Часть 3. Зарождение тьмы.
24 сентября 2019 г., 10:28
2012 год, март
По коридорам раздавались шаги. Впервые за три года в психбольницу Св. Пантелеимона, что находилась в пригороде Нью-Вилленса, приехала проверка. И вопреки типичному представлению о полузаброшенных лечебницах, здесь никто никого не мучил, не ставились опыты над больными. Но и лечить их никто не собирался. Из-за отсутствия положительной, а также просто хоть какой-то динамики, комиссия обследовала здание. Заходя в каждое помещение, осматривая каждый уголок, пять человек в строгих костюмах молча делали пометки в документах, изредка переговариваясь между собой. Такие проверки были не редкостью для больниц подобного типа, но что-то насторожило персонал лечебницы, всех их, и больных в том числе, окутал неописуемый страх. Они страшились не закрытия лечебницы, не штрафов. Будто что-то по истине злое таилось внутри членов комиссии, за их непроницаемыми взглядами. Паре не буйных пациентов пришлось ответить на вопросы мужчин и женщин в строгих костюмах. Под этими строгими взглядами было трудно собрать мысли и сказать всё без запинки, но опрос прошёл успешно и комиссия была приятно удивлена хорошими отзывами пациентов. Однако, как только вся делегация дошла до конца коридора, заканчивающегося санузлом, раздался голос: — В документации больницы, — подал голос длинный, худой мужчина в угольно-чёрном костюме, — описано порядка ста двадцати палат. Мы же наблюдаем всего сто пятнадцать. Ваш директор так и не хочет выйти с нами на прямой диалог? Это наводит Комиссию на подозрения. — Как и ранее, я говорю Вам, почтеннейшая Комиссия, что на данный момент мистер Вильямс находится в пути к месту работы и не может присутствовать при проверке. — С некой заносчивостью проговорила санитарка лечебницы — женщина средних лет, невысокого роста, в больших очках на маленьком и худом личике. — Мы ждали от Вас хотя бы простого уведомления, но и его не было. Трудно признать, но Вы застали нас врасплох. — Если мы будем предупреждать всех подряд о проверках, то какой в них станет смысл? — в голосе проверяющего послышались ноты злости. — Хотел бы попросить Вас показать склад "С2". — Н-но на складе "С2" ремонт, туда запрещён проход персоналу и... — былая заносчивость улетучилась, сменяясь растерянностью на лице санитарки. — А мы с коллегами похожи на персонал больницы? — не скрывая усмешки, мужчина развернулся на сто восемьдесят градусов и уверенно зашагал в сторону лестничного пролёта. Тем временем Саймон Вильямс, директор лечебницы и полный владелец земли, которую занимает больница, мчался по шоссе. Сохраняя хладнокровное выражение лица при дочери, находящейся на пассажирском сидении, он с легкостью набирал всё большую скорость, мысленно перебирая всевозможные оправдания перед Комиссией. — Папочка, они не будут на тебя ругаться? — маленькая Лисса заметила беспокойство отца. — Нет, малыш, я не делал плохих дел, поэтому ругаться эти дяди не будут, — Саймон нервно вздохнул. — Будешь сок? Его передала мама. — Мама? Ты виделся с мамой? — глаза девочки наполнились слезами. — Почему она не пришла ко мне? Я ей не нужна? — Лис, не плачь. У мамы много работы и всё, что она успела передать - это сладости для тебя и подарок. Мы сможем увидеться с ней и погулять в парке в это воскресенье. Ты согласна? — Саймон улыбнулся кивку дочери и снова внимательно начал следить за дорогой. — Мы все очень упорно трудимся, чтобы переехать наконец в Вашингтон, где твоему папе обещали хорошую работу. Там ты сможешь пойти в хорошую школу, найдёшь много друзей. — Да, папа, я понимаю. — Детское пухлое лицо Лиссы стало серьёзным, но от этого ещё более милым. — Тётя Маргарет разрешит мне сегодня поиграть с Виктором? Ему правда уже лучше? Мужчина с улыбкой на лице кивнул и потрепал свободной рукой блондинистые волосы ребёнка. — А вот и папина работа, — Вильямс попытался изобразить счастье, выходя из машины. — Привет, Рик! — охранник главных ворот пожал руку директору лечебницы. — Это моя дочь — Лисса Вильямс, отведи её в детский отсек и передай Маргарет, чтобы глаз с неё не спускала. Дождавшись, когда дочь и Рик Мартин достаточно далеко отойдут, Саймон забрал документы из машины, закрыл ворота и напечатал жене сообщение: «Если что-то пойдёт не так, если произойдёт новый инцидент с этим человеком... Дорогая, все документы в моём сейфе». Громко хлопнув дверью авто, мужчина решительно зашагал ко входу в лечебницу. Только по одной походке можно было понять, что Саймон Вильямс пойдёт на всё, чтобы не допустить потерю заведения. Комиссию нужно убедить, заставить поверить в тот факт, что Джейсон Корлай обязан находиться здесь, только ОН знает ключ к его страхам. Как только распахнулась дверь, на лице администратора регистратуры отобразилось лёгкое беспокойство. Но, к её счастью, это был Саймон, который сразу же подошёл к ней, дружески похлопал по плечу и кивнул всем санитарам, стоявшим рядом. — Как обстановка, Райли? — спокойно спросил Вильямс. — Мистер Вильямс, они хотят пройти в «С2», но мы никак не можем отыскать ключ. Они там, — Райли Нокторн указала в сторону левого крыла, — стоят и ждут вашего приезда. — Хмх, — на секунду мужчину смутила перспектива идти вниз. — Хорошо, я понял. Не поддавайтесь панике, — обратился уже ко всем присутствующим Саймон, — и обязательно проверьте всё ли в норме с документацией. Позвоните в архив, пусть начнут просматривать всё, начиная со старых дел. Не бросайте пациентов одних и проверьте как там наши буйные. Через пятнадцать минут я и комиссия будем там. Райли, отдельно обращаюсь к тебе — раз в полчаса приходи в детский отсек и смотри как там Лисса. Что-то мне подсказывает, что так нужно. В случае неудачи с комиссией, позвони моей супруге и отвези дочь на мой адрес. — Всё поняла, мистер Вильямс. Удачи Вам, — Райли развернулась на каблучках сапог и зашагала в правое крыло. Саймон посмотрел вслед уходящему персоналу и развернулся к двери в левое крыло. Глубоко вдохнув, он распахнул массивные двери и уверенно подошёл к скоплению людей. — Добрый день, уважаемая комиссия. Добрый день, сотрудники. Прошу простить меня за ожидание, видите ли, у меня сегодня были планы иного характера. — Саймон Вильямс с вызовом посмотрел в глаза худощавому мужчине. — Юджин Амарэ, и Вы здесь? — Вы заставили персонал знатно понервничать, — Юджин гадко ухмыльнулся. — Спасибо за сопровождение, дальше мы с мистером Вильямсом разберёмся самостоятельно, — эти слова были обращены к санитарам. — Я возражаю, — резко отозвался Саймон. — Джулия, моя первая помощница, пойдёт с нами. И охрана, конечно же. Так будет безопаснее и спокойнее всем нам. Амарэ лишь дернул плечами и отступил от двери на склад. Саймону не нужно было слов, чтобы понять - момент пришёл. Неуверенно взял в руки ключ.Оборудование. Ключ в замочной скважине. Месяцы работы над лекарством. Щелчок. Люблю тебя, Лисса. Дверь с трудом распахнулась и людям стала видна печальная картина. Старые компьютеры, стопки старых бумаг, стулья, столы. Члены комиссии стали что-то записывать в свои блокноты, а Саймон стоял в замешательстве. — Ну, что ж, — подала голос худая маленькая женщина со строгим пучком на голове, сорока лет на вид. — Раз здесь всё в порядке, у нас остался только один вопрос. Как Вы, мистер Вильямс, объясните отсутствие нескольких палат? — Я надеюсь на понимание со стороны комиссии. Пять особых палат находятся на нижнем, подвальном этаже лечебницы. Там мы наблюдаем за самыми несчастными. В их числе Анита Ромман — нетипичная шизофрения, Элеонора Когран — своего рода помешательство, Оливер Форк — серийный убийца, педофил и Джейс, кхм, Джейсон Корлай — его клиническая картина Вам известна. Мы можем пройти к ним по правой винтовой лестнице. — Мы не думаем, — сказал Юджин, нервно поёжившись, — что в этом есть необходимость. Соглашусь с Вами, всем нам известна печальная история Корлая, не будем их тревожить. Есть возможность перевести больных с нижнего этажа для безопасного осмотра палат? — Лица людей в костюмах исказились. — Я понимаю, коллеги, — добавил мужчина, — но наша миссия здесь — убедиться в безопасности и трудоспособности лечебницы Святого Пантелеимона. Директор лечебницы кивнул, соглашаясь с мнением комиссии. После того, как Саймон отдал короткий приказ первести пациентов с нижнего этажа в комнаты временного содержания, он и вся комиссия прошли в холл, в котором находилась дверь в кабинет директора. За типичной белой железной дверью находилось неожиданно приятное глазу помещение. Бордовые обои без рисунка были украшены картинами с видами старой Европы, светлыми полками для книг и документации. По углам стояли цветы в чёрных, окрашенных под мрамор, горшках. Большой стол для переговоров оканчивался рабочим местом директора, на котором помимо важных бумаг и канцелярии стоял ноутбук и пара игрушек. Всё было разложено будто под линейку, но при всей этой строгости, в кабинете чувствовался уют. — Весьма, весьма, - прошептала невысокая девушка в голубом брючном костюме и огляделась по сторонам, заметив большую люстру, которая сделала ещё один акцент на роскоши. — Нам так и не довелось познакомиться. Саша Финн, приятно сотрудничать с Вами. — Взаимно, Саша, - Саймон ответил на мягкое рукопожатие девушки. — А Вы, я полагаю, Уильям Йенс? Приятно, приятно. Ну, что ж, пока мои сотрудники переводят драгоценных пациентов в другие палаты, может чай, кофе? Вильямс, услышав все пожелания гостей его владений, позвал администратора и дал указание принести всё сию минуту. Члены комиссии сняли былые маски безразличия и строгости, дав волю эмоциям. Юджин жарко спорил с Саймоном о том, как лучше организовать поставку новейших лекарств, частично обойдя пошлину. К чаю были поданы лучшие сладости и выпечка собственного производства кондитерской при больнице. Общая нервозность ушла в небытие, на замену тревожным мыслям пришло спокойствие, лёгкость и умиротворённость. Свет. Стало больно, хочется укрыться от яркого светила посреди комнаты, уйти в темноту. Звук. Музыка врезалась в уши, блась о стены и возвращалась с новым гулом. К горлу подкатила тошнота и захотелось выйти на воздух. — Райли, будь добра, дай распоряжение перевести пациентов из нижних палат в правое крыло. Нашим гостям нужно отдохнуть, — донеслось до пятёрки человек в строгих костюмах, которые всё ещё предпринимали попытки привести себя в чувство. — Не стоит так дёргаться, мисс Финн. Вы сломаете дорогостоящую мебель, имейте совесть! — произнёс мужчина строгим голосом, издав в конце невольный смешок. — Будет исполнено, Господин, — администратор сделала реверанс и ушла, закрыв за собой тяжёлую дверь. Мужчина расстегнул ворот рубашки, так сильно перекрывающий воздух. Обычно цепкий, холодный взгляд сейчас направлен в окно, рассеянно блуждая по окнам соседнего корпуса. Его карие, почти чёрные глаза излучали тревогу, но другие мышцы не выдавали напряжения. Что-то зрело в его голове, мысли блуждали от одной к другой и обратно. Зацепив взгляд на занавеске, Вильямс резко встал и направил в сторону окна. На чёрной ленте, удерживающей массивные шторы, висела маленькая камера, фиксирующая всё происходящее в зоне видимости. — Вот гадёныш, Юджин. Я и забыл как ты любишь все эти приборчики, — камера хрустнула под каблуком ботинок Саймона. — Сколько же ты их спрятал здесь? Кому хотел передать? — На Амаре посыпался град ударов в торс и пах. — На кого ты ещё работаешь, крыса? Он не ждал ответа от мирно спящего бывшего друга, но крупицу удовольствия Саймон всё же получил. Поняв, что просто так успокоиться он не сможет, Вильямс позвонил главной санитарке Джулии: — Как обстановка в палатах? — Держится под контролем, мистер Вильямс. У Вас какие-то особые указания? — Женщина напрягла слух и взяла листок и ручку, так как знала, что босс никогда не звонит попусту. — Да, я бы хотел... — на секунду мужчина замешкался. — Проверить Корлая, если всё улажено. — Сорок третья, готовность минута. — Послышались короткие гудки. Особо тяжко вздохнув, Саймон достал несколько пар наручников для буйных пациентов и стал связывать руки членам комиссии. Жёстко закрепив все детали мужчина отправился в правое крыло, дважды проверив, закрыл ли он дверь. Вечерело, сотрудники дневной смены собирались идти домой, делая вид, что днём ничего особенного не произошло. Им платили достаточно, чтобы они молчали и чётко выполняли свою работу. А ещё им хотелось жить. Только новенькие не знали какую цену придётся платить за предательство. Весь пожилой состав до сих пор помнит случай с Эмберли Хайдс год назад. Её крики не услышал бы разве что совсем глухой человек, даже учитывая то, что она была в подвальном помещении за крепкими дверьми. Что произошло с юной санитаркой никто не знает до сих пор, но в тот день она вышла на работу совсем иной. Покорной, как все и молчаливой, как никогда. Ни о чём определённом не думая, Саймон дошёл до правого крыла и направился в блок В, где находились палаты с сороковой по пятьдесят пятую. Бледная от недостатка солнца зеленоглазая санитарка спокойно ждала руководителя у палаты, держа в руке связку ключей. Её пытливый взгляд выдавал в ней желание узнать причину посещения одного из буйных пациентов, но услышав холодный, жёсткий тон Саймона, спешно открыла дверь и удалилась на пост, смиренно опустив голову. Что ж, игра началась.
