Напротив

После полуночи жизнь в и без того тихом районе и вовсе замирала. Ради чего Кларк сюда и переехала месяц назад. Она словно охотник в каменных джунглях – затаилась среди опустевших проулков, застывших зданий, чернеющих окон, потухших фонарей. Сидела, не шевелясь. Бегал лишь взгляд туда-сюда, от края до края белого листа перед собой. Кларк закусывала губу. Ждала. Пока откуда-то изнутри, из глубины не покажется вдохновение. Сила на то, чтобы не просто взять в руки карандаш, но и начать им рисовать. Что-нибудь. Хоть что-то. Кларк ждала весь последний месяц, но пока безрезультатно. Сегодня к тому же ее взгляд снова перетягивало на себя окно напротив. Она опять там. Фигура в черной толстовке, освещаемая приглушенным светом лампы или фонаря. Сидит прямо у окна, практически не шевелится. Появилась вчера. Кларк не сразу ее заметила. Она невидяще таращилась в белый лист, замерев с карандашом в руках. Усталость валила с ног, хотелось просто лежать, но Кларк заставила себя сесть за стол. Она убедила себя в том, что это действие рано или поздно привлечет вдохновение. Оно увидит, что Кларк настаивает. Что она, несмотря ни на что, не теряет желания и намерения рисовать. Увидит и придет. Сидение превратилось в рутину. Кларк приходила с работы (она, честно, не ненавидела ее, но и любить всей душой не могла), умывалась и ужинала, наливала себе стакан воды, садилась за стол. Два часа, с десяти вечера до полуночи, она стандартно проводила на стуле. Телом на стуле, мыслями где-то далеко. Она задумывалась о том, что, наверное, идет не туда. Уже давно. Что делает совсем не то. Все не то, неправильно. Задумывалась, а не зашла ли уже слишком далеко, настолько, что теперь не вернуться? Задумывалась, а сможет ли остановиться? Знала, что завтра опять проснется в 7 и к 9 уже будет на своем месте – в магазине комиксов, в кабинете на втором этаже. Так сможет ли остановиться? Ей было страшно продолжать идти в никуда – все дальше и дальше от своей настоящей мечты стать художником, но и останавливаться было страшно. А вдруг она им не станет. Вот сейчас, к примеру, она уже несколько месяцев ничего не пишет. Даже когда по телефону говорит на работе, ничего машинально не чертит на бумажках. Просто держит карандаш в руке. Как сейчас. Кларк переводит на него взгляд и краем глаза замечает тусклый свет в окне напротив. Переулок, в котором она живет, довольно узкий, чтобы разглядеть черную толстовку, собранные в пучок волосы и согнутую колесом спину человека, сидящего в кабинете напротив в 12 ночи. Кларк осматривает все здание – чернота. Если не выглядывать в окно и не видеть пространство вокруг, забитое домами, кажется, что в мире существует всего две вещи – окна напротив. И в них два человека – она и незнакомец. Или, судя по длинным волосам, незнакомка. И никого, ничего больше. Желания рисовать в том числе. Если же встать и выглянуть в окно, то начинает проступать из темноты реальность – город, улица, припаркованные машины, газоны, насаждения, вывески, рекламные щиты, два здания, вросших в землю аккурат друг напротив друга. «Архитекторы» - так называла Кларк дом напротив. Он был совсем непримечательный. Такой, который обычно не запоминаешь, знаешь, что он есть, знаешь, где он, примерно знаешь, что там, но никогда никаких подробностей. И когда объясняешь друзьям впервые после переезда, как до тебя добраться, говоришь – «ну, напротив этого дома, такого, четырехэтажного, темного, там еще архитекторы». И они сразу понимают. Возможно, незнакомка - архитектор. Возможно, новый сотрудник. Возможно, сотрудник, получивший срочное задание с жестким дедлайном, вынужденный сидеть ночами и дорабатывать. Возможно… Кларк начала гадать в первую ночь, отвлекшись на свет и неподвижную фигуру, просидевшую в итоге в кабинете до трех ночи. Продолжила сегодня, когда словно по расписанию в полночь свет в кабинете снова зажегся. Тощая длинная фигура слонялась туда-сюда, позволяя разглядывать себя подробнее. Все та же черная толстовка, но теперь видны желтый принт на ней и трико. Волосы собраны в хвост, лица не разглядеть. Кларк дорисовывала его в воображении и додумывала, кем незнакомка могла бы быть. Она закинула ноги на стол, продолжая покручивать карандаш в руке, откинулась на спинку стула и позволила мыслям плыть. Да, наверное она была архитектором. На вид ей лет 20. Возможно, студентка, которая проходит там практику. Натура зубрилки не позволяла ей просто просиживать часы. Она работала над своим проектом, чтобы защитить его на каком-нибудь умном архитектурном форуме, получить какую-нибудь именитую стипендию какого-нибудь большого размера и обеспечить свою семью, обанкротившуюся после кризиса 2008-го. Кларк еще не продумала эту идею до конца. А может ей на самом деле было глубоко за 30, у нее проблемы в семье, ссоры с мужем, конечно же. У кого их нет? Ребенок засыпал, а она приходила на работу, потому что терпеть больше не могла этого вечно жалующегося и недовольного типа. И когда успел он таким стать? Ведь когда-то, лет 10 назад, он был самым улыбающимся человеком во всем университете. Кларк хмыкнула. Возможно, ей стоит попробовать карьеру писателя? Хотя куда там, эти истории слишком примитивны. Она продолжала буравить взглядом окно напротив. Девушка теперь сидела на своем вчерашнем месте, перед компьютером, вероятно. Она сосредоточенно вглядывалась в него, изредка приподнимала голову, словно прислушиваясь. Щурясь, Кларк разглядывала профиль. Ей виделся высокий лоб, острый точенный нос, полные губы. Большие глаза, сосредоточенные и слегка хмурящиеся время от времени. Там, где Кларк подводило зрение, вступала в игру фантазия. Девушка сидела, сгорбившись, подпирая лицо кулаком. Что-то изучала, а после писала. Или рисовала. Или считала. А может она просто рядовой сотрудник этой конторы? Ну, не спится человеку по ночам. И нет никаких великих мотивов, она просто работает, потому что ночью никто не отвлекает. А может она на самом деле уборщица или секретарь, которая весь день наблюдает за тем, как творят эти самые архитекторы и втайне мечтает быть похожей на них. И когда никого нет, она садится за их рабочее место и представляет себя творцом. Как Кларк последний месяц представляет себя художником. Есть вероятность и того, что она вообще ненавидит эту архитектуру, но, переспав с боссом, получила руководящую должность и теперь вынуждена курировать ненавистные ей проекты, недосыпая и перерабатывая. Есть вероятность, что это здание вовсе не связано с архитекторами, и Кларк уже месяц что-то путает. Перебирая в голове идею за идеей и задавшись целью придумать что-то совсем нелепое, Кларк встает и начинает ходить по комнате. Наворачивая круги, она изредка поглядывает в окно. Волосы девушки напротив распались. Сдерживающая их до этого ручка, видимо, выпала и закатилась куда-то под стол. Девушка закрутилась на стуле в поисках ручки под собой. А после нырнула вниз, исчезнув из поля зрения, поднялась через пару секунд, победно размахивая добычей. Кларк улыбнулась этому жесту, сделанному для свидетеля-пустоты. Черное трико, тощая фигура – хм, наверное, она все-таки не 30-с чем-то-летняя мама двоих детей и жена нытика. Девушка повернулась спиной, опершись о подоконник. Волосы у нее очень длинные и кудрявые. Кларк вдруг стало интересно, какие они наощупь. Должно быть тяжелые, раз постоянно выпадают из пучка. Но мягкие при этом. Она подошла к столу и взяла в руки карандаш. Вид перед ней был довольно привлекателен, хоть и прост – квадратная рама, сковывающая тонкие очертания спрятанной под толстовкой фигуры. Волосы каскадом струятся по спине, изредка взлохмачиваемые резким движением руки. Кларк занесла было карандаш над бумагой, но остановилась. Черт, ну ведь она сейчас наврет. Наврет в каждом движении карандаша, в каждой линии. Что если это та самая студентка? У нее под свитером белая футболка, все только простых цветов, однотонное. Под футболкой спортивный лифчик: она бегает перед сном (и явно приобрела классную форму). Решила зайти на работу, скинуть завтрашнюю презентацию, чтобы вернуться домой и пересмотреть ее. Ей никак нельзя облажаться на этом архитектурном форуме. Так вот если это так, то тогда нужно рисовать острые плечи, крепкую спину, пушистые и дикие волосы. Нужно рисовать живо, дерзко, упорно, как и сам объект рисования. Ну а что, если это вовсе не так? Скучный архитектурный офисный планктон. Зануда, каких свет не видывал. Проверяет уже на сотый раз план своего подчиненного для завтрашней презентации (и чего Кларк заело на этой презентации?), ищет ошибки и выделяет их желтым. Нет, не исправляет, а выделяет. Завтра тот придет к 8 утра, не торопясь нальет себе кофе, а после заметит, что на столе лежит макет с правками. Пестрит желтым и подписью на сопроводительной записке: «Должно быть исправлено к 10.00». Ох уж он ее проклянет. Тогда какой она должна быть? Там, внутри. Сухой, сгорбленной. Серой. Скучной. Тогда волосы ее ломкие, глаза тусклые. Тогда она простая, как карандаш Кларк. Черт, она не может врать, а потому откладывает карандаш. Не рисует совсем. Продолжает наблюдать. Девушка ходит по кабинету. Открывает шкаф за шкафом. Ищет что-то? Она и правда довольно тощая. Интересно, она сегодня когда ела последний раз? Что-то Кларк подсказывает, что это наверняка был не бургер или кусок мяса. Яблоко может или зеленый салат. Вегетаринка, как пить дать. Чопорный сноб. Наверняка, когда друзья зовут ее куда-то сходить с ними, она считает своим долгом им в сотый раз прочесть лекцию о том, что не ест тела убитых животных и им не советует, а потому не пойдет вовсе. Кларк хмыкнула, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. - И вообще я не поддерживаю заведения, использующие труд нелегальных мигрантов, - наигранно напыщенно произносит она вслух, надменно взмахивая рукой. Когда Кларк открывает глаза, света в окне уже нет. Погас, оставив ее наедине с собой. Сгорбившись, Кларк упирается локтями в стол и роняет голову в ладони. Глаза режет от недосыпа. Она берет карандаш и водит им в воздухе, очерчивая воображаемую линию кудрявых волос, пышных губ, больших глаз. Глаз… Какого цвета? Кларк хмурится. Какого цвета они по-настоящему? Если этого не увидеть точно, то можно даже и не думать о том, чтобы рисовать ее. Как рисовать без глаз? Что, если они карие? А если нет? Кларк зарылась пальцами в волосы, почесывая голову и глубоко вздыхая. И так весь последний месяц. На следующий день Кларк с десяти вечера на своем обычном месте - за столом у окна. Она пришла с работы, поработала еще немного и дома (ей сложно объяснить другим, почему она это делает, почему позволяет использовать себя и свое личное время в корпоративных интересах и за бесплатно, она даже сама не понимает). Приняла душ, поела и села за стол. Стакан воды, карандаш и разноцветные листы. Сегодня перед ней желтый. Девушка напротив включила свет в своем кабинете ровно в 12. Поди разбери, откуда она появилась. Ворота в здание закрыты на ночь. Кларк сегодня специально прошла мимо. «Агентство по архитектуре и градостроению» выбито на табличке. Снуют мужчины в пиджаках, девушек практически нет. Из здания пахнет ровно так, как она себе представляла – сыростью и пылью. Так как она оказалась там? И может пора дать ей прозвище? Имя-то неизвестно. Главное, чтобы не Белла, Кларк терпеть его не могла. Она даже Беллами никогда не называла по имени. «Чувак», «Биби», «дружище», но не Беллами. От одной мысли мурашки по коже. Может она… Грейс? Она похожа на Грейс. Сегодня на ней вроде бы то же трико и зеленый свитер. С желтым принтом. Интересно, если наблюдать за кем-то довольно пристально, можно заметить закономерности. Ее первая закономерность – спортивная одежда. Вторая – никаких улыбок (строгость и безэмоциональность). Если признаться честно, Кларк последнее время тоже перестала улыбаться сама себе. Ее закономерность – тусклый свет, компьютер, стул, сидение на нем три часа с полуночи до 3. Раз уж Кларк застряла за рассматриванием соседей, могло бы быть что-то и поинтереснее. В конце концов, некоторые наблюдают за парочкой, занимающейся сексом, некоторые - за голыми мужиками, рисующими холсты, некоторыми за ссорами, а она за малоподвижной незнакомкой. Нет, серьезно, что можно делать каждую ночь с 12 до 3 в агентстве архитектуры и градостроения? Кларк ничего не мешало это выяснить. Она видела охранника, когда проходила мимо здания. Возможно, если заглянуть туда сейчас, можно позадавать ему вопросы, кто работает на третьем этаже и почему это происходит посреди ночи. Да, у нее нет разумного объяснения, какого черта ей это кажется интересным. Но ведь могут и не спросить. Кларк набрасывает кофту и выходит на улицу, как есть – в домашних штанах, футболке, развязанных кедах. Это на самом деле идиотское решение кажется ей вполне разумным. У нее иногда такое бывает. Иногда ее реальность словно бы отклоняется на миллиметры от реальной реальности, и Кларк творит чушь, считая, что не происходит ничего необычного. Вот и сейчас она зачем-то перебегает (по привычке, видимо) пустую дорогу и упирается в закрытый забор. Дальнейшие действия она не продумала. Наверху все еще горит свет. В фойе тускло что-то мерцает, наверное, телевизор охранника. На калитке притаилась кнопка вызова сотрудника. Логично, что ее и стоит нажать. Никто не отзывается. Ничего не меняется. Кларк звонит еще раз. Она оглядывается, почему-то не желая быть замеченной. Спустя минуту со скрипом приоткрывается дверь, высовывается половина пухлого тела. Именно это тело она сегодня видела у входа днем. - Здравствуйте! – на улице слишком тихо, и Кларк позволяет себе только шептать. - Чего вам? – вполголоса перебивает охранник. - Эм… В этот момент реальность Кларк скоррелировала с реальностью адекватного человека, и она поняла – выглядит она безумно. Но не отступать ведь теперь. - Я просто наблюдаю уже два дня за этим окном, - Кларк тычет пальцем вверх, давая понять, о чем говорит. – Там кто-то работает. Охранник явно обалдел от вопроса, замялся и вышел из-за двери полностью. - Работает, - сухо бросил он. Огляделся вокруг в поисках пособников сумасшедшей леди, но никого не найдя, сплюнул и скрылся за дверью. Кларк тоже добавить было нечего. Она вроде как выяснила то, что ее интересовало. А потому с чистой душой вернулась домой. Снова села за стол и закусила карандаш. - Кто ты? – спросила она вслух. Девушка напротив зашевелилась, ерзая на стуле. Ее голова вдруг резко повернулась к двери, она подскочила на месте, видимо, испугавшись резкого звука. Дверь приоткрылась, и из-за нее вновь заторчала уже знакомая пухлая половина тела. Голова девушки столь же резко повернулась в обратную сторону и прожгла взглядом окно Кларк. Та рухнула на пол в лучших традициях шпионских фильмов, неуклюже потянув за собой стул. Коленки тут же загорелись. Сердце заскакало в груди. Кларк лежала, вжавшись в пол, затаив дыхание и медленно осознавая, насколько странно себя ведет. Но, наверное, помахать смотрящей было бы еще страннее. Видать охранник решил рассказать коллеге о необычном ночном визите и интересе со стороны соседей. Кларк поднялась и высунула макушку из-за подоконника. Жалюзи на окне закрыты. Она отчаянно и недовольно простонала. Черт тебя побери, Шерлок, ты все испортил! И как теперь узнать, студентка это или 30-летняя мама двоих детей. Может она вообще вор! Черт! Черт побери! Может это как в «Один дома»? Кларк снова вжалась в пол. Она напряглась, вытаращив глаза так, что начала физически ощущать их, уставилась в темноту перед собой. В голове молниеносно проносились идеи. Так. Девушка появилась из ниоткуда. Она приходит и уходит незаметно. Кларк не слышит скрипа ворот или дверей. Возможно, она пользуется запасным выходом. Она ведет себя странно, сидя по три часа ночью в офисе. Охранник тоже вел себя странно. Ну ладно, его странность можно объяснить нелепостью ситуации, в которую его заманила Кларк, но все же! Черт! Возможно, она крадет что-то из их базы данных… Но что? Макеты городских крыш? План установки мусорок? Кому нужна эта ерунда? Судя по тому, как скучно выглядит город последние годы, красть там нечего. Возможно, она изучает их финансовые отчеты… Но зачем? Кларк вдруг подумала о том, что не закрыла дверь, когда вернулась, и ей стало по-настоящему страшно. Ползком она достигла двери, дернула задвижку, но страх не прошел. Кудрявые волосы и тощая фигура, красиво очерченный профиль вмиг перестали быть приятными и волнующими. Теперь это профиль орла, высматривающего добычу. Под кофтой – гора мышц, способная одним мизинцем приподнять Кларк в воздух. Теперь она грубая, теперь она злая, резкая. Теперь Кларк не хочет смотреть на нее. Но любопытство сильнее. Она приподнимается с пола – без изменений. Окно закрыто, только тень за ним. Жутко. Кларк выключает свой свет и уходит на дно. Следующим вечером она все еще держит свет выключенным. Стоит у края окна и выглядывает из-за шторы. В окне напротив все снова вернулось на круги своя. Девушка в зеленом свитере и черном трико на своем обычном месте. Сегодня ее волосы собраны в тугой хвост. Они вроде бы даже кажутся еще мокрыми. Сегодня она в очках, но это лишь немного понижает градус опасности. Она все также сидит, покачиваясь на стуле и кусая ручку. Изредка девушка бросает взгляды в окно Кларк, и та каждый раз дергается. Сердце не перестает колотиться в груди. Она в полной мере ощущает себя героиней шпионского фильма. Рисование забыто, она и не подходила сегодня к столу. Мысли занимает только незнакомка, непонятно чем занимающаяся ночью в закрытом здании при тусклом освещении. Кларк отходит от окна, а когда возвращается, ее нет. Свет горит, стул стоит, а ее нет. Словно испарилась. Кларк судорожно оглядывает улицу, прижимается носом к окну, обшаривает взглядом темные переулки. Никого. В дверь стучат, и она подскакивает на месте, врезается в стол, больно ударяет бедро, глухо мычит и застывает на месте. Кларк перестает дышать, догадываясь, кто стоит с той стороны двери. Стук повторился. Кларк, естественно, решает притвориться, что ее дома нет. - Я знаю, что вы там, откройте, пожалуйста, - словно прочитав мысли, говорит незнакомка с той стороны. Кларк не знала ее голоса, но уверена, это она. Голос звучит естественно и спокойно, словно она не пришла убивать, а заглянула за солью. - Я вас не обижу, - снова считала мысли шатенка. Сглотнув и оглядевшись в поисках оружия для самозащиты, Кларк стискивает в пальцах карандаш за спиной и подходит к двери. Она берется за ручку и снова глубоко вздыхает. Открывает. Хм. Вот как она выглядит вблизи. Также, как ее представляла себе Кларк. Точеный нос, пухлые губы, кудрявые волосы, кажущаяся плюшевой и мягкой одежда. - Вы кто? – спрашивает незнакомка, сдвинув брови. Кажется, ей эта встреча также непонятна, как и самой Кларк. Кларк молчит, словно проглотила язык. Она таращится на шатенку, перебирая в уме сотни образов, что придумала ей. Вглядывается в одежду, пытаясь разглядеть под ней мускулы или же сплошные кости, но ничего. Лицо шатенки также практически ничего не выражает. Она ожидающе смотрит на Кларк, сцепив руки перед собой, а после приподнимает бровь. - Никто, - выдавливает Кларк. Шатенка хмыкнула. Ее взгляд скользит за спину блондинки, изучает комнату. Кларк пошевелилась, закрывая проход и прикрывая дверь, но натолкнулась на носок кед, подставленный на пути. - Я заметила, что вы наблюдаете за мной…, - протягивает шатенка. Невинная формулировка, скрывающая в себе осуждение – ты шпионишь, я заметила, как ты наблюдаешь. Кларк нервно пожимает плечами, изображая кривую ухмылку. - Неа… Шатенка снова хмыкает. Оглядывает Кларк с головы до ног. - Хорошо. Она поворачивается и исчезает в темноте коридора. Кларк закрывает дверь только тогда, когда хлопает дверь на улицу. Она в прострации, не понимает, что только что произошло. Кто это женщина, зачем она приходила, и вообще, какого черта все так странно. Через пять минут шатенка на своем месте. Ни единым взглядом Кларк за остаток ночи она не удостаивает. А на следующий день исчезает вовсе. Словно эти четыре дня – работа больного воображения. Кларк со временем начала задумываться, насколько возможно, что она просто засыпала от усталости и видела все это во сне? Иронично, что мысль об этом не дает ей спать следующие 4 дня. Она караулит окно до полуночи. Ничего. Посматривает туда каждые 20 минут до 3 ночи. Ничего. Ставит будильник на 4 часа утра, а вдруг? Но нет. Ничего. Интересно, девушка просто закончила свой проект и вернулась в нормальное человеческое расписание? Также сидит у себя в кабинете, только уходит уже в 7 вечера… У Кларк не было шанса проверить, она сама работала до 8. А попросить друзей будет странно. Поставить камеру? Еще пару дней, и Кларк будет на это готова. А может Кларк просто спугнула ее, кем бы она ни была и что бы нелегального там ни делала. Тогда, возможно, поставить камеру – не самая нелепая идея. Вдруг какая-нибудь архитектурная банда завалится к ней посреди ночи и прижмет ее к стене с угрозами. Удивительно, но Кларк находила в этой идее успокаивающее звено – она снова сможет увидеть шатенку. Ее лицо при последней встрече не успело хорошенько отложиться в памяти, и Кларк продолжала мысленно дорисовывать его. До карандаша, однако, не доходило. Проблема Кларк нашла решение в один из рабочих дней. Она просматривала новости, убивая остаток обеденного перерыва, и наткнулась на обсуждение проходящего в городе тендера на обустройство лесопарковой зоны недалеко от дома. Новость была на передовой, и Кларк сразу заметила комментарии, ругающие агентство архитектуры и градостроения, то самое, где работала незнакомка. Кларк наудачу открыла статью, и наткнулась на ее лицо на первом же фото. «Лекса Хэйл, 21 год, студентка», – гласила подпись. Кларк впилась взглядом в лицо – теперь оно не скрыто полумраком коридора и не переврато страхом и буйным воображением. Жесткий взгляд, темно-зеленые глаза, крепко поджатые губы, точеный нос, широкая крепкая челюсть. Намного, намного красивее и богаче, чем в воображении. Кларк пробежала глазами статью и чем дальше, тем смешнее становились все образы, придуманные несколько дней назад – мама двух детей, студентка-стажер, офисный планктон. Все не то. Лекса – главный конкурент агентства. И стала она им после того, как обнародовала на последней встрече их засекреченные файлы. Агентство активно продвигало свой проект по строительству большого торгового комплекса вблизи лесопарковой зоны. Только вот никто не упоминал, что его реальная смета намного занижена, на деле он обойдется в три раза дороже и будет строиться дольше минимум на полтора года. Не говоря уже о вреде экологии, транспортной системе и городскому пейзажу. Ясно, откуда у нее данные, неясно, как она туда пробралась. Наверняка, не без помощи странного охранника. Но в первую очередь, благодаря своей страстной натуре. Онлайн-издание цитировало ее речь, полную гнева и ненависти к агентству, полную любви к парку и желания создать там место для экологичного и безопасного семейного отдыха. Комиссия взяла паузу. Кларк перечитывала статью еще несколько раз, а к концу рабочего дня просмотрела все 5 страниц поиска гугл, выдавшего ей информацию о Лексе Хэйл. К середине ночи на ее столе лежал проект зеленого комплекса. Зеленого, как глаза Лексы. Она начала рисовать его еще по дороге, останавливаясь то тут, то там, защищаясь от потока спешащих домой людей, черкая неаккуратно в блокноте, торопясь зарисовать, боясь, что сейчас ускользнет, вот-вот уйдет идея. Но нет. Она пришла и осталась. Она ждала ее дома у стола. Кларк даже успела поужинать. Она никуда не уходила. Она дала себя исследовать и осмотреть со всех сторон, обернулась вокруг своей оси и терпеливо ждала, пока Кларк все перенесет на лист. Закончив рисовать, Кларк сентиментально всплакнула, и задремала, не раздеваясь, до утра. Проснулась она с мыслью во что бы то ни стало найти Лексу. На это ведь целая сотня причин. Нужно отдать ей проект, поделиться своей идеей (Кларк уверена в ее гениальности), нужно сказать спасибо за вдохновение, нужно увидеть ее, просто увидеть. Не было гарантии, что Кларк найдет ее в том парке, но это единственное известное им обеим место. Кларк не могла себе позволить опоздать на работу, а потому примчалась в парк за полчаса до открытия магазина. Черная толстовка, черные спортивные штаны и надвинутая глубоко на глаза кепка. Кларк заметила ее сразу. Она подошла ближе и протянула рисунок. Лекса подняла взгляд. Она явно удивилась встрече, нахмурившись, оглядела Кларк, после ее рисунок, расслабилась и даже несмело улыбнулась. - Если ты кому-нибудь скажешь, как я достала эти сведения, я… Лекса осеклась, не зная, чем пригрозить, и Кларк ухмыльнулась. - Ты что? – поддела она. - Забетонирую твое окно. Кларк рассмеялась. Впервые за последний месяц.