Найди меня, если сможешь.

      На следующее утро я встала в прекрасном расположении духа. Такое чувство, что заново родилась!       Родители удивились вчера, увидев меня в футбольной форме, сияющую после всех полученных ощущений. Но мой рассказ о всех приключениях того вечера был довольно скуп. Не особо люблю делиться всеми своими радостями с окружающими. Что-то должно всегда оставаться при мне, чтобы я чувствовала себя не настолько открытой и всем вокруг понятной личностью. Таким образом, то, что Оливер поцеловал меня вчера, осталось только в моей голове. Меня ведь впервые мальчик поцеловал! Нет, ну конечно были все эти детские развлечения в садике, или тот же Дени — он иногда может себе позволить чмокнуть меня в щеку, когда его переполняют эмоции, но в этот раз… В этот раз все было по-другому. Это был не Дени и не маленький ребенок, это был Оливер. Красавчик Оливер. Капитан школьной футбольной команды Оливер. Парень, который старше меня, который мне, похоже, нравится. Уж не знаю, уже считать это влюбленностью или еще рано, но симпатия явно есть, причем с обеих сторон.       Улыбнувшись своим мыслям, я прошла в ванную. Вообще, когда я в таком хорошем расположении духа, мне сразу хочется рисовать. Я даже не стала спускаться на завтрак, подумав, что еда от меня никуда не убежит.       Достав скетчбук, я взяла в руки карандаш и задумалась. Решила нарисовать то, что первым придет в голову. Естественно, в сознании тут же возник образ Оливера на вчерашней игре. Я сделала первый штрих.       Рисование всегда поглощало меня с головой, я могла не слышать окружающего мира, полностью увлеченная работой. Мне ужасно нравилось это состояние полной изоляции и абстрагирования от всего. Не было никаких рамок, в которое могут упираться мои идеи, не было никого, кто говорил бы мне, как и что делать. Это был мой личный маленький мир с моими законами и правилами, здесь все было так, как я хочу. Рисунки могли быть несуразными, написанными теми красками, которые вовсе не сочетаются, я могла просто придумать что-то нереальное и вдохнуть в это жизнь с помощью собственного воображения и карандаша. А еще, создание картины всегда помогало отвлечься от проблем, если они были, или выплеснуть все те эмоции, что переполняют меня порой. Кто-то занимается спортом, бьет посуду, а я — рисую. Бывали дни, когда я рисовала что-то с таким упорством и яростью, что потом сама пугалась этой агрессии. Подобные эмоциональные рисунки-бомбы зачастую сгорали в камине на первом этаже. Лучше так, чем кричать на кого-то, бить кулаками стены и крушить все, что под руку попадет. Не надо думать, что я не могу себя контролировать, и у меня не все нормально с головой, раз негативные ощущения иногда посещают меня. Это нормально. Тем более, мама говорит, это влияние переходного возраста. Может, она и права. Мне-то откуда знать. Вот и сейчас я не могла поделиться всей радостью с родителями или друзьями, но могла воплотить все в рисунке, и только этот скетч и стены моей комнаты будут знать, что таится в обычном на вид портрете. На моем рисунке Оливер бежал по полю, оглядываясь на кого-то через правое плечо, повернув лицо ко мне. Его волнистые волосы частично упали ему на лицо, частично летают в полном беспорядке из-за бега. Одежда облепила парня спереди под влиянием скорости и ветра. Он улыбается, как будто он играет в догонялки со своим хорошим другом, который все никак не может его поймать. Мышцы ног и торса напряжены, подтянутое тело парня рассекает воздух. Кажется, что встряхни я лист скетча, Оливер побежит по нему, как настоящий, рассмеется, повернет голову по направлению бега, ноги заработают еще быстрее, волосы разметаются, и он унесется прочь с этого листа, из моей комнаты, из дома, и затеряется где-то в маленькой стране счастливых нарисованных человечков.       Так, пора и о себе подумать. Мой живот уже начал тихонько петь песни умирающего кита, самое время поесть. Захлопываю скетч, иду вниз, на кухню.       Подобные завтраки я называю «Американская мечта»: яичница из двух яиц с беконом, помидорами и зеленью, апельсиновый сок и кусок чизкейка на десерт. Умяв это все в рекордные сроки, я вдруг вспомнила, что Оливер обещался прийти, но не сказал, когда именно нагрянет. Стоит прибраться в комнате, вдруг, удастся еще раз использовать его как модель.       Пока я убиралась, пришла мама и сказала, что уедет на пару часов в магазин, так что я на хозяйстве. Несказанно обрадовавшись подобному факту, я пообещала вести себя хорошо и не разгромить дом в ее отсутствие.       Проводив или, лучше сказать, выпроводив, маму, я залезла в сеть, чтобы посмотреть, не онлайн ли Оливер. Увидев, что парень в сети, решила уточнить наши планы на день.             Клэр:Хей, футболист             Оливер:Хей, художница             Клэр:Какие у нас планы на день?             Оливер:Смотря, что ты хочешь. Дай мне свой номер телефона             Клэр:Мама уехала на пару часов, и у меня есть прекрасный план, как провести это время. Вот придешь ко мне, получишь номер телефона             Оливер:Как коварно ты заманиваешь меня к себе, хитрюга. Ну ладно, я уже лечу, жди             Клэр:Жду, — я захлопнула ноут и стала просто сидеть и смотреть в окно на подъездную дорожку к дому. Не прошло и пяти минут, Оливер появился в поле моего зрения. То ли я так пристально смотрела, то ли Оливер видит сквозь занавески, но, подойдя к двери, он вдруг резко обернулся и посмотрел прямо на меня. Во всяком случае мне так показалось. Потом парень наклонил голову, хитро улыбнулся и поманил меня пальцем. Я удивленно смотрела на него сквозь занавески. Он снова поманил меня, иди, мол, открывай, смысл звонить, если ты и так меня видишь. Я вздохнула и пошла вниз. Ну и странности у нас. -И что это было? — вместо приветствия спросил он, входя. -Я могу спросить то же самое, — я закрыла за ним дверь и стала подниматься по лестнице, молчаливо приглашая его идти за мной. -Ты прям как принцесса в башне, сидела у окна и ждала своего принца. -А принц оказался ленивым, не смог даже в колокольчик на воротах позвонить, — не осталась я в долгу. -А чего зря звонить, — он пожал плечами. Мы вошли в комнату, и Оливер первым делом плюхнулся на мою кровать. -Располагайся, будь как дома, — с усмешкой сказала я. -Я этим и занят, — не менее саркастично ответили мне, — Что там за план? Я почти уверен, что знаю его. -Ну, поделись же своими догадками, — я села в подвешенное к потолку кресло. -Я буду моделью, — он принял нарочито-расслабленную позу, лежа на боку и поставив одну ногу, согнутую в колене, на покрывало. Он небрежно тряхнул волосами, эстетично положив руку с тонким запястьем на согнутое колено, второй рукой подперев голову. Хорош, черт. -Какая проницательность, Шерлок. -Хочу графичный портрет, — заявили мне. -Готовился всю ночь к этому разговору? Терминами кидаешься, — я улыбнулась и достала карандаши. Графика так графика, мне она всегда нравилась. Последующие полтора часа были посвящены написанию Оливера в моем скетче. Ой, кажется мне, ближайшие пару месяцев все мои рисунки будут сделаны в этой направленности.       Оливер стоически выдержал испытание позированием, даже почти не приставал с вопросами, когда я уже закончу. В этот раз все прошло в более спокойной обстановке, не было никаких мыслей по поводу того, что мы мало знакомы, а он иногда весьма странно на меня смотрит, и прочей ерунды. Естественно, когда наши взгляды неожиданно встречались, у меня перехватывало дыхание и становилось больно где-то между ребрами, но я старалась не подавать виду. «Что он пытается разглядеть во мне?» — это единственный вопрос, возникавший в голове время от времени. И между прочим, я отвечала ему не менее изучающими и глубокими взглядами. В пользу юноши могу сказать, что он ни разу не отвел глаз, хотя весьма многие, знакомые со мной, не любят, когда я пристально смотрю им в глаза, сразу смущаются или злятся или впериваются в меня так же, а потом закатывают глаза и говорят, чтоб я не пялилась. Когда процесс уже близился к завершению, Оливер вдруг заговорил: -Слушай, ты всегда работаешь в тишине? — я рисовала его лицо в профиль, но при вопросе он посмотрел на меня, так что пришлось оторваться от создания шедевра. -Нет, конечно, я вообще никогда не рисую в тишине, у меня всегда работает стереосистема. -И почему она не работает сейчас? — он вопросительно изогнул бровь, чуть опустив голову и глядя на меня исподлобья. Так, надо запомнить эту картинку для будущих портретов. -Потому, — слегка взмахнув карандашом, начала я, — Что, во-первых, моя музыка — мой личный маленький мир, в который я пускаю далеко не всех, и, во-вторых, не всем нравится то, что я слушаю. -Я не достоин посетить твой маленький мир? — он обворожительно улыбнулся. -Я еще не решила, — я изобразила глубокую задумчивость. -Да ладно, я хочу послушать, — упрашивал Оливер. -Еще рано, — я наставительно подняла палец. -И что же я должен сделать, чтобы еще немного узнать тебя? -Ты должен стать человеком, который, если услышит мою музыку, не осудит мой выбор или никак не покажет свое осуждение. -А ты не думаешь, что твоя музыка — твое сугубо личное дело, и никто не в праве указывать что тебе слушать? -Конечно, это так, но у всех уже есть свое устоявшееся мнение, разделяющее музыку на ту, что нам нравится, и ту, что нет. Вдруг, моя музыка будет именно той, которая не нравится тебе? Что ты будешь делать? Ведь получится, что я не оправдала твоих ожиданий, — я глянула на него с вызовом. -Тебе должно быть плевать на мнение окружающих. -На мнение окружающих — да, на твое — нет, — сказала я, а увидев, как удивленно взметнулись его брови, поняла, что сказала. -И чем это я отличаюсь ото всех? — он прищурился, с улыбкой глядя на меня. -Не рановато для таких откровенных разговоров? — я сложила руки на груди. -Ты защищаешься? — я чуть мотнула головой, говоря, что не понимаю, о чем он, — Ты скрестила руки на груди, это стандартная защитная поза, ты пытаешься отгородиться от меня и моих расспросов. -Где ты это вычитал? -На одном сайте, — сознался он, — Интересуюсь психологией. -Похвально, — так и не опустив рук, проговорила я. -Послушай, давай так, сейчас я отстану, но ты пообещаешь, что как только решишь, что я достоин услышать твою царскую музыку, недоступную никому, ты тут же сообщишь мне об этом. -Идет, а теперь, — я указала на него карандашом, — Отвернись от меня, — и мы продолжили работать.       Когда портрет был дописан, а я разглядывала блестящие от графита подушечки пальцев, Оливер подошел ко мне, взял скетч с моих колен. Его длинные волосы при этом движении скользнули по моей щеке. Приятно…       Парень придирчиво разглядывал самого себя, а я отправилась мыть руки. Когда вернулась, Оливер сидел за моим столом и смотрел на скетч, что лежал перед ним. -Что-то не нравится? — спросила я, не понимаю причины столь долгого созерцания. -Нет, все нравится. Я просто понять не могу, как ты это делаешь. Это же я! -Капитан Очевидность, — я закатила глаза и плюхнулась на кровать. -Нет, ну с фотографией все понятно, но как ты рисуешь? — он оглянулся через плечо. -А как ты играешь в футбол? — ответила я вопросом на вопрос. -Логично, — парень отвернулся обратно. -Что дальше делать будем? -Я могу взять какую-нибудь твою книгу? -Конечно, только аккуратно. -Это еще один твой мир? — он с улыбкой посмотрел на меня, вставая из-за стола. -Да, но побольше, — я с интересом наблюдала за ним. -И почему ты впускаешь меня в него? Может, мне не понравятся твои книги. -В этом случае ты просто идиот, — просто сказала я. -Даже так? — он усмехнулся, я кивнула, — Ну да, тут же книги на любой вкус и цвет, трудно найти что-то что может не понравиться. -На самом деле, тут очень много фантастики, научной и обычной. Приключений и романов тоже немало. Хотя и серьезные произведения ты тоже найдешь, — я подошла к стеллажу, проведя пальцами по корешкам книг, и встала рядом с Оливером. Он посмотрел на меня с высоты своего роста. -И что же ты любишь больше всего? -Фантастику, — немедленный ответ. -Почему? -Это очень увлекательно, путешествовать по мирам, которые писатель придумал сам, как будто ты залез ему в голову. Те книги, где есть конкретные места на Земле и описаны реально возможные события, конечно, интересны, смотря какой сюжет, но вот читать про что-то невероятное, узнавать мечты или догадки автора о разных вещах — это захватывает. Сколько людей, столько и мнений. Вот взять, например, расу людей. Один писатель представит тебе версию, что нас создал бог, другой скажет, что мы эволюционировали из млекопитающих, а третий, чья книга будет самой интересной для меня, начнет уверять, что человек — колонизатор планеты, что мы вообще не с Земли, и станет приводить этому свои объяснения. Он изложит их так, что у тебя перевернется весь мир, потому что ты задумаешься, а вдруг это и в правду так? Если столь многие верят в бога, то почему нельзя поверить, что люди, может быть, выведенная инопланетянами раса, а может, просто самостоятельная популяция из другой галактики, потерявшая все свои знания в ходе каких-то событий и теперь вынужденная познавать планету и космос заново? -Завораживает, — тихо проговорил Оливер, его взгляд был немного рассеянным, как будто он обдумывал услышанное. -Именно, — я посмотрела на свою библиотеку. -Есть книга, которую ты еще не прочла? -Да, вот, — я указала на «Автостопом по галактике» Адамса. -Может, будем читать ее вместе? — парень снял книгу с полки и повертел в руках. -Как ты себе это представляешь? -А вот так, — он взял меня за запястье и заставил сесть на кровать, сам устроился рядом. Он положил книгу на колени, осторожно открыл ее, стараясь не особо повредить еще не погнутый корешок. Посмотрев на меня глазами ребенка, который предвкушает новую забаву, Оливер посмотрел на первую страницу книги, мягко провел по ней ладонью.       Его мягкий тихий голос заполнил мое сознание: -Далеко-далеко, в не замеченных картографами складках давно вышедшего из моды Западного Спирального Рукава Галактики, затерялась крохотная, никому не интересная желтая звезда…       Я полностью превратилась в слух. Перед моими глазами вставали образы, описанные в книге, мое сознание, ведомое вкрадчивым голосом Оливера, уносило меня все дальше вглубь космоса.       Я потеряла счет времени, растворилась в уюте этого момента, в его прелести. В голосе парня рядом.