижаться и просить остаться — не в моем характере. Пусть кто-то и назовет меня дурой, но использовать эмоциональный шантаж я не стану. Насильно мил не будешь, а добавлять к мучительной душевной привязанности еще и физическую — себя не уважать.       Покрепче затянув поясок махрового халата и надев на лицо маску невозмутимости, хотя внутри все дрожало от волнения, я вышла из ванной.       — Ты чего сбежала? — Джин уже не спал, а валялся на спине, закинув за голову мускулистые руки и улыбаясь странной улыбкой. Он что, и вправду рассчитывал на продолжение?       — В душ ходила, — с раздражением ответила я. — Кто-то совсем не думает о предохранении. С таким отношением к сексу тебе, наверное, пора уже детский сад открывать.       — Прости. Это в первый раз, честно. Если что, я возьму ответственность на себя, — кажется, наглый тип слегка смутился. Еще бы, такой опытный и взрослый, а повел себя, как сопливый мальчишка.       — Вот спасибо! А ты меня спросил, хочу ли я этого? Поэтому я и не хотела ничего начинать. Нет секса — нет проблем.       — Но мы уже начали. Или ты решила не продолжать? — лениво процедил он, окидывая меня цепким взглядом.       — Именно. Прямо в яблочко! Спасибо за успешную дефлорацию, поставь себе крестик напротив моей фамилии и выметайся! — выплюнула я. Черт, как плохо не уметь включать в нужный момент дурочку…       — В душ-то меня пустишь? — он встал во весь рост, совершенно не стесняясь и заставив меня покраснеть и отвести глаза. И верно, чего ему стесняться, с такой фигурой можно спокойно идти стриптиз танцевать и иметь при этом оглушительный успех.       — Иди.       — Малышка вновь играет в недотрогу, — он стремительно приблизился, прижав меня к себе. — Не выйдет, родная, я больше не поведусь на эту удочку. — Ушёл, хлопнув дверью ванной и разбив моё с трудом восстановленное спокойствие на мелкие осколки.       Я поплелась на кухню, сделала себе чаю и уселась за стол, бездумно уставившись в окно и грея замерзшие пальцы о кружку. Интересно, он хоть попрощаться зайдет или свалит по-тихому?       Спустя пятнадцать минут Джин быстро вошел, уже полностью одетый и уселся напротив меня.       — Ну и что мне с тобой делать, ледышка?       — Оставь меня в покое. Ты получил свое, хоть я и не хотела. Просто отстань, а. Не усложняй себе жизнь.       — И чем это я ее усложняю? Мы получили удовольствие, что в этом плохого?       — Хорошо, ты сам нарвался, не жалуйся потом,— я собрала всю свою волю в кулак, подняла на него глаза и на волне эмоций негромко отчеканила: — Я все еще люблю тебя, Джин, хоть ты этого и не заслуживаешь. Всегда любила. Все эти долбаные семь лет. Никого не подпускала к себе, потому что всех сравнивала с тобой. — Парень, онемев от неожиданности, смотрел на меня, как на внезапно запевшую табуретку, а я продолжала, спеша выплеснуть все, пока еще могла: — Никогда ни на кого не вешалась, и на тебя не собираюсь. Про беременность можешь не волноваться — её не будет. Не трогай меня, не лезь ко мне, иначе я за себя не отвечаю. А теперь живи с этим, ты же так хотел правды! Убирайся! — Я подскочила и молниеносно заперлась в ванной. Через несколько минут он начал стучать, потом выругался и вынес дверь, но к тому времени я смогла немного успокоиться.       Увидев, что я тупо сижу на краю ванны и вовсе не собираюсь самоубиваться, парень открыл было рот, но тут зазвонил его телефон. Коротко переговорив, он хотел было приблизиться, но я выставила руку вперед и безэмоционально сказала:       — Хочешь полноценную истерику со слезами, соплями и битьем посуды? Только подойди, и ты ее получишь.       — Хорошо, я уйду. Поговорим, когда ты успокоишься, — все-таки годы жизни с сестрой многому его научили.       — Нам не о чем с тобой разговаривать.       — Есть, малышка. Теперь ты моя и никуда от меня не денешься. Можешь порефлексировать немного, но не рассчитывай легко от меня отделаться. Я серьезно говорю.       Хлопнула входная дверь. Ушел… Боже, и почему я такая идиотка! Несколько часов я просидела в ступоре, пытаясь осознать происходящее, потом позвонила Гаюн и призналась в содеянном.       Когда они с Чон Гуком принеслись и стали расспрашивать, меня словно прорвало. Пришлось пить успокоительное. Потом, предварительно выпроводив недовольно бурчащего парня, я, заливаясь слезами, рассказала подружке все и в ответ получила дикую информацию о том, что Джин шел вообще-то уговаривать меня с ним встречаться. Ну, или у меня что-то с головой, или переговорщик из него хреновый, что при его профессии довольно странно.       — Санни, поверь, он всю неделю с Гуком шептался, на какой козе к тебе лучше подъехать. Я этому гаду всю морду смазливую расцарапаю! Не реви! — она схватила телефон и принялась ругаться с братом. Я и не знала, что моя скромная подружка умеет так выражаться. Разгневанная и красная от возмущения, она сунула мне в руку трубку:       — Ин Сан, ты плачешь? — голос Джина звучал испуганно. — Тебе больно? Скажи хоть что-нибудь.       — Ты и правда хочешь со мной встречаться? — всхлипывая, пробормотала я. Сил быть стойкой и крутой не было, накатило моральное опустошение.       — Хочу,— просто ответил он. — Давай встретимся и поговорим.       — Не сегодня. Мне нужно прийти в себя.       — Хорошо, завтра в « Глории», — он назвал довольно известный ресторан. — Я закажу нам отдельный кабинет и мы сможем спокойно поговорить. Боюсь, если приду к тебе, не выдержу и опять наброшусь. Кажется, я становлюсь одержимым тобой, — ломким голосом произнес он и отключился.       Мой мозг взрывался от странности всего происходящего. Где-то в глубине души все еще тлел огонек сомнения в правдивости его слов. Но, что я, собственно, теряю? Схожу, узнаю, как он видит наши дальнейшие отношения, а потом уже определю, нужно мне это или нет.       Я не могла заснуть, ворочаясь на кровати, пока Гаюн, ворча, не принесла снотворное и не заставила меня его выпить.       Утром Джин прислал время встречи. Нужно было приводить себя в порядок. Даже если меня опять пошлют, хочу быть красивой. Настроение было… странное. Внутри все переворачивалось от взрывоопасной смеси отчаянной надежды и гадкого ощущения грядущей подставы. Нанеся неброский макияж и закрутив волосы в сложный пучок, я надела свое любимое сиреневое платье, темно-фиолетовое пальто с серебряными пуговицами и черные ботильоны на невысоком каблуке. Почувствовав себя увереннее, вызвала такси и отправилась в ресторан.       Джин ждал меня в холле. Сердце предательски зачастило при виде высокого парня в стильном костюме. Чтобы не показывать дрожащие руки, я крепче сжала сумочку, выпрямила спину и с вызовом посмотрела на его взволнованное лицо.       — Привет, — нерешительно произнес он. Неужели тоже волнуется? Совсем на него не похоже.       — Привет, — еле разлепила сухие губы я.       — Пошли, я взял отдельный кабинет. Обещаю держать себя в руках и не домогаться. Но будет непросто, — по полным губам скользнула хитрая усмешка.       — Хватит острить. Я ведь могу и уйти.       — Ладно-ладно, — он поднял руки в знак примирения.       Столик стоял возле окна, из которого открывался великолепный вид на вечерний город. Джин предложил сначала поужинать. Кусок не лез мне в горло, я вяло ковыряла вилкой в тарелке и со страхом ждала предстоящего разговора. Наконец, понаблюдав за моими мучениями, парень не выдержал, взял мои ледяные руки в свои — большие и теплые, и негромко сказал:       — Ин Сан, перестань дрожать. Я понимаю, что вел себя как последняя скотина, но ты со мной знакома сто лет и сама прекрасно знаешь все мои закидоны. Если согласишься со мной встречаться, то обещаю вести себя хорошо.       — Ты что, первоклассник? Вести себя он будет хорошо… С чего это ты вздумал со мной встречаться? Если сейчас заикнешься про постель — можешь обо мне забыть, — я попыталась вырвать руки, но он не дал.       — Ты мне нравишься. Сильно. Давно.       — Что? — такого я не ожидала и во все глаза смотрела на слегка покрасневшего Казанову. — Как давно?       — Я заприметил тебя практически сразу после знакомства. Ты была такой миленькой маленькой булочкой, так симпатично стеснялась, когда я над тобой подшучивал. Хотелось взять и затискать, но ты всегда краснела и пряталась за Гаюн. А потом ты стала взрослеть и я почувствовал себя педофилом. Не представляешь, чего мне стоило сдержаться и не наброситься на тебя, когда ты лепетала свои наивные признания. Поэтому и нагрубил.       — Ты все врешь, — я испытующе посмотрела на него, но темные глаза напротив были так обжигающе искренни, что сердце в очередной раз куда-то ухнуло.       — Зачем мне врать? Какой в этом смысл? После того как ты ушла, я вытурил ту девицу и потом с месяц ни на кого смотреть не мог. Повезло, что ты от меня пряталась. Я решил подождать, пока ты подрастешь, но ты стала такой колючкой… Я запал еще больше, мне нравилась твоя дерзость и то, что ты так холодна. Знаю, я самоуверенный говнюк, но каким мне быть, если лет с четырнадцати на меня вешались все, кому не лень? Ин Сан, мне двадцать пять и я первый раз в жизни бегаю за девушкой, а не от нее. Твои отказы еще больше заводят.       — Так может побегаешь еще? Если это тебя так заводит? — невесело усмехнулась я.       — Неа. После вчерашней ночи не смогу. Украду тебя и спрячу от всех. Влюбился, как дурак, и совсем этого не стесняюсь. Вчера ты меня просто ошарашила своим признанием, — он поднес мои пальцы к губам, заставив покраснеть. — Я многое про тебя знаю и еще больше не знаю. Повезло мне, моя любимая девушка призналась мне первой. Так ты согласна?       — А ты уверен, что недельки через три не захочешь все переиграть? Я ведь измены терпеть не буду никогда.       — У вас что, с Гаюн один комплекс на двоих? Бедный Гукки уже задолбался травить ее тараканов. Между прочим, я ни с кем три месяца не спал, поэтому вчера и не выдержал. Когда ты кофточку сняла, меня как будто кипятком ошпарило. Крышу сорвало капитально. У тебя, похоже, тоже; не думал, что ты такая горячая штучка, — этот… гаденыш дерзко ухмыльнулся и добавил: — А в поцелуях мы попрактикуемся, не переживай.       — Пошляк,— смущенно пробормотала я, не зная, куда девать глаза. Все казалось нереальным сном и было страшно внезапно проснуться.       — Ты так и не ответила на мой вопрос. Будешь моей девушкой со всеми вытекающими отсюда последствиями? — Хоть Джин и прятался за очаровательной улыбкой, но глаза были настороженно-серьезные.       — И какие же последствия отсюда вытекают?       — Любить меня, жалеть, готовить завтрак на двоих, ходить на прогулки, просыпаться в одной постели, тискаться на диване под глупые комедии. Жить со мной, иногда выпускать колючки, чтобы не зазнавался. Родить мне детей. Обещаю, что буду любить тебя, заботиться и беречь. Люблю тебя.       — Ладно, только потом не жалуйся. И насчет детей — ты загнул. Я как бы не против, но попозже и в законном браке.       — Брак предполагается. Твоя будущая свекровь мне уже весь мозг чайной ложкой выела, требуя заканчивать разврат и найти себе девушку для серьезных отношений. Кто же знал, что эта девушка такая упертая.       — А ты хоть раз говорил о чем-то серьезном? — Я сердито фыркнула. Было так непривычно просто разговаривать с ним, ловить восхищенные взгляды и чувствовать мягкие губы на своем запястье. Мелкая влюбленная до одури девчонка во мне пищала от восторга.— Один секс на уме.       — Ты не права, — от его нежной улыбки перехватило дыхание. — Но и этот фактор нельзя исключать. Так как с плохой стороны ты меня знаешь довольно подробно, то теперь буду показывать хорошую. Пошли гулять.       Погода была шикарной — ни ветра, ни мороза, очень тихо и слегка свежо. Мы шли по улице, взявшись за руки и болтали о всяких пустяках. Потом пошли любоваться ночным пейзажем у реки.       — Оппа, я замерзла. — Обращение выскочило само собой. Джин довольно улыбнулся и распахнул пальто.       — Иди сюда, ледышечка, будем тебя греть,— я доверчиво прижалась к широкой груди и услышала над собой: — Какая же ты все-таки… родная. Моя. Хорошо, что ты наконец-то выросла.       — Какой же ты неисправимый хам и язва,— буркнула я ему куда-то в подмышку, — Повезло, что я и сама такая же. Как выразился твой приятель Гук, змея я еще та. Не боишься, что мы разругаемся в первый же месяц?       — Нет. Я же сказал, что буду хорошим. Поехали ко мне.       — И это ты называешь «хороший»? Разве такое предлагают девушке на первом свидании, да еще и так бесцеремонно? — я вскинула голову вверх и увидела лукавую усмешку на полных губах. — Ты дразнишься?       — Не совсем, но посмотреть на твою реакцию забавно. Теперь будет все так, как захочешь ты. Но долго я не выдержу, сразу говорю. Решайся быстрее и переезжай ко мне, тем более сестренка упрямится только из-за тебя, а Гук тихо бесится.       — Страшновато как-то. Все слишком резко поменялось, боюсь проснуться.       — Теперь я навсегда стану твоим кошмаром,— «страшным» голосом сказал Джин и фыркнул от еле сдерживаемого смеха.        Я не удержалась и все-таки поехала к нему домой. Сегодня Джин был очень нежным, я плавилась в его руках, а под конец даже заплакала от избытка чувств…       Едва открыв глаза, я услышала:       — С добрым утром, любимая. Ты такая милая, когда спишь. Солнышко мое.       — Привет, — подняв глаза, я увидела очаровательную улыбку уже своего парня и улыбнулась в ответ. Не сон, наконец-то…       Знаю, что нам еще через многое придется пройти, чтобы наша любовь осталась с нами навсегда, но я верю, что мы все преодолеем. Мое наивное детское чувство распустилось невиданным цветком взаимности и это просто чудо.       Чудо, которое случилось со мной.