Поясни за логарифмы

      Зимним сумрачным утром никуда не хочется вставать, особенно если классу ко второму уроку в пятницу, но в этой жизни не все так просто. Васе пришлось вставать с утреца пораньше и отправляться писать контрольную по алгебре, которую она успешно проболела. Школьница думала, что будет присутствовать на уроке у какого-нибудь класса, будет издевательски шутить над ним у себя в голове. Но такие дела не обойдутся без интрижек. Подружки Васи уже начали шипперить подругу с математичкой. А как иначе?       Наконец, настало то утро. Девушке хотелось спать, все-таки неделя учебы дает о себе знать, но она пришла к кабинету на втором этаже. Быстро отзвенел первый звонок, за ним второй, но ни души не было у кабинета математики. «Черт, я серьезно буду с математичкой одна?!» — у Васи бешенно застучало сердце. Но почему? Она просто напишет контрольную и все. Её извращенные фантазии с великим шансом никогда не сбудутся в жизни, разве только в фанфиках. Минуты длились все медленней, а в коридоре наступала тишина. Вася уже начала думать, что про нее забыли, хотя лучше посидеть урок просто так, чем писать контрольную. Но не тут то было. В коридоре начали раздаваться шаги, а сердце ученицы забилось быстрее. В расстегнутом пальто и с хаосом на голове приближалась Анна Николаевна. Она, открыв дверь, позвала ученицу внутрь.       Вася, заходя в кабинет математики, всегда думала, что там пахнет какой-то баней, хотя другие ученики этого не замечали. Кабинет был украшен по новогоднему: мишура на окнах, воздушные шарики, которым, должно быть, уже полгода, советская замызганная маленькая елочка и гирлянда на цветке. Очень странно, но так по родному. Вася села за третью парту (с любых сторон подальше от учительницы) и принялась вытаскивать тетради и пенал. Школьница хотела быстрее вылететь из кабинета, она ощущала странный дискомфорт и стеснительность. Для побега нужно было быстро написать работу, в тетради уже начал появляться первый номер. — Как закончила триместр? — спросила учительница, снимая куртку и вешая ее в шкаф. — Да. Пять четверок. — тихо пропищала Вася, слегка дернувшись от вопроса Анны Николаевны. — Что это так плохо? — математичка, видимо, решила не сдаваться. «Зачем ты задаешь мне все эти вопросы? Я же пишу контрольную, зачем отвлекать? О, Боже, самое главное не раскраснеться. Черт, что мне ответить ей на вопрос? Так, я спокойна.» — Вася начала несвязное тихое бормотание, но вскоре собралась с мыслями. — Сама не думала, что так получится. По информатике вообще не должна была выйти четверка. Неужели ей действительно интересна успеваемость десятиклассницы? Полный абсурд, а не начало пятницы.       Тем временем в классе наступила тишина. Вася пыталась полностью сконцетрироваться на работе, но учительница то и дело металась по классу и напрягала своим присутствием. Школьница не могла спокойно жить, осознавая, что весь урок она будет в кабинете наедине с учительницей, про которую пишет похабские фанфики. Время как назло идет медленно, Вася слышит каждое движение учительницы — что и как она делает. Женщина села сзади, отлично, не будет неловких пересечений взглядом. Школьница быстро решила половину контрольной, и вот пришла пора затупить на одном номере. Она решила оставить его на потом и, быстро справившись с остальной частью, сидела в размышлениях. Видимо, Анна Николаевна увидела затупы девушки и решила помочь ей добраться до истины, поэтому она подошла к ней. Вася закусила губу и наблюдала боковым зрением, как учительница встала рядом с ней. Нет, вы не понимаете. Она встала настолько близко, что, казалось, между ними несколько миллиметров свободного пространства. Пока математичка пыталась разобраться в каракулях ученицы, девушка невольно начала представлять в голове все свои фанфики и понимала, что чертовски раскраснелась. «Так, наверное она не видит мое лицо цветом налившегося помидора, а если и видит, то что? Просто жарко в кабинете стало вот и все. О, нет, ладошки потеют, и сердце сейчас вылетит. Я проклинаю этот чертов день!» — Вася уже ничего не соображала, ей было явно не до контрольной. — Ты должна разложить числа со степенями, а потом только работа с формулами. Поняла? — учительница медленно провела пальцем по примеру и задержала его на конце тетрадного листа. — Угу. — пробормотала ученица и как бешеная схватила ручку. «Видишь, я пишу пример, значит поняла его, а теперь отойди от меня. Я нуждаюсь в личном пространстве!»       Анна Николаевна снова села за парту и принялась шуршать тетрадями. Ученица со звонком дописала пример, отдала тетрадь и вылетела из кабинета.

***

      На уроке физики Васю переполняли эмоции, она подробно рассказывала все происходящее в кабинете математики. Её подруги хихикали и шипперили эту парочку еще больше. А вот Васи было не до смеха, она понимала, что что-то странное творится с ней. Только что? Видимо, фанфики плохо действуют на подростков.       Последним уроком в эту пятницу была геометрия. Ох, этот день Вася запомнит на всю жизнь. Она молча сидела перед уроком, исподлобья наблюдала за учительницей, а сердце снова начинало набавлять обороты. Размышления прервал звонок, класс лениво поднялся. Темой этого урока было решение задач. Что ж, это говорило о том, что сегодня многие ученики будут неимоверно тупить у доски. Анна Николаевна назвала номер задачки. Вася принялась переваривать написанное: «Что за дичь я только что прочла, и как это может понять нормальный человек? Ненавижу геометрию.» — К доске пойдет. Василиса, — послышался холодный голос учительницы. — Блин. — прошептала ученица, проклиная у себя в голове этот урок, решение пойти в 10 класс, этот день и эту чертову жизнь. Вася еще раз пробежала по тексту. Ладно, она поняла, что нужно строить треугольник. Затем происходил какой-то древний эльфийский ритуал по решению этой задачи, который никто, наверно, и не вспомнит. Осталось добавить последний штрих: написать что две прямые перпендикулярны. -.. какой мы тогда получим треугольник? — обратилась математичка к школьнице. — Перпендикулярный. — ответила Вася, погруженная в то, что она пишет. До нее не дошло сразу, что она ляпнула хрень. Анна Николаевна, смеясь, поправила ее и отправила на место. Черт, она не забомбила, а просто посмеялась с тупняка. Это было удивительно, но мило.       Закончился последний урок, ученики начали быстро собирать вещи, а Анна Николаевна начала называть должников, которые не сдали работу по логарифмам. В этом списке оказалась и Вася. — Должники должны все сдать до среды, иначе я выставляю двойки. Василиса, останься написать эту работу, — сказала учительница, сверля Васю сквозь желтые стекла очков. — Но я даже не была на уроке по логарифмам, не знаю как это решать. — школьница начала искать отговорки. — Ты просто должна будешь написать формулы, все очень просто. — Хорошо, формулы я учила.

***

      Кабинет моментально опустел. Последней вышла подруга Васи, которая подмигнула и, расплываясь в улыбке, вышла из кабинета, попрощавшись с учительницей. Снова они остались вдвоем. «Так, сегодня первый день, как вышла не только я, но и Аня, так почему Анна Николаевна не оставила её тоже? Ситуация становится напряженней.» — снова Вася погрузилась в свои размышления. Она не заметила, как рядом с ней сидела учительница, которая протягивала листок. Девушка машинально схватилась за работу и, сама этого не желая, нечаянно прикоснулась к руке математички. В этот момент, казалось, время остановилось. Вася, раскрасневшись, слышала свое громкое сердцебиение. Оно будто раздавалось на весь кабинет. Ученица ощущала гладкую кожу кисти Анны Николаевны, которая слегка покрылась мурашками от внезапного прикосновения. Вася неловко подняла голову, и встретилась взглядом с учительницей. Нет, в жизни не может такое происходить. Это все чертов сон. — В первой формуле не забудь указать два пункта, и чему не может быть равен логарифм. В этой работе пояснять за логарифмы даже нечего, — холодно пробормотала учительница, отведя взгляд на стену. Но руки продолжают ощущать друг друга. Вася в ответ кивнула и, прервав тактильный контакт, принялась строчить формулы. Почему-то Анна Николаевна продолжала сидеть рядом и смотреть в стену. — Что-то ты сегодня весь день растерянная. Все в порядке? — учительница перевела взгляд на заправленную за ухо прядь волос девушки. «Окей, я ненормально веду себя с вами, но не могу найти этому причину. Может мне стыдно за фанфики? Может я влюбилась? Может просто схожу с ума? Стоп. Влюбленность? Чтобы я в сорокалетнюю тетку? Ну уж нет.» — Я п-просто устала за эту неделю. После больничного сложно войти в рабочую колею, — снова красный румянец на щеках. Девушка бросила взгляд на математику для ответа, а затем снова опустила голову в тетрадь. Из-за резких движений прядь волос упала на лоб, закрывая листок с формулами. — А мне кажется, что дело не в этом. — Анна Николаевна заправила девушке прядь за ухо и провела кончиками пальцев по русым длинным волосам. Это казалось с вида так легко и не заметно, но девушка это почувствовала. В ответ по её телу побежали мурашки, а ладошки предательски вспотели. Вася подняла голову и, тревожно вздохнув, посмотрела на учительницу. Сквозь желтые стекла очков на нее смотрели глаза, полные доброты и уюта, что странно для этой учительницы, ведь она была еще той железной леди. Между ученицей и учительницей нависло долгое молчание, рука женщины оказалась на плече девушки. В классе стояла гробовая тишина, но Анна Николаевна увидела ответ на свой вопрос. Он был во взгляде, в таком юном и стыдливом. Учительница математики давно замечала некоторые странности в поведении ученицы и решила сегодня устроить ей проверку. Проверку на влюбленность. Которую Вася моментально завалила. Анна Николаевна была уверена, что её «другое» отношение к десятикласснице происходит не просто так. Она уже взрослая женщина, может понять себя моментально, может повлиять на свое поведение. Но Анна Николаевна не могла кричать на юную девушку, когда на других срывалась просто из-за мелочей. Она все чаще и чаще начала вызывать ее к доске, оставлять после уроков, пытаться начать разговор. Как бы не хотела учительница прекратить это, у нее не выходило. Чувства взяли вверх над разумом — она тоже начала чувствовать влечение.       Казалось бы, уже пролетела вечность, как они смотрят друг на друга. Вася сгорала со стыда и хотела вылететь пулей из кабинета, но что-то мешало ей это сделать, её тело обездвижено. Она ждала., но чего? Анна Николаевна провела пальцами по шее ученицы, затем, остановившись на нижней части лица, медленно потянула за подбородок ближе к себе. Между ними совсем не было свободного пространства. Ученица смотрела в глаза Анне Николаевне, но затем быстро опускала взгляд на её тонкие губы. В воздухе витал аромат духов, точнее смешение их духов, но это не казалось чересчур ужасным или приторным. Это было только их личное, интимное. Анна Николаевна, немного наклонив голову, прикоснулась до губ ученицы своими. Она медленно поцеловала нижнюю губу, затем верхнюю, стерла помаду со вкусом клубники с потрескавшихся губы девушки. Учительница часто замечала, как Вася кусала свои губы во время решения сложных заданий. И хоть это было привычкой, Анна Николаевна видела в этом нечто нежное и соблазнительное. После нескольких поцелуев школьница скованно начала отвечать взаимностью. Их поцелуй становился все более влажным и страстным. Руки учительницы обхватили талию девушки и сами прижимали ее ближе. Они тяжело переводили дыхание, но с каждым разом все сильнее впивались друг в друга. Рука Анны Николаевны скользнула ниже, она в голове спихнула это на разбушевавшиеся чувства. Ученица резко прервала поцелуй и испуганно уставилась на учительницу. — Извините, этого не должно было произойти. Извините. — Вася пыталась быстро собрать вещи в рюкзак, но из-за безумной тряски все падало из рук. Анна Николаевна хотела сказать, мол все нормально, не стоит извинений, но кого она обманывает? Целоваться с ученицей. Это переходит все границы, и она понимает, какого сейчас этой еще маленькой девочке. Эта игра зашла слишком далеко. — Извините, до свидания! — хлопнула дверь, будто кроме учительницы тут никого и не было. Анна Николаевна продолжала сидеть за третьей партой у стены, продолжала ненавидеть себя за случившееся. Она переживала, что Василиса может натворить делов после этого поцелуя. Учительница математики была в ступоре, хотя никогда в жизни не позволяла такому случаться.       Ученица десятого класса уже не помнила, как вышла из школы, её глаза были налиты слезами, она ненавидела, но в то же время любила свою учительницу. Чувство противоречия убивало ее изнутри, девушка понимала, что ей нужно либо поговорить с Анной Николаевной, либо вовсе стереть ее из своей жизни.