Вечера на хуторе близ Сеула

Яркий месяц освещал небольшую деревушку, окутанную, словно в пуховое одеяло, белым снегом. Стояла тихая рождественская ночь, но на пустынных улицах поселка то здесь, то там раздавался звонкий смех молодежи, доброе ворчание стариков, и над всем этим разносился стук металла. На окраине деревни находилась кузница, дверь в которую была распахнута, несмотря на непривычный для этих краев мороз. В красном мареве огня высокий парень с обнаженным торсом что-то старательно ковал. - Да ладно, Чанёль, ты тут стараешься-стараешься, а на тебя Бэкхён опять не взглянет или на смех поднимет, – увещевал друга сидевший недалеко от наковальни и жующий яблоко Сехун. - В этот раз я постарался на славу! – с воодушевлением произнес кузнец, опуская в воду раскаленный металл. – Такой подарок ему никто не подарит! - Ты говорил точно так же, когда расписал стену его дома его же портретами. Вот только художник из тебя никудышный. Ведь до сих пор от его отца бегаешь! - Я же от чистого сердца! Я старался! – обиженно протянул Чанёль, рассматривая полученное изделие – розу, сделанную из стали. Цветок получился почти как настоящий, его выдавал только серебристый цвет, и Сехун восхищенно присвистнул: - Вот как у тебя получаются такие классные вещи при твоей-то неудачливости? - Думаешь, ему понравится? – с надеждой спросил Чанёль, а друг только пожал плечами: - Это же Бён Бэкхён. Хрен знает, что у него на уме. Но попробовать стоит. Воодушевленный речью Сехуна, Чанёль быстренько привел себя в порядок, надел одежду получше и рванул по поиски своей вселенской любви. Друг решил составить компанию, ведь кому-то придется утешать безответно влюбленного Пака после очередного отказа Бэкхёна. Предмет страсти лучшего кузнеца в округе, кем и считался Чанёль, Бэкки, нашелся возле пруда в компании своих друзей. На льду собралась почти вся деревня, но сам Пак видел только своего возлюбленного: его манили прекрасные хитрые глаза, маленькие пухлые губки, аккуратный носик и милые щечки. Всё в нем он считал идеальным, и уже почти два года пускал слюни на сына старосты деревни. Все об этом знали и сначала постоянно подшучивали, теперь же веселье сменилось жалостью. Любые попытки Пака соблазнить неприступного Бэка оканчивались как минимум крахом, а максимум – катастрофой, именно так и лишилась деревня запасного склада для зерна из-за неудавшегося ужина при свечах. Сейчас Чанёль стоял как столб и не спускал влюбленного взгляда со звонко смеющегося Бэкхёна. «Если бы у него был хвост, – думал Сехун, – то он бы им вилял». Ему надоело это терпеть, поэтому он подтолкнул друга в сторону Бёна. - Эй, Бэкхён, к тебе пришли! – Толчок получился несколько сильнее, чем предполагал Сехун, поэтому Пак полетел прямо под ноги опешившего Бэкки. - Что за черт! – выругался Бён, а рассмотрев долговязую фигуру у своих ног, вымученно застонал: – Опять ты, Пак Чанёль! - Привет, Бэкки! – улыбнулся во все шестьдесят, ладно, так казалось только Бэкхёну, тридцать два зуба и попытался встать. Проблема была в том, что упал он на лед, так что подняться смог только с третьей попытки, вызвав тем самым закатывание глаз у своей любви и смех у окружающих. – А я тебе подарок принес…рождественский! - Идиотина Пак, я же предупреждал, чтобы ты держался от меня подальше? – зло проговорил Бён, по крайней мере, ему это так казалось, но Чанёль смотрел на него так умилительно, как будто он делает эгьё. – Чего ты на меня уставился? - Ты такой красивый, Бэкки, когда злишься! – восхищенно произнес Чанёль, протягивая что-то завернутое в ярко-красную ткань. Бэкхён был той еще стервой, но и любопытства ему было не занимать, к тому же он очень любил подарки, поэтому взял предложенный презент. Стараясь сдерживать нетерпение, Бён стал разматывать ткань, но предвкушающий блеск его глаз невозможно было скрыть от жадного взгляда Чанёля. На изящную ладонь выкатился стальной цветок, сделанный очень искусно и с любовью. - И что это за хрень? – приподняв тонкую бровь, спросил Бэкхён. - Это цветок! – всё еще широко улыбаясь, ответил Чанёль. - Я понял, что это не дельфин. Что мне с твоим цветком делать? – Бён задумчиво рассматривал подарок на своей ладони. – Мне его использовать как груз при засолке капусты? Или отбиваться им от комаров летом? Или долбануть этой фиговиной по твоей пустой кочерыжке, тупица Чанёль? – На последних словах Бэкхён замахнулся цветком, а Пак прикрыл голову руками. Он ни раз узнавал на собственной шкуре, какой тяжелый удар у его прекрасноликогоБэкки. - Он символизирует мою любовь к тебе! – воскликнул в свое оправдание Чанёль, а Бён передумал бить своего непутевого ухажера. - Опа! Аргументируй, какое отношение может иметь эта здоровенная металлическая дура к твоим чувствам? – Пак был готов дать руку на отсечение, что в глазах его возлюбленного мелькнул интерес. - Моя любовь к тебе прекратится тогда, когда завянет эта роза! – пафосно изрек Чанёль, прижимая ладони к груди, правда, с правой стороны. - Сердце с другой стороны, придурок! – Бэкхён тяжело вздохнул. – Пак, эльф ты долбанутый, я тебе говорил, чтобы ты ко мне не лез. Тут тебе ничего не светит! - Я верю, что моя любовь растопит лёд в твоем сердце, и ты согласишься выйти за меня замуж! - Точно тупица! – покачал головой Бён. – Чанёль, если ты не заметил, то я парень, и не могу выйти за тебя замуж! - А почему нет? Тебе очень пойдет белая фата! – очень уверенно сказал Пак, а у Бэка на пару мгновений пропал дар речи. - Я, может, вообще девушек предпочитаю! – начал закипать Бён. - Нет, тебя парни привлекают! – с самым невинным видом парировал Чанёль. - Это точно! – подтвердила слова кузнеца первая красавица на деревне, а по совместительству первый и последний гетеросексуальный опыт Бэкхёна, Тэён, после чего он окончательно и бесповоротно перешел на мальчиков. – С такой стервой как наш Бэк ни одна девушка ужиться не сможет. - Ладно. Я по парням, - согласился Бён, но тут же поправился: – Но точно не по таким как ты, ПакЧан! Мне нравится… – Бэкки стал оглядывать рядом стоящих людей, и тут его взгляд уперся в жующего очередное яблоко Сехуна. – Мне нравится Хун! Предмет разговора, услышав эти слова, чуть не поперхнулся фруктом. Прокашлявшись и вытаращивши глаза, он прохрипел: - Протестую! Не надо мне такого «счастья»! – Для усиления эффекта Сехун даже поднял руки вверх, демонстрируя, что он ни при делах. - Это почему? – недобро прищурил глаза Бэкхён и для пущей убедительности скрестил руки на груди. - По кочану! – разозлился друг Бёна, Лухан, и подошел к Хуну, демонстративно обняв того за талию. На лице того расцвела счастливая улыбка, и он покрепче прижал к себе миниатюрного по сравнению с ним Лу. Бэкхён не собирался спорить с лучшим другом из-за того, кто ему не нужен был, хотя, надо сказать, что Сехун считался очень привлекательным, а самое главное, умным парнем. Так что Бэк немного завидовал Лухану, присвоившему себе хороший вариант. - Тогда… - вновь стал осматривать толпу Бэкхён, и ему на глаза попался тоже весьма аппетитный экземпляр в виде Ким Чонина, весельчака и балагура, который как раз строил глазки девушкам, стоящим рядом с ним. – Кай! Чонин, услышав свое прозвище, тут же переключил свое внимание на Бэка и игриво подмигнул ему. Бэкхён почти обрадовался найденному аргументу против Чанёля, и последний даже немного загрустил, но внезапно вокруг воздух сгустился, а дыхание перехватило. Все посмотрели на До Кёнсу, который безучастно смотрел в небо и ловил на руку крупные снежинки, падающие с неба. От невысокого паренька повеяло такой черной аурой, что все неосознанно отступили от Чонина на шаг. - Но… - попробовал поспорить Бэкхён, но Кёнсу медленно повернулся к нему и смерил своим фирменным взглядом, от чего Бён просто замотал головой: – Нет, так нет. Чонин послал всем воздушный поцелуй, подошел к внешне равнодушному Кёнсу и приобнял его. - Твой, твой… Никто не претендует. – Кай поцеловал До в макушку, и тот снова перевел взгляд на небо. Чанёль заметно расслабился, как и все остальные, и с неким торжеством посмотрел на расстроенного Бэкхёна. - Выйдешь за меня? – раздумывая над предложением кузнеца, Бён закусил губу, а Чан уже был готов кончить от такой картины. - Хорошо. Я выйду за тебя замуж, – начал Бэк, а в груди и голове Пака уже взрывались фейерверки счастья. – Но при одном условии… Чанёль уже был готов отправиться на край света за любой прихотью своего любимого Бэкки. - Ты мне раздобудешь такое же нижнее белье, какое носит драконья королева! - Что? – Чанёль надеялся, что ослышался. - Что?! – переспросили хором Сехун и Лухан. - Я знал, что ты стерва, но чтобы до такой степени!.. – как-то разочарованно протянул Чонин и покрепче обнял Кёнсу. – Мой Додо, ты такой душка по сравнению с бякой Бэкки. Фу на него! Пошли, погуляем по заснеженному вишневому саду. - И задушим пару шалашовок, что на тебя слюни пускали, – улыбнулся хрупкий Кёнсу, мило показав зубки. - Конечно, конечно, - потрепал по голове более низкого возлюбленного Чонин. – И трупы закопаем за околицей. Странная парочка отправилась на романтическую прогулку, а оставшиеся зрители вновь сосредоточили внимание на очередной серии популярной драмы «Бэкхён и Чанёль: укрощение строптивого». Чанёль растерянно моргал и не сводил щенячьего взгляда с Бэка, а тот демонстративно рассматривал ногти. - Бэкки? Ты серьезно? – нарушил краткую тишину Пак. - Ты же говорил, что на всё пойдешь ради меня? – капризно надул розовые губки Бён. - Говорил… – согласно закивал головой Чанёль. - Ну, так вот и соверши подвиг ради прекрасной дамы…эммм…то есть меня! – Для пущей убедительности Бэкхён даже топнул ногой. – Хочу кружевное белье как у драконьей королевы. Непременно красное с рюшами и оборочками! Раздобудешь его – тут же сыграем свадьбу. А если не найдешь, тогда забудь про меня! На этих словах Бён развернулся и направился в противоположную от Чанёля сторону, а его друзья последовали за ним. На прощание Сехун успел шепнуть расстроенному другу: - Держись, приятель, я с тобой морально! – Лухан дернул парня за руку, и О пришлось подчиниться прихоти своего возлюбленного. Постепенно возле пруда никого не осталось кроме самого Пака, который понурил голову и глубоко задумался. Тут его взгляд упал на мешки, лежавшие недалеко от него. Парень открыл их и посмотрел содержимое: куча косметики и какой-то яркой одежды. - Так это же рождественские подарки Бэкхёна! Надо ему отдать, а то он расстроится, опять начнет лопать булочки без остановки, после чего наберет вес и будет выносить всем мозг. И ведь не станет слушать, что он самый красивый на свете! Особенно с аппетитной попкой… Чанёль собрался уже было идти вслед за своей любовью, но тут вспомнил слова Бэка и понял, что без запрошенного подношения ему туда лучше не соваться. - А кто же мне подскажет, где раздобыть красное кружевное белье драконьей королевы? В наших краях сроду таких вещей не водилось… Надо спросить у Минсока, говорят, что он колдун, да и много куда ездит. Решено, пойду к нему и попрошу помощи. А мешок потом Бэкки занесу. Парень закинул на спину оказавшийся таким тяжелым тюк и уверенно направился в сторону домика деревенского колдуна, но внезапно какая-то тень мелькнула в небе, и стало темно. Только мелкая россыпь ярких звезд освещала окрестности, отражаясь в белом полотне рыхлого снега, толстым слоем покрывающим землю. Глаза Чанёля с трудом привыкли к возникшей тьме, но ему, всю жизнь прожившему в этом селе, не нужно было яркого света, чтобы найти дорогу к нужному месту. Уверенным шагом кузнец отправился добиваться своего счастья.

***

В это же время на другом конце деревни. Ким Минсок смотрел в зеркало и рисовал аккуратные стрелки на веках. Сегодня праздник, и мало ли кого может занести к нему в гости. Он, конечно, не девушка и не первая стерва на деревне как тот же Бэкхён, но всё равнопользуется популярностью. Вот и староста деревни Бён к нему зачастил: подарки приносит, слова красивые говорит. Минсоку приятно, но его сердце это совершенно не трогало. Раздался стук. Мин в последний раз проверил макияж на лице, а удостоверившись в своей неотразимости, натянул на лицо ослепительную улыбку и открыл входную дверь. - Сюмин!.. – Несколько сердечных ударов. И дверь громко захлопнулась. - Сюмин, открой! Минсок привалился к стене, скрестил руки на груди и крикнул: - Иди туда, откуда пришел! В общем, иди к чёрту! - Да я только что оттуда! Мой лисенок, впусти меня! - Нет! - Моя рыжая бестия, что же я такого натворил? - Ты на последнем шабаше сначала мне в любви признавался, а затем ту костлявую ведьму из Пусана в кустах зажимал! - Чёрт попутал! - Как это чёрта может «чёрт попутать»? - Я не чёрт, а бес! – разозлились за дверью, но тут же интонация сменилась на мурлыкающую: – А я тебе подарок принес…Оригинальный! - Мне понравится? – сменил голос на кокетливый Минсок. Оппонент знал его слабые места и успешно давил на них. – Что там у тебя? - Открой мне и всё узнаешь! – уговаривал собеседник. Минсок еще немного помялся, затем посмотрел на свое отражение в зеркале, поправил окрашенные в рыжий цвет волосы и впустил гостя. В дверях, приняв эффектную позу, стоял давний знакомый колдуна – чёрт Чондэ, или как он любил себя величать: «старший бес Чен». - Ну, заходи, раз пришел, – с напускной холодностью произнес Сюмин. - Мой лисенок всё еще злится? – прошептал на ухо Минсоку внезапно оказавшийся за его спиной Чондэ. – Что мне сделать, чтобы ты меня простил? - Пойти в Ад? – с милой улыбкой, но при этом сверкая яростным взглядом произнес Сюмин. - Я же говорил, что только оттуда. У меня командировка, но первым делом я решил заглянуть к тебе! - Ты и той ведьме так же говорил! – фыркнул Минсок, но Чондэ почувствовал, что колдун немного оттаивает. - Ну, что я там мог нести ей в пьяном угаре, когда ты мне отказал в танце! - Ты хотел стриптиза! – возмутился Сюмин. - Вот видишь, как я теряю разум, когда вижу тебя, мой соблазнительный кудесник! – Чондэ ущипнул Мина за попу, а тот подпрыгнул от этого и кокетливо захихикал. - Перестань, Чен! – Сюмин потупил глазки. – А где мой подарок? Бес негромко мурлыкал, проводя горячими ладонями по бокам колдуна. - А может сначала поцелуй, а-а? - Бэ! – отрезал Минсок, вновь входя в режим язвы. – Подарок давай. - Поцелуй сначала! – взвился Чондэ, в раздражении выпуская свой истинный облик с небольшими рожками на голове и длинным тонким хвостом с кисточкой на конце. - Подарок! – стоял на своем Минсок, тоже демонстрируя свою натуру колдуна и сверкая ярко-зелеными глазами. – Или вали отсюда! - Ну, и пойду! – рыкнул Чен, а Сюмин скрестил руки на груди. Почти дошел до двери, когда он резко развернулся и быстро оказался рядом с хозяином дома. Руки Минсока, не теряя ни секунды, обвили шею Чондэ, и оба прильнули друг к другу в страстном поцелуе. Спустя пару жарких минут Сюмин отстранился и томно прошептал: - Так, где там мой подарок? Чондэ щелчком материализовал возле ног плотный мешок и с кошачьей улыбкой произнес: - Он внутри! Минсок кокетливо улыбнулся и наклонился к мешку, чтобы достать оттуда подарок. Он предвкушал увидеть что-то блестящее и дорогое, то, чем обычно его баловали любовники. Когда колдун наклонился, то Чен просто не смог удержать свои руки, чтобы не пощупать его аппетитную попку, на что тот только фыркнул. Наконец Сюмин выпрямился, держа в руках золотистое нечто. - Это что?.. Месяц?.. - Месяц! – довольно вторил Чен, не выпуская из рук соблазнительную попку колдуна. - И нахрена он мне? – Минсоксморщил нос. – Дома не повесишь, на себя на наденешь, а к ответственности привлечь могут. Вещь не практичная и совершенно бесполезная. И что мне с ней делать, любезный мой? - Спрятать в сундук! – Чондэ, не отвлекаясь на разговор, полез руками в штаны к Сюмину. - Стопэ, милейший! – Минсок изо всех сил ударил шаловливого чёрта по рукам. – Ты мне припёр эту хрень, чтобы в соучастники преступления записать? Ты хочешь мне репутацию испортить, гад ползучий?! - Я не ползучий! Я летающий! – попробовал возразить Чен, но был остановлен ловкой рукой Минсока, который схватил черта за ухо и потащил к себе поближе. - Я тебе сейчас все конечности порежу на маленькие кусочки, и только ползать у меня сможешь, белка-летяга! – зло прошипел Сюмин, сверкая острыми ногтями перед носом незадачливого ухажера. - Прям все-все?! – ужаснулся Чен. – И то… – Взгляд опустился в район паха. – То тоже отрежешь? – Последние слова бес ошарашенно прошептал. - Всё! – сказал, как отрезал, колдун. – Я, конечно, по нему буду скучать и плакать, но ты меня достал, чёрт хвостатый! - Я – бес! «Милое» воркование любовников прервал стук в дверь. - Это кто? – хором воскликнули оба. - Минсок-а, открывай! Это твой медвежонок Бён пришел! – раздался густой бас из-за двери. - Тьфу ты! Староста пришел, кобель плешивый, – недовольно пробурчал Минсок, но ответил сюсюкающим тоном: – Иду, мой плюшевый! – И снова шепотом: – Прячься давай, рогатое недоразумение! - Это что за живность к тебе припёрлась? – ревниво зарычал Чен. – Это кого ты к себе водишь, пока я в Аду зарабатываю нам на домик возле моря?! Изменяешь, лис коварный?! - Ну, что ты, мой дорогой! – сменил гнев на милость Сюмин, старательно толкая беса в угол. – Это так, выгодное знакомство. А люблю я только тебя! Пока любовники толкались под настойчивый стук в дверь, месяц выплыл из мешка и улетел в приоткрытое окно. - Мой подарок! – взвыл Чен. – Моя работа! Моя рождественская подлость! - Молчи! Лезь в мешок, он освободился! – Сюмину стоило больших усилий затолкать Чена в куль и расположить его поближе к выходу, чтобы не привлекать внимание. Мельком глянув в зеркало, чтобы убедиться в своей привлекательности, Минсок открыл дверь и впустил настойчивого гостя. - Здравствуйте, староста Бён, – промурлыкал Сюмин, кокетливо стреляя глазками. – Что вас привело ко мне в эту праздничную ночь? - Ну, что ты так официально, мой драгоценный. Пока мой сын с друзьями гуляет, я вот решил заглянуть к тебе на огонёк. – Высокий полноватый мужчина с восторгом смотрел на Минсока, а затем взял его руку и стал покрывать поцелуями. – Всю душу ты мне разбередил! Покоя я не знаю с тех пор, как ты к нам в деревню приехал. Не ем, не сплю, всё о твоей упругой…эмм…о твоих прекрасных глазах мечтаю. От восхищенно-пафосной тирады старосты у Сюмина заалели щечки, а из мешка донеслось возмущенное фыркание. - Кто здесь? – испугался старший Бён и стал судорожно озираться. - Здесь никого кроме нас с вами нет, мой медвежонок, – отвлек ласковыми словами мужчину Минсок. – Кот, наверное, шалит. На улицу его, окаянного, надо! За хвост! – мстительно и громко произнес невинно улыбающийся колдун. – Вы проходите. Отужинайте со мной. - Конечно, конечно! – Староста сел за стол и стал щупать за бок устроившегося рядом на лавке Сюмина, на что тот игриво хихикал, то и дело поглядывая на шевелящийся мешок в углу. – Давно я хотел тебе сказать, Минсок-а… - Да?.. - Хотел попросить… - Да?.. - Стань моим… - Да-а-а? – Сюмин предвкушал предложение, которое позволит ему подняться выше по социальной лестнице, принесет уважение и финансовое благополучие. – Кем стать?.. - Стать моим…партнером в катании на коньках! – Мужчина выпалил фразу на одном дыхании и тут же принялся снова целовать руку Минсока. Разочарование. Ехидный смешок из мешка. - Ненавижу лёд и коньки! – раздраженно процедил Сюмин. – Уважаемый староста, не пора ли вам домой? - Ну, что ты? Я надеялся переночевать у тебя, пока сынишки дома нет, – приторно протянул Бён, влюбленно смотря на колдуна. Минсок хотел ответить что-то грубое, но стук в дверь его прервал. - Кто это? – занервничал староста. – Кого ты ждешь? Нельзя, чтобы кто-то меня видел здесь! Слухи поползут! Репутацию мою испортят! Бэкки скандал закатит! Спрячь меня! - Минсок-ши, откройте, пожалуйста. Это Пак Чанёль за советом пришел! – Звучный бас лучшего в округе кузнеца трудно было с чем-то перепутать. - Это же непутевый! Мозгов как у курицы, язык, словно помело! Он же всей деревне растреплет, где застал меня поздно вечером. – Староста нервно метался в поисках укрытия, но в маленьком домишке Минсока крупному мужчине негде было спрятаться. Сам колдун со скучающим видом смотрел на это действие. – Куда мне от него деться?! - Залезайте сюда и сидите тихо, пока я его не выпровожу. – Мстительный Сюмин нашел под лавкой самый грязный мешок и бросил его старосте. Через минутку большой куль расположился рядом со своим собратом возле двери. - Заходи, Чанёль-кузнец. Что привело тебя ко мне поздно вечером? – добродушно спросил о цели визита Минсок, впуская еще одного гостя в дом. - Любовь привела, – тяжело вздохнул Пак, чем вызвал неподдельное изумление у Сюмина и яростное сопение, раздавшееся из двух мешков сразу. - Ко мне, упаси Господи? – Минсок даже перекрестился. - Нет. К Бэкхёну. – Снова тяжелый вздох, и еще более злобное шебуршание уже из одного мешка. - Сочувствую. – Сюмин не понаслышке знал стервозный характер самопровозглашенного первого красавца на деревне, поэтому был готов налить бедняге Паку своей фирменной настойки из лопухов и жабьей икры. – Ты хочешь забыть его? - Хочу, чтобы он полюбил меня. – Чанёль с такой тоской смотрел на Кима, что у того где-то на дне души зашевелилась жалость. - Я чем могу помочь? - Говорят, что ты колдун. – Глаза Минсока полыхнули зеленым огнем, после чего он надул щеки и всем своим видом демонстрировал обиду. – И можешь какие-нибудь снадобья дать…или совет. - Врут, собаки. – Сюмин настороженно поглядывал в сторону мешков. – Это всё сплетни завистников. Какая у Бэкхёна блажь на этот раз? - Он согласился выйти за меня замуж, если я достану кружевное белье как у драконьей королевы. А я даже не знаю, где это достать. В наших глухих местах таких вещей сроду не водилось. - Он тебе поставил условие, а ты тут же отправился его выполнять? – восхищенно произнес Минсок, а дождавшись согласного кивка Чанёля, продолжил: – Вот это мужчина! Тут же бросился выполнять бредовый каприз! Мне бы такого… – В его глазах зажглись мечтательные искорки. – Чанни, а давай ты свою истеричку бросишь, а я о тебе заботиться буду? Нет? Мне-то всё какую-то хрень с неба таскают да по ледяным прудам бродить заставляют. Ну, давай? Я хозяйственный. И красивый! Пак только ошарашенно хлопал глазами на тираду Кима. Нет, он осознавал, что Сюмин очень привлекательный, и многие жители деревни пускали на него слюнки, но чтобы он сам на кузнеца внимание обратил? Да быть такого не может! - Спасибо тебе за добрые слова, Минсок-ши, но сердцу не прикажешь, и принадлежит оно только моему Бэкки. - На нет и суда нет. – На лице колдуна появилось спокойное добродушие. – Совет я тебе не дам, ибо не послушаешься ты его. Живет Дракон в далеких землях на высокой горе, и путь туда смертные не знают. Охраняет же он… – Тут Минсок издал странный звук, похожий на сдавленный смешок, но Пак на это внимания не обратил: – …свою королеву пуще самого дорогого сокровища и любого испепелит на месте, если рядом увидит. Опасно это, Чанёль-кузнец. Не ходи, пропадешь. А помочь тебе может только нечистая сила, но где ты найдешь её в эту светлую праздничную ночь неизвестно. Чанёль совсем расстроился, но пути назад не было: раз дал обещание Бэкхёну, то выполнить его обязан, поэтому пойдет он, куда глаза глядят, авось судьба над ним и сжалится. Пак встал, поклонился и, взяв один из мешков, стоявших у входа, ненадолго задумался. Минсок, глядя на грустную мордашку кузнеца, почувствовал, что в его сердце что-то дрогнуло. Он тоже когда-то был молод (и это было значительно более давно, нежели люди думали) и тоже мечтал о сильной любви, но сейчас раскрывать себя нельзя было, да и не в его силах было к Дракону кузнеца доставить. Но кое-что он мог… - Слышь, Чанёль, подсоби мне по хозяйству. Мешки нужно на улицу вытащить, а я ноготь сломал. – Минсок так невинно хлопал глазами, что у любого здравомыслящего человека появились бы сомнения, но влюбленный и расстроенный Пак к ним явно не относился, поэтому молча взял еще два тюка рядом со своим и вышел вон. - Ну, вот, и непутевому помог, и от ухажеров избавился. Надо же догадаться мне предлагать месяц с неба и коньки! Дебилы! Красота требует обрамления…желательно золотом, – бухтел Минсок, поправляя макияж. – Вот Исин на прошлом шабаше предлагал мне пожить с ним на Райском острове, зелья поварить, проклятия новые придумать, потрахаться. И ведь приличный сатир предлагал! А я на чёрта придурочного запал и страдал по этому рогатому козлу! – Сюмин топнул ножкой, а потом мечтательно задумался: – Но месяц – не так уж и плохо? Больше чем звезды, не банально. Романтик хвостатый! Колдун замурлыкал какую-то легкую песенку и отправился варить зелья.

***

Чанёль понуро тащил на себе тяжелые мешки и думал о своей нелегкой судьбе. От мрачных раздумий его отвлек близкий смех группы молодежи, среди которого угадывались переливы любимого голоса. - Ой, и кузнец тут! – громко закричал ярко улыбающийся Лухан, тыкая в бок своего закадычного дружка Бёна. – А что у тебя в мешках? Неужели уже подарок для нашего Бэкки? - Ты уже выполнил мое желание, Чанни? – нежно пропел Бэкхён, мило надувая щечки, от чего сердце бедного Пака застучало в два раза быстрее. – Мне уже бежать за платьем и фатой? – На этих словах все разразились смехом, даже друзья самого Чана. - Всё смеешься ты, Бэкки?– не выдержал насмешки Пак. – Я к тебе с открытым сердцем, а ты только издеваться умеешь!Всю душу мне вытрепал! Твой каприз выполню, но если не вернусь из долгого путешествия, то знай, что я сгинул в чужих краях ради любви к тебе! Чанёль в ярости скинул тяжеленные мешки, но затем, подумав пару секунд, один из них схватил и сердито потопал прочь из деревни. - Браво, Бэк! Разозлить всегда веселого и оптимистичного Чанёля – это же какой стервой надо быть! – психанул Сехун, до этого молчавший. – И ты, Лу, такой же. Лучше я сразу уйду! – И еще один парень ушел прочь, но уже в другом направлении. - Чего это с ним? – удивился Хань. – Ему-то что я сделал? Бэкхён задумчиво посмотрел в сторону высокой фигуры Пака, что пробирался сквозь высокие сугробы, а потом тихо сказал: - Не знаю. Пойдем домой. Скоро гадать можно будет. - А с мешками что делать? - С собой возьмем. Остынет Чанёль, вернется за ними ко мне домой. – Бэк тяжело вздохнул: – Лишь бы папа не узнал, а то опять его погонит коромыслом. А кто мне будет картины посвящать и все мои капризы, и заморочки терпеть? Ладно, Хань, давай каждый по мешку потащит? Парни схватили по тюку, но в самом большом из них что-то заворочалось и закряхтело. Оба напряглись и беспокойно переглянулись. - Свинья? – прошептал Лухан. В мешке снова почувствовалось движение, и Бэк осторожно ткнул в него пальцем. Оттуда раздался стон, а парни одновременно запищали, испугавшись. Сработал какой-то неправильный инстинкт самосохранения, и они стали осыпать злополучный тюк ударами. Существо в нем пыталось выбраться, но под таким натиском с огромным трудом ему это удалось сделать. Когда свет месяца упал на таинственное нечто, парни опешили. - Отец? – вскричал от удивления Бэкхён. – Что ты делаешь в мешке, который притащил Чанёль? - Сынок! – поднял руку в примиряющем жесте староста Бён, тяжело дышавший от заточения в куле и достаточно ощутимых побоев. – Это не то, что ты думаешь! Я всё могу тебе объяснить!

***

Чанёль брёл сквозь снег, и обида душила его: его чувства в очередной раз высмеяли и вынесли на потеху публике. Но проклятое сердце даже после этого не хотело успокоиться и разлюбить Бэкхёна. Пак верил, что на самом деле его зазнобаможет быть добрым и любящим. Пурга разыгралась не на шутку и грозилась замести дорогу и самого кузнеца. Тогда для себя Чанёль решил: - Будь что будет. Если суждено, то погибну тут, и тело мое занесёт снегом до самой весны. А потом Бэкки пожалеет, что смеялся надо мной, будет плакать над моими останками, но уже ничего не сможет изменить! Пак торжественно прокричал свою тираду, но коварный ветер унёс слова куда-то не в ту сторону. Чанёль обессиленно скинул мешок и уселся на него. Раздался сдавленный стон. Кузнец, считая, что ему показалось, уселся поудобнее, но звук повторился. - Да что же это такое! – воскликнул Пак и встал. Он осторожно ощупал мешок, а затем резко раскрыл его. Изнутри на него смотрели чьи-то горящие желтые глаза. - Гав!.. В смысле, мяу! – Хрипловатый голос явно принадлежал мужчине, но какому-то странному. - Ты кто? – строго спросил Чанёль. - Кот я. Не слышишь, что ли? – Незнакомец старательно строил из себя животное, громко и надрывно изображая мяукание, но ему это удавалось слабо, поэтому кузнец, не церемонясь, вытряхнул его из мешка. Перед глазами мелькнули небольшие рога и подвижный хвост. - Спасибо за помощь. До свидания! – Незнакомец попробовал поскорее исчезнуть, но был пойман за самое дорогое, за хвост. – Ай!Понежнее нельзя? - Да ты чёрт! – изумился Чанёль, разглядывая существо в своих руках. - Как банально! – обиделся Чондэ. – Вообще-то, я старший бес во втором круге Ада, а это, позвольте заметить, не такая уж и маленькая должность! – Чёрт предпринял еще одну бесполезную попытку вырваться на свободу. – Ну, отпусти? - Ну, уж нет! Ты же мне помочь сможешь! Это мой шанс завоевать Бэкхёна! – горячо воскликнул Пак, уже в мечтах видя его свадьбу с предметом обожания. - Э, нет, парень! Я тебе искренне сочувствую насчет твоего выбора (такой характер даже в Аду редко встречается), но помогать просто так мне по должности не положено. - Ладно. Я готов платить. Чен заинтересовался, поэтому прекратил сопротивляться. В эту праздничную ночь все контракты насчет выполнения желания засчитывались по двойному тарифу, а значит у чёрта появилась возможность компенсировать свою провальную пакость с месяцем. Тем более кузнец выглядел таким наивным, что его можно было обдурить как можно выгоднее. - Отлично! Сегодня в праздничную ночь я готов сделать для тебя скидку. Что ты хочешь? – В руках Чондэ в мгновение ока появилась книга в кожаной обложке и перо. - Мне нужно достать кружевное белье драконьей королевы, – четко, как в армии, отрапортовал Пак. - Прости, кого? – не совсем понял Чен, записывающий пожелание потенциального клиента в книгу. - Ну, жены дракона, покровителя наших краев. Мы ему каждый год в праздник Начала весны собираем дань и приносим жертву – самую лучшую девушку в округе. В прошлый раз с драконом прилетала красивая женщина, которая сказала, что если еще раз мы девицу предложим, то она лично сожжет деревню. – Чанёль наморщил лоб, вспоминая. – У нас тогда вся молодежь с ума сошла: девушки пытались сшить себе такое же шикарное красное платье, а парни вздыхали о красоте драконьей королевы. Бэкки тогда сам не свой ходил, тоже мечтал какие-нибудь вещички подобные приобрести. - Жена вашего дракона? – Чёрт как-то странно захихикал. – Как скажешь. Что ты заказал, то и получишь, предупреждаю сразу. Итак, оплата стандартная: душа через пять лет, но поскольку сегодня праздник для вас, то даю бонус в два года. Расписываемся кровью. У нас всё честно! – Чен протянул книгу, открытую на нужной странице, и перо без чернил. - В смысле душу? – недоумевал Чанёль. – Ты хочешь, чтобы я за это желание через семь лет в Ад отправился? Я не согласен! - Бэкхён этого не стоит? – вкрадчиво произнес искуситель. – Целых семь лет счастья с любимым. Чего стоит за такое отдать какую-то душу, а? Мелочь же! - Я не могу отдать ее! Она, как и сердце, принадлежит моему Бэкки, - пафосно заявил Пак, а в ответ получил лишь скептический смешок. Кузнец немного подумал, а затем робко предложил: – Хочешь, я тебя нарисую? - Ой, нет! Ты меня уже изобразил в вашей церкви. Так после твоего «шЫдевра» меня коллеги на смех подняли! Еще одного такого позора я не переживу. Давай душу? - Не устраивает, – твердо стоял на своем кузнец, не выпуская хвоста из рук. – Давай копыта подкую? - Подковы нынче не в моде, дерёвня! – фыркнул Чондэ. – Душу, десять лет (цени мою праздничную скидку) и заказанные вещи. Устроит? - Ну, нет, нечистый! Душу я свою в Ад не отправлю. - Сам ты нечистый! Я каждый день принимаю лавовый душ, раз в месяц посещаю адское спа, делаю маникюр и педикюр копыт, а еще интимную стрижку! Меня так давно не оскорбляли! – драматично обиделся Чен, убирая книгу и перо. – Давай, бывай, неудачник! У меня сегодня еще много дел, чтобы их на тебя тратить. Отпусти мой хвост, грубиян! - Ишь разбежался! – разозлился Чанель. – Давай, неси меня в замок к дракону и обратно до дома доставь, иначе я твой хвост отрежу и в качестве звонка к колоколу привяжу! – Пак болезненно дёрнул чёрта, и тот завопил: - Хам! Немедленно отпусти! Я буду жаловаться в Комиссию по правам сверхъестественных существ! Тебя посадят, бдсм-щик недоделанный! Чанёль, игнорировал крики и мольбы Чена, старательно накручивая хвост на руку, наконец, бес сдался. - Ладно. Я тебя доставлю к дракону и даже обратно верну, но вот в самом замке ты будешь один. Я туда ни ногой. После прошлого раза два года шерсть отрастала вместо подпаленной. – Чен тяжело вздохнул, а затем сделал грустные глаза: – Отпусти хвост! Больно мне… - То-то же! – обрадовался Чанёль. – Как добираться будем? - На ездовых кротах. - Правда, что ли? – удивленно захлопал глазами Пак. –Они зимой в спячку не впадают? А какого они размера? А как ты их призовешь? - Не впадают, неуч. – Чен бережно осматривал свой хвост, ища на нем следы повреждений. – Я пошутил. Ха-ха. До Драконьего замка придется лететь. Надеюсь, что ты не боишься высоты. Хотя деваться тебе некуда. Давай залезай мне на спину. - Но… – Сомнения Чанёля чёрт проигнорировал и ловко закинул массивного кузнеца себе на спину, тот даже пискнуть не успел. Как оказалось, Пак очень боялся высоты. Его до дрожи пугали ощущения невесомости, но расстилающийся под ними пейзаж скрашивал все неприятности: покрытые крепким льдом, словно стеклом, реки и озера, зеленые массивы хвойного леса, припорошенные снегом как бриллиантовой пылью, серые ветви лиственных деревьев, напоминающие в неярком лунном свете руки невидимых солдат, и всё это на фоне тёмно-синего неба, усыпанного яркими звездами и золотым полумесяцем. Несмотря на не самые крупные габариты чёрта, он достаточно легко и быстро нёс среди звездного неба на своей спине высокого и накаченного Пака, при этом умудряясь напевать какую-то мелодию, от которой по спине у кузнеца поползли мурашки. Долго ли, коротко ли, но впереди перед путниками появилась очень высокая гора, а вершина её скрывалась в плотном коконе из облаков, и среди этого можно было заметить громаду черного замка. Чёрт резко сменил курс и на всей скорости устремился куда-то вниз. Чанёль аж закричал от неожиданности, чем вызвал удовлетворенный смешок Чондэ, но кузнец моментально взял себя в руки и только крепче сжал своими ручищами бока, дав понять, что шутки с ним плохи. Спустя несколько минут оба оказались на земле где-то в скалах. - Ну, вот и всё. Иди вперед, а я тебя тут подожду. – Чен скинул со спины Пака и стал располагаться на одном из камней, щедро рассыпанных вокруг. Чанёль поднялся с земли, отряхнулся от снега, оглядел окрестности и схватил чёрта за ухо. - Ну уж нет! Бросить меня здесь решил на погибель? Пойдешь со мной! - Ой, ну больно же! Отпусти ухо! Это моя эрогенная зона, а ты совершенно не нежно с ней обращаешься. - Нет! Не доверяю я тебе, сущность твоя – обманывать простых людей. – Чанёль сильно дернул Чена за ухо, и тот захныкал: - Не пойду я туда! Я же говорил, в прошлый раз еле ноги унёс. И шерсть потом пришлось восстанавливать специальными серными масками и черной глиной, а они, знаешь, как дорого стоят! Даже в Аду! Кстати, если отпустишь, то я с тобой скидочной картой поделюсь! – Чондэ так жалобно смотрел на кузнеца, что сердце у того дрогнуло. - Что ты там натворил такого, что теперь боишься? – Пак отпустил пострадавшее ухо, которое бес стал потирать. - Ничего! Честно-пречестно! – Чондэ прижал руки к грудии посмотрел в небо, как будто молясь, но на скептический взгляд Чанёля прекратил свои кривляния. – Правда. Подумаешь, сделал комплимент…драконьей королеве, – вы так называете, вроде бы, – ну, и за ляжку ущипнул. Легонько. Кто же знал, что этот чертов дракон такой ревнивый! Я даже слова не успел произнести, как он меня огнем опалил.А ведь я думал, что мы друзья! Даже самогон ему таскал и икру с дальних берегов. - Ты пытался соблазнить чужую жену? – Глаза Пака стали больше, а уши, казалось, от возмущения зашевелились. - Да ну! Просто немного переборщил с гномской настойкой, а тут еще вспомнились прекрасные лисьи глазки моего любимого Сюмина! Ммм! – Взгляд Чена мечтательно устремился вдаль. – Я даже не понял, что сделал, а тут сразу – бам! - Прям дракон такой страшный? А вдруг, он сможет мне помочь? – наивно спросил Пак. - Пф! Если он почувствует тебя хотя бы в километре от своей любви, то испепелит на месте, даже не спрашивая кто ты, и чего тебе надо! Еще раз говорю тебе, кузнец, подумай, стоит ли капризы Бэкхёна твоей жизни? - Ради него я пойду на всё. Так что веди! - Мое дело – предупредить. Доставка хладного трупа домой и оплакивание не входит в пакет услуг. – Чондэ пожал плечами и повел Чанёля вверх к вершине горы по еле заметной тропинке. Дорога была очень узкой, под ногами то и дело попадались коварные и скользкие камни, так и норовившие отправить путников в бездну, а пронзительный зимний ветер им в этом помогал. Чанёля вела вперед любовь, и только это ему помогало вставать после падений, хвататься за уступы и редкие кустарники, а также не обращать внимание на стенания Чена, который сетовал, что во владениях дракона адская магия не действует. - Сгину я тут ради прихоти какой-то сельской крашеной...! – Чен резкоостановился и задержал рукой идущего впереди Чанёля. – Слушай, кузнец, а Бэкхен твой волосы красил? - Да, он теперь… – Пак наморщил лоб, вспоминая что-то, - точно, он теперь пепельно-русый! – Гордости во взгляде Чанёля позавидовал бы любой ученый, сделавший великое открытие. - Это хорошо – модный цвет в этом сезоне. Сюмин тоже волосы красит, чтобы быть дерзко рыженьким! – Бес мечтательно вздохнул, а потом продолжил: –Всё, пошли. Так, на чём я там остановился? Сгину…сельская…бурбулятор… Вспомнил! Сгину я тут ради прихоти какой-то сельской крашеной сучки! Ничего, что я к твоему будущему мужу обращаюсь в женском роде? Просто не могу подобрать нужное слово. Ты не в обиде? Ну, ладно тогда, продолжу с твоего разрешения. Пока я тут шарюсь по скалам ради кружевного белья, – дашь хоть напрокат то, ради чего я жизнью рискую? Нет? Ну, тогда мы с тобой не сможем стать друзьями! – моя бестия уже крутит шуры-муры с каким-нибудь толстым извращенцем! - Ты уже реально достал своей болтовней! – не выдержал Чанёль, остановившись и схвативши чёрта за грудки. - Зато время незаметно пролетело, - как ни в чем ни бывало улыбнулся Чен, а затем брезгливо отодвинул от себя руки кузнеца. – Я сторонник нежных объятий, так что страсть прибереги для своего Бэкхёна. Кстати, мы пришли. Чанёль огляделся вокруг и увидел неприметную деревянную дверцу прямо в скале. Ее не было видно на общем серо-коричневом фоне и за ветвистыми кустами. - Мы прям вот так просто туда попадем? – удивился Пак, открывая скрипучую дверь. - Ну, если ты считаешь, что попасть в Заповедные земли, забраться на скалистую гору сквозь ветер и найти в скалах тайный вход – это просто, то да. – Чондэ приглашающе протянул руку. – Только после вас. - Хвост откручу! – ласково произнес Чанёль в ответ, на что Чен тяжело вздохнул, щелкнул пальцами и превратился в гладкошерстного черного кота. - Бессердечный! – Было очень непривычно наблюдать за тем, как животное говорит человеческим голосом, а его рот забавно шевелится. Кот дернул хвостом и первым вошел в дверь. Коридор, ведущий в замок дракона был темным и сухим, и, как ни странно, кругом не было ни паутинки, ни пылинки. Чен подсвечивал путь неярким светом, идущим прямо из глаз. Во тьме то и дело раздавались подозрительные шуршания и звуки шагов, но чёрт упорно вёл кузнеца вперед. По дороге им попалась развилка на три одинаково темных коридора. Чен немного постоял, понюхал воздух и уверенно направился в левый, а на удивленный взгляд Чанёля пояснил: - Кухня, тюрьма и баня. Если у тебя нет желания погреметь цепями или попариться, то нам туда. - Дракон держит узников? - Когда-то в юности так развлекался: то преступников мог подержать пару годков, то эксперименты проводил, а иногда и жрал особо отличившихся. - А теперь? - А теперь он женился. Так что подумай хорошенько, кузнец, как меняет всю жизнь кольцо на пальце и ярмо на шее. Через минут двадцать парочка оказались в большой кухне, в очаге горел огонь, поддерживая тепло, кругом витали ароматы еды. - Будь осторожен. Хоть ночь и глубокая, но кто-нибудь нас может увидеть и подать сигнал, а там уж хозяин объявится, и нам мало не покажется. Только Чондэ проговорил, как большая дверь, ведущая в кухню, заскрипела, Чанёль успел скрыться за огромной бочкой, а бес запрыгнул. В помещение зашёл лохматый паренек в теплой пижамке с утятами, он тёр глаза и всем своим видом демонстрировал, что только что встал в постели. - Жрать ему подавай! И это посреди ночи! Сначала разогнал всю прислугу, а теперь «Мённи, я такой голодный, а ты же меня любишь! Пока странный паренек, – скорее всего, поваренок, – искал то, что можно приготовить, Пак решил осторожно пробраться к выходу, но тут ему под ноги попалась оставленная кем-то пустая кастрюля. Раздался грохот, Чанёль от испуга запутался в ногах и упал. Чен, сидя на шкафу, выпучил глаза и вздыбил шерсть. В его глазах читалось всё, что он думает о кузнеце, и ни одного цензурного слова там не было. - Ты кто такой и что здесь делаешь? – Пак поднял голову и увидел стоящего прямо перед ним поварёнка, держащего в одной руке половник, а в другой крышку от кастрюли. - Я Пак Чанёль, кузнец. Пришел за помощью. - Золото? Благословение? Или за чешуйкой с жопы дракона? – Парнишка скептически смотрел на незваного гостя, но в атаку бросаться не спешил. - Эмм…за бельем кружевным, – простодушно ответил Чанёль. - Такой причины я еще не встречал! – искренне удивился поварёнок и опустил свое импровизированное оружие. Чанёль поднялся на ноги, тяжело вздохнул и сказал: - Это всё из-за любви. - Рассказывай! – жадно протянул паренек, усаживая Пака на стул рядом со столом. – Меня, кстати, Чунмён зовут. - Долгая история… Вдруг нас дракон увидит? Так меня испепелит на месте. - Не бойся. Он сейчас считает золото, так что у нас есть… – Чунмён посмотрел на часы, висевшие на стене, – еще минут сорок. Новый знакомый быстро наставил закусок на стол, достал откуда-то бутылку дорогого на вид вина, сел напротив и нетерпеливо потребовал: - Рассказывай свою историю. – Мён налил алкоголь в бокал, Чанёль выпил и начал свою историю, в процессе рассказа поварёнок только охал и восхищался. - Ты всё это делал ради своего Бэкки, а он не ценил? Кошмар какой! – Чунмёна от алкоголя заметно повело, да и Пак чувствовал, как в голове зашумело. – Но я тебя понимаю. Вот живу тут, живу, а света белого не вижу. Всё ревнует гад ползучий! Даже прислуга появляется тогда, когда меня рядом нет. А как видит меня ящер недоделанный – так сразу в постель тащит! Ты не подумай, я не жалуюсь – в сексе он ого-го, просто я и поговорить хочу, и в люди выйти вместе, и в ресторан сходить, а не на кухне время прозябать. Скоро тут плесенью покроюсь, а ему хоть бы хны! – Чанёль не понимал на кого жалуется его новый знакомый, но в положение вошёл и усиленно кивал, наконец Чунмён дошел до кондиции подвигов. – У кого белье брать будем? - У драконьей…ик!..королевы! – Чанёль поднялся на ноги, слегка покачиваясь, его собутыльник выглядел не лучше. - Это кто? - Жена дракона! - Откуда у него жена? – непонимающе хлопал глазами Чунмён. – У него же муж! - Да? А кто? – Пак почесал затылок, серьезно раздумывая над открывшимся фактом. – К нам же женщина в красном платье с драконом прилетала. - Так я это был! Проспорил тогда сволочи этой. Вот он и напялил тот костюмчик на меня. Он такой, знаешь, выдумщик! – Тут Чунмён кокетливо хихикнул и приобнял кузнеца за талию (разница в росте большего не позволяла). – Я тебе такие вещи расскажу! Тут дверь с грохотом распахнулась, и на кухне появился разгневанный, начинающий покрываться чешуей высокий мужчина. - Сожру! – Чанёль от страха зажмурился и уже было ожидал свою кончину, но тут случилось две вещи: яростное шипение кота, про которого Пак уже забыл, и звучный стук, после чего раздалось обиженное «Ай!». Кузнец открыл глаза и увидел, что возле долговязого дракона, – а это был именно он, – стоит невысокий Чунмён с половником в руках. - А ну фу! Ифань, нечего жрать моего единственного друга!– Чанёль не удержался от смеха, скорее вызванного истерикой, чем забавностью ситуации, но Мён так напоминал злобного хомячка, что нападает на здоровенного питона, пытающегося его съесть. - Он приставал к тебе! – Дракон возмущался уже не так рьяно, но только из-за присутствия рядом Чунмёна. - Не приставал. У меня есть Бэкхён! - Не приставал. У него есть Бэкхён! – вторил Мён. – Он вон на что идет ради своего любимого! В логово к страшному зверю лезет один. А ты? – Оказавшийся не поварёнком, а мужем дракона парень топнул ногой и снова треснул Ифаня по голове. - Я? Я тебе золото дарю! – обиженно засопел дракон, потирая макушку. - И зачем оно мне? Куда надевать все украшения и богатые ткани? Привидений по подземельям гонять? Слетали с тобой на сбор дани, так теперь сельчане думают, что я – женщина! – Снова половник опустился на голову присмиревшего дракона. - Я не один… Мне чёрт помогает… – робко пояснил кузнец, у которого включилось позднее зажигание. - Я не чёрт, а старший бес во втором круге Ада, на минуточку! – раздраженно закричал Чен, материализуясь в своем истинном облике. - Опа! Снова ты! – Успокоившийся было дракон снова взъярился и начал покрываться чешуей и расти в размерах. - Ой! – Чен испугался своего опрометчивого поступка и вновь превратился в кота, которого тут же схватил на руки Чунмён. - А ну цыц, я сказал! Будешь себя так вести – уйду я от тебя! И так за прошлый раз перед Ченом стыдно, а ведь он так рассказывал о своей любви к колдуну Сюмину! – Мён мечтательно закатил глаза, прижимая к себе офигевшего беса. – В общем, Ифань, ты должен помочь Чанёлю. У него несчастная любовь! Тащи бельишко красивое! - Непременно красное! – внес уточнение Пак, стараясь вырвать из рук пьяного Чунмёна безмолвно просившего о помощи Чондэ. - Откуда ж мне его взять, любимый! – заюлил Ифань, а глаза его стыдливо забегали. - Ты думаешь, я не знаю, что ты для нашей спальни приобретаешь? Тащи что-нибудь новенькое. Сразу комплектика три… Ты всё равно богатый!Да побыстрее давай, а то от спальни отлучу! В общем, Чанёль понял, кто в доме дракона хозяин. Так он обзавелся набором красного кружевного белья, чулками к нему, тёплым халатом и мешочком с золотом – в качестве приданого, как сказал Чунмён. Чену же перепало два драгоценных гарнитура с изумрудами и бриллиантами, на что чёрт пообещал, что вскоре прибудет в гости со своим Сюмином, чтобы познакомить его со скучающим Мёном. Распрощавшись с одним злым, а другим гостеприимным хозяевами, Чанёль и Чондэ отправились в обратный путь. Уже светало.

***

Бэкхён знатно поистерил, обнаружив своего непутевого отца в мешках с подарками. Успокоился он после обещания старосты купить на ближайшей ярмарке всё, что захочет буйное чадо, на что сын сделал вид, что поверил истории о разбойниках в их тихом селении. Вскоре папа вновь отбыл праздновать, но уже в компании родственников покойной жены, а к Бэкки пришел Лухан, чтобы вместе погадать в рождественскую ночь. - Слушай, дружище, что я тебе расскажу! – Лу был как-то необычайно взволнован. - Очередная сплетня? – Бён делал вид, что равнодушен, но глазами косил в сторону друга. - Конечно! Еще какая! – воодушевленно крикнул Лухан. – В общем, тетка Бо Ян видела, как Чанёль уходил топиться! - Что? – колени Бэкхёна вмиг обмякли, и он успел схватиться за стул. - Всё, не будет теперь тебя доставать кузнец. Сехун как услышал, сразу побежал к озеру тело искать. А ты чего так побледнел? - Ух, ну и замела пурга на улице! – В дом без стука вошёл Кёнсу. – Бэк, представляешь, я услышал от дядьки Бомсика, что от твоего отказа Чанёль повесился на мельнице за околицей. Чонин туда направился узнать, что да как. Тут Бэкхён вообще без сил рухнул на пол. - Как?! - Что ты врешь? – наехал на Кёнсу Лу. – Утопился он на пруду! - Фигню не неси! Повесился он! – С До спорить было бесполезно. - Утопился! – Глаза Лухана азартно сверкали. Уж очень он любил поспорить с приятелем. - Повесился! – насупил брови Кёнсу. - Перестаньте! – вскричал Бэкхён. – Что вы такое говорите? С Чанёлем всё хорошо. Это слухи! – На глазах наворачивались слёзы только от мысли, что всегда улыбчивого Пака может не стать. Тут вернулся домой и староста Бён. - Вот и утро рождественское наступило. А ты чего, сынок, такой смурной? – Отец стал снимать теплую шубу, стряхивая с нее кучу снега. - А это узнал, что Чанёль умер! – Лухану так и не терпелось поделиться новостью. - Ааа… Непутевый Пак? Слышал, слышал… Вот где я на его место нового кузнеца найду? Он, конечно, мне не нравился, как и тебе, сынок, но мастером своего дела был. Как теперь село без него до весны доживет? Последние слова сломили Бэкхёна, и он завыл во всю, чем очень испугал отца, но вызвал странный блеск в глазах друзей. - Чего ревешь? Зато теперь он к тебе приставать не будет.– Лухан приобнял приятеля и стал поглаживать его по спине. Бэк зарыдал еще громче. - И преследовать тебя не будет. И подарки всякие дарить. И серенады выть! - Он очень хорошо…хнык…поет! – сквозь рыдания смог вымолвить Бэкхён. - Конечно, конечно, а теперь не будет. Заживешь спокойно… - Да, сынок, теперь он к тебе точно не посватается, гад такой. Найдем тебе невесту или жениха, свадебку сыграем. Бэкхён зарыдал еще громче, хотя уже казалось, что это невозможно. Ему вторила вьюга за окном. - В общем, дурачка этого теперь не увидишь! – припечатал Кёнсу. - Хочу увидеть! Это мой дурачок! – запричитал Бэк. – Я же его люблю! - Ты же его всегда посылал? – совершенно неискренне удивился Лу. - Я капризничал! Он же самый лучший! Я замуж за него хочу! Как по мановению волшебной палочки, завывания как в доме, так и на улице закончились. Во дворе залаяла собака, а в окно постучались. - Хозяин, выходи. Встречай сватов! - Кого еще привело так раным-рано? Добрые люди по гостям не шляются. – Староста Бёнснова стал напяливать шубу. – Какие еще сваты? Бэк заинтересованно глядел на одевающегося отца, а затем подбежал к окну, но из-за наледи ничего не было видно. - Что там, Бэк? – зашептались Лу и Кёнсу, отталкивая друг друга от окна. - Не знаю, пойдемте посмотрим. Бэкхён быстро накинул верхнюю одежду и выбежал на крыльцо. От увиденного он потерял дар речи. Перед домом стоял Чанёль, держа на вытянутых руках какой-то красивый сверток, рядом улыбались Сехун и Чонин, а еще невдалеке под ручку с Минсоком стоял какой-то похожий на кота симпатичный парень, и Бэку то и дело мерещились небольшие красные рожки на его голове и кончик хвоста, дергающийся за спиной. Кроме того, из-за забора выглядывали лица любопытных односельчан. - Здравствуй, староста Бён. Просто за ранний приход, но влюбленное сердце ждать не может. Вчера Бэкхён при свидетелях обещал, что если я выполню его желание и достану…хмм…вещи драконьей королевы, то он выйдет за меня замуж. Вот, достал я то, что он просил. Теперь пришел за ответом, отдашь своего сына за меня? Староста задумчиво потирал подбородок, смотрел на Чанёля, который уверенно встречал взгляд потенциального тестя (Бэку очень пойдет белая фата, а значит именно он будет женой), на собравшуюся публику, особенно его внимание привлек Минсок, который хитро улыбался и не скрывал своего романтического отношения к странному незнакомцу. - Эмм… Наверное, стоит спросить у моего сына, хочет ли он стать мужем кузнеца. Он обещание давал – пусть и сейчас ответ держит. – Всё-таки старший Бён не зря стал старостой, он умел выпутываться из сложных ситуаций. Чанёль подошел поближе к крыльцу, на котором стоял его возлюбленный и кокетливо прятал нос в мех. - Бэкхён, о моих чувствах ты знаешь давно. Я принес тебе белье драконьей королевы, которая оказалась совсем не королевой, а королем, и вообще… Ты станешь моим мужем? – В глазах Пака горел огонёк надежды и целый костёр любви. Еще несколько часов назад Бэк покапризничал еще немного, но мнимая смерть Чанёля открыла истинные чувства. Бён под пристальным взглядом собравшихся спустился к кузнецу, посмотрел на свёрток, а затем скинул его им под ноги. - Ничего мне не надо, Чанёль. Только ты и твоя любовь имеют для меня значение. Я люблю тебя и стану твоим мужем! Счастливый кузнец не смог совладать с чувствами, схватил Бэкхёна на руки, закружил и поцеловал под громкие аплодисменты присутствующих. Вот так и закончилась рождественская история о любви. На свадьбе Чанёля и Бэкхёна гуляла вся округа, особенно веселились два незнакомых гостя высокий Ифань и миниатюрный Чунмён,а что они вручили новобрачным в качестве подарка никому не было известно, хотя по покрасневшим щекам Бэка и ярко-алеющим ушам Пака было ясно, что это что-то крайне интересное.