Я больше не полюблю Солнце

— Какого черта ты задумал? — шипит Гриммджоу, уворачиваясь от стремительной атаки брата, а следом отбивая достаточно слабенькое по его меркам серо. Нэо не нападает всерьез, будто просто решил вспомнить детство и, скажем, собрался забавы ради обрызгать старшего водой. Все его приемы были абсолютно просты и не несли никакого урона противнику, словно это имитация битвы для чьих-то не особо внимательных глаз. — Совсем крыша потекла? — Не чувствуешь? Здесь наша обожаемая тетушка, — цедит Улькиорра, краем глаза следя за Иноуэ, которая накинула на рыжего синигами щит своей рейяцу. — Унохана? Вот блин… не думал, что Готей пошлет сюда ее, — Гриммджоу поддержал правила игры, тоже атакуя крупицей силы, не особо стараясь задеть брата. Не хотелось задевать, зная, что их главные битвы еще впереди. — Придется внести корректировки в наши изначальные планы, — хмурится брат, и Джеки его тон совершенно не нравится. — Например? — Например, позволим им себя «убить». Пусть считают, что на этом поле битвы они победили. И если все пойдет по плану, нанесем удар уже в Мире живых, когда этого от нас никто не будет ждать. Или будем вытаскивать остальных, если все пойдет по пизде в принципе. — И где эта хрупкая грань? — хмыкает Примеро, пуская в брата волну рейацу, пропахивая им песок для достоверности. Невольно вспомнилась возня малышей в песочнице, и он фыркнул себе под нос. — Я думаю… что, если Стражи Короля не явятся? Посуди сам, мы создали яркую видимость того, что война Готей ждет нешуточная. Что Мир живых ждет уничтожение города. Мы ведь в курсе плана Готей-13 и знаем, над чем работает их Исследовательский Институт. Но Хранители даже не отправили одного из Нулевого отряда, чтобы вмешаться и проследить. Или они появятся в решающий момент… Или они знают нечто, чего не знаем мы. Я не дам Айзену уничтожить город людей. Ни к чему. Рано или поздно она все равно вылезет из своей башни. Подожду еще, — отвечает Шиффер. — Тогда как действуем сейчас? — Гриммждоу увидел, как Куросаки поднимается, хватаясь за меч. — Тянем время, братец. Проиграй красиво и наблюдай. Есть еще одна переменная, которая может сломать нам все уравнение. Регран. — Ксо, надо было добить заразу… — шипит Джеки, вспоминая, что был слишком занят, глядя, как из брата вытекает вся имеющаяся в нем кровь. — Это моя битва, брат. — Тогда тебе стоит набраться сил, Нэо! — и Джеки достает Каха Нэгасьен, запирая брата в искусственном измерении. Это на время скроет его рейацу, даст время ему слиться с поля боя и позволит немного потянуть время, давая время Айзену и остальным уйти в Мир Живых. Или Общество Душ. Разберутся по ходу пьесы, как говорится… — Йоу, Куросаки! — окликает он оклемавшегося синигами. — Я все хотел взять реванш, да ты тут чуть не сдох. Улькиорра — сильный противник, и времени у нас немного. Это ловушка для провинившейся фракции, надолго его не сдержит. Не будем терять времени. — Джеки, что происходит? — кричит Иноуэ. — Зачем вы это делаете? — Синагами вторглись в Лас-Ночес, Орихиме-сан, — улыбается тот. — Не можем мы не устроить им «королевский» прием! Битва гремит на глазах Орихиме, но она перестает понимать, что происходит, в первые же минуты. Она видела настоящую силу Гриммджоу. Тот и четверти не использовал сейчас, называя когти из рейацу своей сильнейшей атакой. Когда Примеро падает в песок, а Ичиго бежит к ней, говоря, что пришел спасти, и они скоро отправятся домой, она чувствует себя массовкой в каком-то дурацком спектакле. Еще через мгновение Старк возвращает ее во Дворец, и Айзен, вежливо прощаясь, бросает ей: — Думаю, трон ваш, Орихиме-сан. Пока Король не вернулся. Но тут грань измерения рушится, и Улькиорра выходит из ловушки: — Айзен… без глупостей. — Как уж получится, Улькиорра-сама, — улыбается тот. Гин как-то странно кивает Улькиорре, отвечая на его не менее странный взгляд, и идет следом. Канаме уходит молча, Эспада тоже, Гарганта закрывается, и они остаются в зале одни. — Что это за театр? — устало спрашивает Орихиме. — Может, объяснишь, чего вы добиваетесь? — Это не театр, — совершенно по-мальчишески фыркает Шиффер. — Это уже похоже на цирк. Но, что имеем. Не волнуйся. Просто хочу вывести Куросаки на предел его возможностей. У него очень странная рейацу. Я такого раньше не видел. Он не пустой, не синигами. Есть что-то еще. Это не сила Ада, не сила Хранителя. Занятно… — Убьешь его? — шепчет девушка. — Нет, зачем? Да и отец его мне этого не простит, а когда-то мы служили вместе в Готей, — отвечает Улькиорра. — Просто больше не предлагай мне того, чего дать не в силах. — А если бы я осталась? Осталась с тобой? Ты бы прекратил все это? — Иноуэ сделала шаг к нему, протягивая руку. — Не я начал эту войну, Орихиме. Но, возможно, мне придется закончить. Сегодня ли? Я, правда, не знаю. Я давно верю только своим глазам. Но на сей раз интуиция буквально кричит мне, что что-то пойдет не так, как планировалось. Буквально все пойдет не так. — Джеки ведь не проиграл? А Нойтора? — спрашивает вдруг Орихиме, понимая, что не чувствует их рейацу. Они же не… — Сюда пришла та, кому лучше их не видеть. Да и меня тоже, но я изменился достаточно, чтобы она хотя бы не сразу что-то заподозрила. Заэль, похоже, тоже сделал вид, что уступил. Он вместо себя выставил очень удачного клона. Когда-то в обществе душ он начинал их разработку. Хотел назвать рейгаями. Чтобы у нас было хоть что-то против Поглощающих. Но не успел. — Против кого? — не поняла Орихиме. — Метастазии. Форма Пустых. Очень опасная. Во мне живет один такой. Он сожрал Нанэо Укитаке здесь. Так я погиб в первый раз. Улькиора тянется к Орихиме, чтобы поправить выбившуюся прядку рыжых волос, но в этот миг слышит: — Эй, не смей ее трогать! Куросаки в своей неконролируемой жажде спасать ту, которой спасение сейчас не требовалось, вновь нарисовался в стенах Дворца. — А ты не умеешь сдаваться, я погляжу, — Улькиорра вновь целяет на лицо холодную маску пустоты. — Эспаде от четвертого номера нельзя высвобождать свои мечи во дворце. Иди за мной. Придется показать тебе, как выглядит истинное отчаяние. В этот миг колонны затряслись, и массивные камни полетели на стоящих внизу. Улькиорра притянул к себе Орихиме, накрывая их щитом из рейацу, а та привычно уже прижалась к нему. Ямми ворвался в коридор, словно торнадо, и взревел: — Улькиорра, я подумал, что тебе нужна помощь! — Лларго, задери тебя Менос, — шипит Шиффер, продолжая обнимать девушку, что не укрывается от взгляда Ичиго. Орихиме выглядит напуганной, но пугает ее явно не Четвертый Эспада. — Ямми, присмотри за нашей гостьей. Собьёшь хоть одну колонну, и я тебя вместо нее приколочу, потолок будешь подпирать. Приказ ясен? — Я тоже хочу с ним подраться! — Я отдал приказ, Ямми, — тон Шиффера приобрел какие-то необъяснимо тяжелые ноты, и этому тону хотелось подчиниться всем. — Останься здесь, — уже иначе обратился он к Иноуэ. Не приказывал, просил. — Не нужно вам драться. Не он твой враг, — Орихиме провела ладонью по татуировке в темном круге, снова чувствуя жар кожи Пустого. — Прошу тебя… — Так надо, Орихиме. Убивать не стану. Я обещал тебе, и слово свое сдержу. Он остранился от девушки, все-таки поправляя ту самую прядь, и идет к Куросаки: — Ты хочешь, чтобы я дрался с тобой с мечом в руках? Что ж, будь по-твоему, Куросаки. Он вынимает меч и атакует, говоря: — Я же обещал показать тебе Отчаяние. Я всегда держу слово, Ичиго.