Под покровом небес

Идзуми упирается спиной о стену. Метрах в двух от девушки (там была кухня) расположилась скрипачка. Мисудзо, сидя за столом, отчаянно что-то бормотала себе под нос. Эти вздохи в стиле «а еще скучнее ничего не мог придумать?» были уже около четырех раз. Ах, нет, уже пять. Идзуми забавно фыркает, не в силах сдержать улыбку от происходящего. Однако, какая же милая семейная ссора у этих обоих происходит. И вот так каждый раз. Это просто какое-то столкновение двух упрямышей. Правда, одному уже давно перевалило за тридцать, а другой еще даже двадцати нет. Девушка смотрит на наручные часы, на левой руке, и сама от вздоха не удерживается. Почти десять часов, а они так и не обсудили сегодняшние планы. Если они вообще есть. Мисудзо разговаривает с Льюисом уже больше десяти минут и нельзя исключать, что всем их планам суждено будет просто превратиться в пыль. В любом случае, хорошо зная Канеко, может быть хоть что-то от них и останется, кроме пыли. Это не так важно. Если быть точнее, это вообще не важно. Идзуми совсем плевать, что будет, а чего нет. Она все равно молча продолжит выполнять данные ей указания, какими бы они и не были. — Ох, ну как же так?! — звучит позади. Идзуми выходит из своего укромного местечка и заходит на кухню. Синеволосая, опустив руки, опирается лбом прямо в стол. По ее виду можно было сразу понять, что желаемого она за эти минуты и вовсе не добилась. — Что-то не так, госпожа Мисудзо? — Да, не так! Она тут же выпрямляется. Руки скрещены, нога на ногу, а губы обидчиво надуты. Совсем как ребенок, который пытается строить из себя взрослую леди. — Во-первых, у меня не получается перестать тебя называть меня «госпожой»...ей богу, как в какой-то хентайном гаремнике... — последнее она добавляет шепотом и, для большей уверенности что ее не услышат, отвернувшись. — А, во-вторых, Лью сказал подводить наш спектакль к концу. К концу? Однако, в этом он оказался прав. Это будет только к лучшему. — И какие у нас сроки до конца этого спектакля? Вся детская обидчивость резко пропадает, вместо нее появляются ухмылка и некая возбужденность от того, что должно произойти. Мисудзо встает с места и, взмахнув подолом своего лазурного платья, идет прямо к выходу из номера. — Сегодня, — она оборачивается к собеседнице, и в глазах ее отчетливо читается уверенность. Как и всегда. — Сегодня прозвучит последняя песня, а после, как ни печально, придется открыть все карты. Синеволосая уже открывает дверь, чтобы выйти из номера. — Мисудзо, ты все еще в тапочках. Девушка сразу поникла. — Это ж надо было так момент испортить, Идзуми, — нервный смех. — В следующий раз хотя бы подожди пока я дверь за собой закрою, о’кей? Идзуми, слегка улыбнувшись, пожимает плечами. — Твои приказы противоречат сами себе, Мисудзо, — она ели как сдерживается, чтобы снова не употребить в своих словах «госпожа». — Уж, как выходит. Синеволосая закатывает глаза. В ее руках туфли под цвет платья. — Тьфу ты, — снова надувает губы, как дите малое. — Тоже мне, подруга. — Ты ведешь себя, как ребенок, госпожа Ми... — и все-таки, не удерживается. Для Мисудзо еще одно из сотни «госпожа» за последний час, окончательно выводит из себя. — Видел бы тебя Льюис, — хватает Идзуми туфлю, прежде чем та досягает цели. — Либо уже стоял бы с камерой, либо стал бы второй твоей жертвой на сегодня. Если не все сразу. Девушка, услышав такие доводы, невольно краснеет. Все так же злиться, но краснеет. — Если бы здесь был он, то в него полетели бы сразу две туфли.

***

Юко мирно спит в своем кресле, скрестив руки на груди. Рот слегка приоткрыт, девушка тихо посапывает. Накахара закатывает глаза, мысленно бранясь на нее. Удивительно. И как это можно сбить режим, который и так избит просто до невозможности? Чуя включает свет, от чего девчушка закрывает руками глаза от резкого света. — Юко, — начинает рыжий, подойдя к «рабочему» месту фиолетововолосой. — Когда я говорил тебе выбрать себе режим, я не имел в виду «сон для слабаков, зачем он тебе нужен вообще?». Девушка тянет тихое «м-м», протирая сначала сонные глаза, а затем еще и щеку по которой во время сновидений спокойно, чуть ли не рекой, текла слюна. — ...я же не говорю, что много кофеина в день вредно для организма, — бормочет она себе под нос. — ...а ты еще и ко мне лезешь... — Да-да, — безразлично говорит Накахара, даже толком не разобрав слов. — Ты закончила или мне нужно еще немного тебя подождать? Юко фыркает. Вот всегда он так. Вечно приходит и строит из себя приемного родителя, который недоволен всем и вся, что только можно. Каждый. Раз. Иногда даже толком без слов, одним взглядом и (во втором случае) это, черт возьми, пугает! — Да, мам, — говорит, потягиваясь. — Ты что-то хотела? Накахара глаза закатывает. С этим «прозвищем» ему остается только смириться, потому что по-другому он на эту мелкую мер...чудесную девочку, он никак повлиять не сможет. Парень достает из кармана свернутые в несколько раз листки бумаги и кладет на стол. Юко вопросительно на него смотрит, прежде чем взять листы и посмотреть что именно с ними не так. — Чо? — только и звучит. — Э..это шутка такая, да? Если да, то, как я уже и говорила, у тебя чувства юмора нихрена нет. — Вообще, я у тебя это хотел спросить, — хмыкает Чуя. Парень хоть и знал, что когда дело касается работы, Юко никогда бы такие выходки делать не стала, но что-то от себя он все равно должен был вставить. — Даже представить себе не мог, что какие-то жалкие клочки бумаги, могут настолько удивить, — продолжает Накахара, присев на край стола. Все листы были с текстом. С текстом и полной невозможности его прочесть. Последний был с отчетливым:

«не лезь не в свое дело:)»

—...не понимаю, — Юко мотает головой, наотрез отказываясь верить в происходящее. — К..как же так? Я же даже...не почувствовала ничего такого. Была так уверена, что даже не... Твою ж мать, почему ты сразу не сказал?! Парень немного безразлично пожимает плечами. — Заметил только на выходе. Ты вчера и так сильно устала, зачем мне было еще и добивать этим тебя? Если ты еще раз воспользуешься способностью, велик шанс, что ты просто умрешь. К тому же, вместе с этим и велик шанс того, что итог будет точно такой же, как и вчера. — Ты пришел, чтобы сказать мне о том, как я бесполезна? — Юко хмурится, хоть и знает, что просто так придти ради одного «бесполезно», он вряд ли смог бы себе позволить. Чуя фыркает. — Как мелочно, — вместе с этим, на лице его можно заметить всю серьезность происходящего. — Юко, мы связались не просто с какими-то психопатками-убийцами. Это что-то большее. Если раньше все что ты делала, это просто снижала до минимума смертность работников, между этим открывая несколько строк информации по поручениям босса, то теперь... Ты ввязываешься в то, во что не следует. — Ты на что намекаешь? — сердце как-то не так стучит, отдавая в висках. — Быть может, мы слегка поторопились, дав тебе так много риска и ответственности за собственную жизнь. Юко собственным ушам не верит. Она слишком долго добивалась этих условий, хоть какого-то внутреннего комфорта. Слишком долго и упорно работала, чтобы потерять все вот так легко. Хоть иногда и слегка пренебрегала своими обязанностями, но она ВСЕГДА выполняла все то, что ей поручали и говорили делать. Без всяких ошибок и угнетений совести. Спустя столько лет, это же наконец-то почти полная самостоятельность действий и уверенность в самой себе и своих силах. Пусть делает что хочет, но обратно она ни за какие коврижки не вернется! — ...нет... — звучит тихое отрицание происходящего. — Чуя, ты...ты не можешь так со мной... Она не успевает договорить. — Босс сказал дать тебе выбор: либо ты соглашаешься вернуться на прежнее место, либо же остаешься здесь, но с условием того, что ты будешь сообщать абсолютно каждую мелочь. Сообщать все то, что происходит в течение дня. И в твоих же интересах будет наконец-то воспользоваться номером отеля, а не спать на рабочем месте. Юко облегченно вздыхает. А она уже успела подумать о самых худших вариантах развития событий и даже о невыполнимых условиях. — Всего-то? Раз плюнуть. А я уже действительно переживать начала, ма. Мог бы и пожалеть немного детские нервы. Чуя снова закатывает глаза. — Если случится что-то серьезное, то тебя отправляют обратно, — он встает с места и направляется к выходу. Видимо, на этом разговор можно считать оконченным? — К тому же, не для того я в мафии работаю, чтобы жалеть каждого. Дорасти сначала до этого. Юко язык показывает. — Хотя, знаешь. Не могла бы найти мне кое-кого?

***

Время близится уже к девяти утра. Суббота. Некоторые еще до сих пор спят. — Куникида-сан, Вам как обычно? — интересуется все та же официантка, с первого этажа здания. Куникида, слегка улыбнувшись девушке, подтверждает. Без чашечки крепкого кофе с утра, он вряд ли успеет выполнить все то, что уже записал в свой график. — Кажется, ты здесь довольно частый гость, да? — интересуется Хи. Рыжая разглядывает содержимое своего кошелька. Его тоже немного потрепало при том нападении, пару дней. Хотя, если сравнивать кошелек с его хозяйкой в тот момент, то кошельку еще очень сильно повезло. — Уже выбрала что-нибудь? — парень, устроившись немного поудобнее, скрещивает на груди руки. Хи проводит пальцем по меню. И хоть она не была заядлой любительницей посидеть в кафе, выбирать из чего-то все равно нужно было. — У меня довольно скудное состояние, но, думаю, мне хватит. Куникида не удерживается от вздоха, мысленно выругавшись. И дело было вовсе не в сказанном, и даже не в Дазае (хотя, отчасти, из-за него). — Я заплачу, — говорит. — А? До Хи сначала даже толком не дошло. — Нет, не стоит, — на ее лице милая улыбка. — Серьезно, не стоит. Мне должно хватить. По крайней мере, на сегодня. Куникида просто вспоминает, как в тот день даже не заметил того, как Дазай куда-то ушел. Прошло всего пять минут, а он уже успел создать столько проблем за каких-то триста гребанных секунд. — Отчасти я тоже виноват в случившемся, поэтому стоит, — поправляя очки, добавляет: — А еще у Дазая здесь долг на полгода, и на него уже совсем никаких надежд нет. Рыжая тихо смеется. Уже понимая, что вряд ли ей удастся отказаться от такой «роскоши», она просто озвучивает свой заказ рядом стоящей официантке. И хоть было там не так уж и много, рыжая уже почему-то чувствовала, что ей этого будет многовато на один раз. Куникида слегка ерзает. Ему немного неловко от происходящего. Сидит с девушкой один на один, как на каком-то свидании. Даже толком не знает, о чем можно поговорить. О чем вообще можно разговаривать с «пленницей» агентства? О цветочках? О летающих птичках и чудесной погоде? Вряд ли. Хи, глядя на него, не удерживается от смешка. У парня лицо такое забавное, в данный момент. Похоже, нечасто ему выпадает такая учесть. — Раз уж, это тупик, то можно спрошу один не очень личный вопрос? — Конечно. В этот момент девушке захотелось скрестить пальцы. На удачу. — В агентстве все знают о моем положении? — Да. Даже скрещенные пальцы не помогли. Хи прикрывает покрасневшее лицо рукой. Значит про способность он ничего не рассказал, про то, что она работает в мафии и вовсе забыл, зато про беременность в первую очередь. Что б его... — Прибью этого придурка первым, что попадется под руку, — обещает это скорее себе, чем кому-либо другому. Куникида хмыкает. Уже не терпится на это посмотреть. — Лишь бы его это не осчастливило. Хи старается успокоиться, слегка хлопает себя по щекам. Понадобилось чуть больше десяти секунд, чтобы снова привести свои мысли в порядок. Этого уже не изменить, так что, остается просто смириться с происходящим. — Знаешь, ничего такого, но ты не очень-то и сильно похож на детектива, — это была некая попытка начать разговор. Официантка приносит заказ и, напевая про себя какую-то песню, уходит заниматься другими делами. — Раньше я работал учителем. — И что же, интересно спросить, изменилось в твоей работе? — Дети. — Да? — Хи смеется. — Они все те же, только старше. Намного старше. Эти слова бывшего учителя действительно звучат забавно. — Не завидую, — девушка делает небольшой глоток горячего чая. — А кем работаешь ты? — как бы «между прочим» интересуется Куникида. — Сможешь угадать? Это было бы намного легче, если бы на рыжей была бы ее собственная повседневная одежда, а не та, которую ей так вежливо ненадолго одолжила Наоми. Удивительным было то, что Хи уже успела с кем-то «подружиться» за такой недолгий срок пребывания в агенстве. — ...подработка музыкантом? — Я даже играть не умею, не то чтобы петь... — Хи смеется. Однако, это намного сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. — Через пять минут уже нужно будет подниматься, — говорит, посмотрев на часы. — Не думаю, что смогу так удачно попасть пальцем в небо. Хотя, может, ты студентка? — В свои двадцать два? Вряд ли, — смешок. — Хотя...если только по работе. — Оставишь все за завесой тайны? — Куникида допивает свое кофе. Девушка пожимает плечами. Почему бы и не сказать. В конце концов, Куникида кое-что рассказал о себе, почему бы и ей этого не сделать? — Об этом мало кто знает, но... — рыжая тянет, думая как бы поточнее выразиться. — ...я пишу небольшие рассказы для журналов. Парень приподнимает правую бровь. — Ты писатель? Девушка нервно смеется. — Ну, не совсем, — от некой неловкости она чешет затылок. — Если точнее, то до этого еще довольно далеко. Наверное. Хотя, это просто небольшое хобби...из-за которого приходится выкидывать испорченной бумаги больше, чем бытового мусора. — Вот как, — такое высказывание его несколько забавляет. Пока Куникида расплачивается, Хи продолжает пить чай. Скорее всего сестрица Кое не об этом чае говорила, но и этот тоже ничего. — Доброе утро, Куникида-сан, — проходит мимо Ацуши. — Доброе утро, Хи-сенпай, — вслед за ним прошмыгнула Кека. От таких формальностей Хи подавилась, а после начала нервно смеяться. Куникида успел выловить только Изуми, а после, приставив к «пленнице», умчался прямиком в агентство. Девочка, не имя ничего против этого, присаживается напротив рыжей. От одного только взгляда ее изучающих глаз, Хи становится несколько неловко. — Кека, ты же уже не работаешь в мафии, почему «сенпай»? — интересуется. Синеглазая ненадолго отводит взгляд, вспоминая некий инцидент. — Хи-сенпай, вы все равно старше, к тому же... — Боже, не напоминай, — Хи жалобно стонет, прикрывая покрасневшее лицо руками. — Ну и как же можно быть до такой степени болтливым? Кека тихо посмеивается, уже понимая, что Дазай сегодня получить увесистых люлей за такую выходку. — Ты тоже никому не сказала, откуда я, да? Девочка кивает. — Ацуши знает, но, мне кажется, ему все равно, — добавляет. — Но ровно до тех пор, пока вы не представляете никакую угрозу для агентства. Хи пожимает плечами. Кто знает? Быть может и такое... — В любом случае, — тянет рыжая, выпив только чуть больше половины чашки. Слишком горячий. — Как тебе твоя новая жизнь? Кажется, ты здесь неплохо обустроилась. Кека скрещивает руки на груди. — Это...трудновато. — И это нормально. — Хи разводит плечами. — Все поменялось на противоположное, причем не постепенно, а конкретно резко. С этим довольно трудно свыкаться. Это почти то же самое, когда раньше старался никого и пальцем не трогать, а после тебе дают в руки пистолет и только одну возможность «убить». Ее первый выстрел — промах. Второй тоже. Всему виной были дрожащие руки. Цель первого убийства была просто выжить, так сказать, спастись. Результат не зависел ни от кого другого. — Ты в этом возрасте отвыкаешь «убивать», а я в этом наоборот училась это делать, — Хи вздыхает. — Не знаю к лучшему или к худшему, но я все еще здесь. С такой-то работой, вопрос лишь в одном: насколько? — Хи-сенпай, вы себя загоняете. Совсем скоро мы наконец-то расправимся с этими «новоприбывшими» эсперами, а затем же все снова будет идти по своему течению. Совсем так, как и должно. Чашка пуста. — Может быть ты и права, малышка Кека, — рыжая не сдерживается от того, чтобы потрепать ее по волосам. — А сейчас, пора бы нам вернутся, пока кто-нибудь волноваться не начал. Кека пристально смотрит. — Вы и половины не съели, хотя порция маленькая. Хи нервно смеется. — Нет уж, в меня больше не влезет. — ...вы не изменились. Рыжая чешет затылок от неловкости. — За такой-то срок? Ни капли, хотя, стоило бы... Понадобилось чуть меньше двух минут, чтобы неспешным шагом добраться до этажа, на котором расположилось агентство. Они пришли бы намного быстрее, если бы не эти занимательные разговоры, за которыми всегда довольно быстро летит время. Оказавшись за три метра от нужной двери, обе подмечают одну странную вещь. — А где дверь? — озвучивает свои мысли Изуми. — Держись за мной, — говорит Хи, преграждая девочке дорогу вперед. Кека кивает. Не проходит и нескольких секунд, как тут же появляется «снежный демон». Они как можно тише подкрадываются к двери. Сейчас бы точно не помешал пистолет. — У меня только один вопрос, — слышится до боли знакомый голос. Хи с Кекой переглядываются. Рыжая заглядывает внутрь, а после облегченно вздыхает. «Снежный демон» исчезает. — Где, мать его, Даз... Парень не успевает договорить. — Чуя! — с радостным криком Хи напрыгивает на него со спины. Бедняга Ацуши, накрытый дверью, лежал в сторонке. Однако, как хорошо, когда есть регенерация. Жаль только, у двери такой нет. Придется раскошелиться на вторую, за этот то месяц. Из-за диванчиков выглядывает Дазай, который хоть и часть своего имени, но все равно услышал. Сначала лицо его было безразлично к происходящему, затем же становится слегка удивленным от понимая что к чему, а после...полное отвращения. Чуя? Кецудо, мать твою, серьезно?! Чуя, в буквальном смысле, прихренел с происходящего. Может, если бы он знал что будет вот так, то был бы меньше шокирован происходящим. Хотя... — Мать твою, Кецудо, ты что здесь еще дел... АЙ! — и вновь ему не дают договорить (что за жизнь-то такая?). За то, что он назвал ее по фамилии, Хи дергает его за волосы. — А маму мою в это не ввязывай, — она мягко улыбается и, честно говоря, Чую это несколько пугает. И не только его. Кека помогает Ацуши подняться на ноги.

***

Мисудзо напевает какую-то симфонию, названия которой, к сожалению, Идзуми не то чтобы не помнит, просто напросто не знает. Напевая, скрипачка предпринимает попытки расчесать свои непослушные волосы. «Как хорошо, что Льюис этого не видит», — только и звучит в голове блондинки. Этой идиллии не суждено было просуществовать дольше трех минут, поскольку, после сотой попытки Мисудзо с громким стуком кладет расческу на стол. Идзуми вздыхает. Ну, сейчас начнется... — Что-то случилось, гос... Мисудзо? — Идзуми, помоги, — жалобно тянет скрипачка, взяв подругу за руку. Блондинка поднимается с места и встает позади Мисудзо. Берет какую-то бутылочку со столика и делает пару пшиков на волосы, кладет обратно. Берет несчастную расческу, и, прежде чем начать, проверяет все ли нормально. Слегка распрямив, начинает расчесывать с самых кончиков, постепенно поднимаясь вверх. Канеко же делала все наоборот, начинала с самого верха. Начинать нужно с малого, а не сразу стремиться к большему. — Говорят, что спутанные волосы присуще людям со спутанными мыслями, Мисудзо, — подмечает. — Ты сомневаешься в том, что делаешь? Мисудзо фыркает. — Конечно, нет. Однако, скорее всего это правда. Она ведь всего лишь выполняет порученное ей задание, по пути расправляясь с лишними пешками. — Неужто Льюис опять сказал тебе лишнего? — Этот дурак постоянно много лишнего болтает, — Мисудзо надувает губы. ...как дети малые. Оба. — Так что же тебя так сильно волнует, Мисудзо? Ты с недавнего времени начала слишком часто забывать мелочи. Хоть и незначительные, но все же, не думаю, что раньше ты бы вспомнила о том, что забыла снять тапочки только у выхода. У выхода из отеля. Канеко снова фыркает. И хоть в первый раз Идзуми предупредила ее о тапочках, то во второй, по «приказу», промолчала. — Дядюшка Кадзуо. Он так странно ведет себя с самого начала этого задания. — И не удивительно, — пожимает плечами Идзуми. — Ведь где-то в этом городе его пропавшая племянница. Думаю, ты и сама понимаешь каково ему из-за того, что мы должны сделать. Скрипачка вздыхает. И все-таки, кое-чего она все равно не понимает. — Это да, но я имею ввиду не это. Он не переживает за нее, мне кажется, ему плевать. Но дело даже не в этом. В последнее время дядюшка Кадзуо стал чересчур слишком мягок и...заботлив? У меня такое ощущение, словно бы он знает того, чего не знаем мы. Так и есть. — Они с Льюисом хорошие друзья. Не исключено и то, что он тоже знает. Идзуми кладет расческу на стол. — Ну вот, готово, госпожа Мисудзо. Скрипачка сдувает прядь со лба. — Десять минут. За десять лет моих стараний это маловато.

***

Чуя уже во второй раз в этом месте, но оба эти случая существенно отличаются. Первый был утром, с целью «навестить» Осаму и пролить света на ситуацию. В первый раз он никак не ожидал увидеть Хи, хоть и представлял такой исход. Все оказалось как нельзя проще, чем он сам себе накрутил в голове. Когда он шел сюда после работы во второй раз, у Чуи уже была четкая цель. ...и вот он стоит здесь уже больше двадцати минут и ждет понятно чего. Ждет и курит. В здание заходить и вовсе не думает. Разговаривать при врагах, кажется, не самое лучшее решение. Уже тридцать минут. — Чуя, как вообще можно быть настолько упрямым?! Чуя хмыкает, пожимая плечами. Между тем, это только что вышедшую девушку нисколько не успокаивает. — Неужели так сложно было просто зайти, сказать пару слов и просто выйти?! Ты бы еще... Она не договаривает только из-за того, что парень ее обнял. И как после этого на него злиться? — Дурак, — выдает Хи, слегка краснея. Он проводит пальцами по ее волосам, старается не дышать. Не хочется испортить все запахом табака. — Не понимаю смысла всего этого, — Чуя отстраняется. — Из-за чего ты здесь задержалась? Девушка улыбается. — Сестрица Кое будет рада услышать что-нибудь новое про малышку Кеку. Чуя закатывает глаза. Оспаривать или делать еще что-нибудь он не собирается. Это будет бесполезно. Пусть делает то, что ей нужно, а потом уже и разберемся. — В любом случае, — тянет Накахара. — Кажется, Гин за тебя переживала. Хи слегка удивлена таким заявлением. Вспомнив об обещании придти, а затем же еще и о Тачихаре, девушка начинает нервно смеяться. — Эхе, Чуя, можешь потом вместе со мной к ней сходить? Она же меня прибьет за это... Забавно... — А вот с этим разбирайся сама, — ухмыляется.— Да, кстати. Насчет тебя. Хи снова начинает нервно смеяться, готовясь к худшему. Она бы предупредила, правда...если бы телефон не был вдребезги уничтожен одним несчастным падением на чертов асфальт. — Чу, я бы позвонила, правда, но... — она не договаривает. Чуя достает из кармана плаща телефон, протягивает рыжей. — Это я уже знаю, — говорит. — Поэтому принес твой второй. Это, во-первых. Хи забирает свой телефон. Наконец-то хоть какая-то связь да будет. — Во-вторых, — в руках Чуи небольшой пакетик, наполненный чем-то.— Это я еще с прошлого раза задолжал. Любимое печенье? — Чу, — слишком сладко тянет она. От таких милостей, она снова начинает краснеть, слегка прикрывает лицо. — И, в-третьих, — Накахара касается губами виска девушки. — Будь осторожна.