Правильные приоритеты

Кощей смотрит на происходящее вокруг, презрительно дергая губой. Не сказать, что на своем веку он повидал мало всякой бесовщины, чтобы сейчас удивляться, но все вокруг он считает чистой воды глупостями людскими. Кому вообще придет в голову рядиться в чудищ кроме как на колядки? Тем не менее, люди вокруг выряжены один краше другого, и даже Водяной сейчас кажется в своем облике весьма и весьма обыденным и непримечательным экспонатом. Вон, тот мужик в платье девицы и с ушами кота бродячего напрягает Кощея куда больше.  — Я же говорил, развлечемся, — хмыкает Иван, пританцовывая рядом. Князь морщится, отпивает яркого цвета пойло из стеклянного тонкого стакана. Громкая музыка бьет по ушам, сверкающий сотней оттенков свет слепит, когда случайно попадает в глаза, а людская давка из всех ряженных напрягает. Развлекутся они, ага, как же. Кощей, кисло глядя на Ивана, мысленно прикидывает, насколько подлым будет стащить сейчас у молодца меч и «по-тихому свалить», как выразился бы Иван, в родной мир. Вообще, если быть уж честным, кажется, остальные весьма и весьма развлекаются. К Бабке пристает вон молодежь, позируя с ней для застывших картин на маленьких экранах, Василиса вовсю учится танцам Иномирья, Водяной горделиво помахивает хвостом, а отроки какие-то вокруг него то за ус дернут, то чешуи кусок стащить попытаются, да все приговаривают «Вот так крафт, мужик, охре-е-енеть!». Пара молодых богатырей, что навязалась с ними, вовсю очаровывают иномирских девиц россказнями о своих ратных подвигах, не совсем понимая, почему те заливисто хихикают и хвалят их за творческих подход к «пикапу». Что такое «пикап», никто из них не знает, но, видимо, что-то очень хорошее. На этом празднике жизни Кощей ощущает себя максимально лишним.  — Ой, да ладно, вот только не говори, что ты не удивлен тем, как в наше время праздники проводят, — ухмыляется Иван, протягивая ему более цивильный по цвету напиток.  — Я дивлюсь глупости вашего мира, — вяло отмахивается князь, но напиток все-таки берет.  — Это виски и, полагаю, он куда лучше дамских коктейлей. Как его тебе вообще бармен дал…  — Ваше пойло ни на миг не сравнимо с нашими пивом и настойками, — скептично смотрит на него Кощей, однако все-таки отпивает пару глотков. Фыркает. — Дрянь. Иван присаживается за стойку рядом, залпом допивая яркий коктейль, что он забрал у князя. Присвистывает:  — Чем ты ему заплатил за нормальный санрайз, старик? Теперь хмыкает уже Кощей.  — Сказал ему, что плату за все внесешь ты, — он пожимает плечами. — В конце-то концов, тебе и так придется это делать. Те бумажки, что ты дал нам на входе, кончились в первые полчаса. Князь смотрит в толпу. Черти, кошки, твари ползучие, нечисть. Даже пара молодцев, кличущих себя его, Кощея, именем. И все танцуют, смеются, веселятся, кто-то развратничает на диванах, кто-то пьет здесь, за стойкой. Он думает о том, как же безумен этот мир. Это, в общем-то, частично оправдывает те странные поступки, что иногда делает Иван. Кощей думает, что проживи он тут хотя бы пару лет, точно бы сказился на голову, иначе и не сказать. Кощей выхватывает хмурым взглядом темных глаз из толпы знакомый силуэт и несильно толкает Ивана локтем, кивая куда-то в гущу людей.  — Шел бы ты, витязь, пока Василису-то твою не увели те славные молодцы. Смотри, допляшется ведь без тебя, — он выгибает бровь. Иван вглядывается туда, куда указал князь, и подскакивает.  — Сейчас вернусь, — с тяжким вздохом говорит он и воинственно расправляет плечи. Василиса, перехватившая пару коктейлей и, судя по всему, решившая, что она — богиня дискотеки, перешла в тесный контакт с иномирскими юношами и явно планировала продолжить знакомство в еще более тесной плоскости, даже если и сама того не подозревала. Кощей хмыкнул, наблюдая, как Иван ненавязчиво протискивается сквозь толпу к ней, неловко пританцовывая, и отвернулся к стойке.  — Еще. Такого же, — он отставил почти пустой стакан, вздохнул и взялся за разглядывание за спиной бармена заставленных самыми разнообразными бутылками стеллажей. Оставалось только дивиться, сколько разных настоек делают в этом мирке. День всех Святых. Что за бесовщина? Кощей покачал головой. Праздники здесь соответствующие.  — Сдал ее на руки Водяному, он обещал приглядеть, — вздохнули сбоку, а потом Иван снова уселся рядом. Кощей вздохнул, а потом беззлобно поинтересовался:  — На кой-черт сдал? Шли бы развлекаться. Не так часто теперь в этот мир выбираешься. Пользуйся случаем. Поверь, богатырь, со мной здесь сидеть не надо, — он хмуро глянул на отданный ему барменом стакан. Музыка шумела нервными волнами. Иван помолчал.  — Ну, я учусь правильно расставлять приоритеты, — пожал плечами он, наконец, и перехватил стакан, когда князь уже потянул к нему руку. Это заставило-таки Кощея взглянуть на него. И вкрадчиво поинтересоваться каким-то недоверчивым, недоуменным голосом, точно Иван совсем крышей поехал:  — Предпочитаешь возиться с полумертвым ворчливым стариком компании молодой прекрасной чародейки? Иван смотрел задумчиво. Пожал плечами, уточнил осторожно:  — Даже если и так? Тем более, старик, кажется, не против. Слушая тараторящий шум мелодии, от которого медленно начинала болеть голова, князь окончательно уверился, что музыка Иномирья по душе ему не пришлась. Думать об этом было, вообще-то, намного спокойнее. Куда уж лучше, чем продолжать этот в высшей степени неловкий и отчасти опасный разговор. Сменить тему было проще. Кощей посмотрел на одну из тыкв, что расставлены на стойке с фонариками внутри.  — Ваши иномирские реалии совсем безумны, — слишком явная попытка ответвить разговор. Такую-то уж Иван поймет, не совсем же дурень, верно? Есть вещи, в которые лезть не стоит. По крайней мере, в эту — уж точно, Кощей знал наверняка. Самый безумный из иномирцев снова пожал плечами.  — Ну, знаешь ли, кое-что хорошее в наше время все-таки есть. Князь повернул голову, выгнув бровь, и дернул плечом.  — Хоть что назови. Неловкая улыбка хорошего явно не предзнаменовывала. Ледяной руки, безжизненно лежавшей на стойке, коснулась другая — теплая, живая, сильная. Переплела пальцы, игнорируя все слабые попытки вывернуться из теплой хватки.  — Нас воспитывают эгоистами, и приоритеты мы себе расставляем сами. Невзирая на традиции и обычаи. Весомый аргумент.