Часть 1
2 января 2018 г., 23:03
Она кладёт на стол маленький портативный диктофон в который вставлена косета. Кнопка плей ждёт своей очереди, странно пошатываясь. Видимо эта кнопка нажималась сотни раз, записывая разные голоса, передовая эмоциональную волну опрашиваемых лиц. Она поправляет свои волосы, приминая их пальцами обеих рук. Из сумочки достаёт маленькое зеркальце и помаду. Выдвинув её из чехольчика на дюйм, и прикрасив губы красным цветом, но не совсем красным, а красным как вишня переспелая на ветке, она втягивает губы и ещё раз проверяет покрас. Захлопнув крышку зеркальца, она говорит: –Ну что приступим!
Она садится на мягкую поверхность и её попка утопает, будто бы проваливаясь в пустое пространство. Но оно вдруг меняется на что-то более-менее уже выдержанное и отпружинившая её. Тёмно-персиковое пальто, переливается вмятинах и разных цветовых эффектах, при наложении светодиода. Она скрещивает свои ноги, которые окутаны в джинсы синего цвета, с шершавой и облезлой тканью. Такое чувство будто бы она стирает их чуть ли не каждый день. Своими тонкими пальцами правой руки она тянется к диктофону, а левой рукой держит приоткрытый блокнот с ручкой.
Маленькая лампочка на звукозаписывающем устройстве мигает красным и потом зелёным светом. –И так начнём! Представьтесь пожалуйста! Перед ней напротив закинув ногу на ногу сидит мужчина, в возрасте примерно двадцати восьми лет. Его волосы зализаны назад сильным фиксирующем лаком. На лице виднеется щетина, недельной давности. Сам он одет в обычную джинсовую рубашку и джинсы с серым кожаным ремнём. А так же обут в коричневые туфли, но цвет их напоминает болотную тину. Мужчина подносит сигарету ко рту на мгновение останавливается. Сжимает губы и щёлкает кремнем зажигалки. Синие пламя медленно сжирает бумагу обуглив табак. Мужчина выдыхает дым и говорит: – Марк! Стивен Марк!
Девушка что то карябает в своём блокноте, стуча кончиком ручки по бумаге. –А эм…. Марк скажите пожалуйста когда вы начали творческую деятельность?
Лампочка все ещё мигает на диктофоне, даже слышится трещание кассетной ленты! Она трётся об пластиковые углы аппарата.
– Когда я начал свою творческую деятельность мммм…..дайтека вспомнить!– говорю я покуривая сигаретку. Ну всё ещё было в детстве! Я любил рисовать и сейчас очень люблю! Девушка опять чёркает, что-то в своём блокноте. Переведя взгляд снова на меня, она задаёт второй вопрос, который похоже записан у неё на листке.
–Ага! А вот что вы видите в своих картинах, когда создаёте их? Что вы стараетесь передать зрителю?
Я нагибаюсь и цепляю пальцами ручку кружки с кофе, которая стоит на кофейном столике. Делаю пару глотков и выдыхаю дым от тлеющей сигареты. Ещё чуть-чуть тянусь к девушке и врезаюсь в её взгляд. Я вижу каждую каплю её подёргивающих нервов! Мои скулы расширяются и я улыбчиво отвечаю ей: –Боль! Страдания! Отречение!
Она немного дёргается от такого взгляда, вцепившись пальцами в рукоять ручки и сбивши дыхание. Потом она сглатывает слюну по горловому проходу, дабы та перебила сухость.
–Я поняла вас!
Я немного откидываюсь назад и произношу: –Почему вас? Давайте на ты!
Она делает снова заметку, но уже не уверенно и кивает в ответ.
–Идём дальше! Последняя картина которую вы представили обществу и зрителям? Я встаю отодвигая стул и подхожу к очень светлым выкрашенным в зелёном цвете обоям. Выкатываю мольберт на колёсиках, который накрыт белой тюлю. Девушка нахмурившись ждёт пика чего-то великолепного, покусывая край колпачка.
Я снова достаю из пачки другую сигарету и закуривши не спеша иду к стенке. По пути мои пальцы цепляют кусочек лоскутной белоснежной ткани, и перед её глазами открывается картина с названием внизу: «The Bugout».
Я делаю снова шаг и снова срываю ткань, но уже с другой рамки с названием: «At the bottom». Девушка всматривается в заляпанные холста и встаёт с дивана. Она плавно перетекает по комнате к картинам на стене.
–А что это?–задаёт она вопрос смотря на меня.
–А что ты видите в этих работах?– выдыхая дым говорю я, смотря в сторону журналистки. Девушка тянется кончиками пальцев к картинам, но вдруг останавливается. Она смотрит на меня. –Можно! Можно трогать руками! –говорю я сложив руки на груди выдыхая серый дым в потолок. Журналистка подушечками пальцев прикасается в засохшей краске. Краска немного даёт треск, но всё же сохраняет свой естественный цветовой фон. В её сознании, что-то вдруг перемешалось. Она чувствует, проходит через всё, что было связано с этими картинами. Немного погодя, она дотрагивается до второй картины и чувствует себя встревоженно. По её щекам начинают капать капельки слёз. Она поворачивается в мою сторону и шёпотом произносит: –Жалко! Мне жалко! Я просто улыбаюсь и говорю тоже шёпотом: –Мне тоже жалко!
Я подхожу к мольберту и резко втягиваю с него белую ткань. На большом холсте формата А-1 изображена обнажённая девушка с завязанными глазами. Её руки растянуты и уходят чуть ли не назад, а кисти рук окутаны железными серебристо-серыми кандалами. Внизу под ногами виднеется роза из которой яко бы и выходит тело девушки. Роза имеет кристаллическое–стеклянный вид и тёмные, холодноватые оттенки с бликами, а сам фон залит разными цветовыми оттенками, которые просто наляпаны в разных углах бумаги. Девушка хватается за лицо ладонями и приотодвигает пальцы создав щель для просмотра изображения.
–Что это? Мамочки! Что это?
Я прикуриваю снова и говорю: –Это «Иллюзии». Мы все живём в мире иллюзий, которые нам заменяют всё живое! Которые нам не дают спокойно жить! Которые руководят нашим настроем и нашими чувствами! Девушка начинает ещё сильнее тревожится. На этот раз её руки трясутся не скрывая вида. Она просто стоит в оцепенении и нечего не может сказать. Я просто падаю на диван из мягкой обивки и говорю: –А что видишь ты?
–Девушка поворачивает лицо ко мне. Трясущимися руками она делает очередные заметки и говорит: –Боль! Страх! Ненависть! Фальшивка!
Я отпиваю кофе с чашки и говорю: –Именно! Тут собрана вся боль человечества! Вся фальшь иллюзорного мира! Весь занавес розовых очков! – и показываю ей пальцами кавычки.
Журналистка отключает диктофон собирает сумку и покидает мою комнату.
Через неделю эта кровожадная работа оказывается на выставки художников.
В газетах о ней напишут, как «Психологическая встряска зрительского шока». Все кто увидел эту картину, видели в ней что то не обычное и видели своё отражение. Кто-то плакал, кто-то смеялся, а кто-то долго всматривался ища что-то загадочное, но каждый видел в ней себя, свои чувства, и иллюзии времени, которое создавала все удобства для общества!
