Глупость

Чимин ненормальный перфекционист. Если он что-то делает, то до тех пор, пока результат не будет идеальным. Причем эта идеальность какая-то совсем уж отбитая. Он танцует до кровавых мозолей, стирая ноги в мясо. И все равно остается недоволен. Ест мало, спит мало, отдыхает еще меньше. Если его нигде не видно, то искать не имеет смысла, каждый знает, что он убивает себя в студии. Они по-другому уже это не называют. Естественно, мемберы пытались с ним поговорить, разузнать, что происходит. Даже на Чонгука наехали, в попытках выяснить, не он ли это натворил. У того язык острый, а голова думает через раз. Но мелкий клялся и божился, что не при делах и сам уже боится за хена. Так же краснея и смущаясь, поведал остальным, что приносил старшему воду, еду и сухие полотенца и даже пытался вызнать, что происходит, но добился чуть больше, чем ничего. Все поумилялись секунд десять, а потом вновь принялись размышлять, как им спасти Чимина от самого себя. Дельных вариантов было мало, а вот дебильных и совсем уж фантастичных, типо, отвести его к экстрассенсу, хоть жопой жри. Наконец, спустя час в комнате повисла напряженная тишина. Юнги не участвовал в дебатах, считая их бессмысленными. Но идею выдал не однозначную и даже немного уголовную. Глубоко внутри он надеялся, что ее отвергнут и уже жалел, что вообще подал голос. Но на удивление другие ее поддержали, хоть и с большими сомнениями. Тэхена отправили в студию, привести Чимина домой, конечно же, обманным путем. Остальные все подготавливали к его приходу. Спустя какое-то время, они услышали, что дверь хлопнула. Быстро переглянувшись и приняв более непринужденные позы, стали делать вид, что ничего не происходит. Парни входят в кухню, садятся за стол и выжидающе смотрят на остальных. Все подвисли, отмечая, какой Чимин уставший и осунувшийся. У него бледная кожа, а круги под глазами уже не синие, а черные. И сам он тоненький и хрупкий, словно игрушечный. Сокджин отходит первым и говорит: - Чимин-и, мы тут менеджера ждем, он сказал, что ему надо нам что-то сообщить. А мы вот решили чаю выпить. Тебе налить? - Давай. Только без сахара. - Как хочешь. Парни стали спрашивать какие-то глупости, отвлекая внимание Чима. Сокджин тем временем, налил чай и высыпал белый порошок, стараясь очень незаметно его размешать. Когда из-за спины послышался голос, он чуть не умер. - Хен, я же просил без сахара. - А я и не добавлял сахар. Просто листовой чай кончился, я заварил из пакетика, вот и помешал, чтоб быстрее было. - А, спасибо. – Сказал Чимин, принимая кружку из рук старшего. Он принюхался и осторожно сделал глоток, боясь обжечься. Остальные, затаив дыхание стали наблюдать за ним. Внезапно, Чимину показалось, что голова стала кружиться, а предметы в комнате начали терять четкость контуров. Он тряхнул головой, пытаясь привести сознание в относительный порядок, но ситуация только ухудшилась. Где-то на задворках памяти он понял что падает, но сильные руки хватают его и прижимают его к себе. Кто это был, он не понял, так как окончательно провалился в темноту. В это время, Сокджин держал Пака на руках, а парни быстро повскакивали со своих мест и помогли ему отнести своего друга в комнату. Они аккуратно раздели его, переодели в свободные домашние вещи, уложили в кровать и привязали его руки по бокам кровати. Потом сняли носки и ужаснулись, вместо ног, они увидели кровавое месиво. Чонгук побежал за аптечкой, по дороге вытирая слезы. Ему было страшно и еще стыдно, за то что он иногда шутил, когда хен ошибался на тренировках. Быстро схватив коробку с лекарствами и чистое полотенце, он поспешил вернуться в комнату. Ребята о чем-то тихо переговаривались. Как оказалось, решали, что сказать менеджеру и как отмазать всех от тренировок на пару тройку дней. Выбрали самую простую версию: Чимин и Джей Хоуп тренировались, а Намджун ошиваясь рядом, пролил воду и танцоры упали, повредив конечности. Естественно, тренироваться остальным без главных танцоров не имело смысла, поэтому нужен перерыв. Версия, мягко говоря, тупая, но наличие Намджуна, делало ее реальной, тем более, что подобный случай уже был. Старший повозникал для порядку, но под строгим взглядом остальных сдался и согласился быть причиной этой беды. Джин обработал и перевязал раны младшего и сказал, что сегодня он останется сидеть с Чимином, на случай если тот проснется и захочет попить. Ночь проходила спокойно, старший даже задремал в кресле, но голос сбоку разбудил его. - Хен, что происходит? - Чимин-и, ты проснулся? Как себя чувствуешь? Голова не болит? Пить хочешь? Может покушать принести? - Хен, я спросил, что происходит? При чем тут еда? - Сейчас, подожди. – И Джин выбежал из комнаты. Вернулся он не один, а с поддержкой. Ребята выстроились в линеечку перед кроватью и с грустью смотрели на друга. - Чимин-и, мы вынуждены были так с тобой поступить. Прости нас, пожалуйста, но мы не можем смотреть как ты себя убиваешь. – Сказал Хоуп. - Да, хен, мы так сильно тебя любим, но ты никогда не приходишь к нам за помощью, мы предлагаем, а ты сторонишься, будто мы чужие. Ты извини, но сейчас тот случай, когда помощь необходима. – Прошептал Чонгук. - Мини, я твой лучший друг ты знаешь обо мне все. Все мои проблемы и тараканы для тебя не являются тайной, ты всегда рядом когда мне нужно и ты знаешь, что от меня ты можешь ожидать того же. Но мне обидно и непонятно, что могло произойти такого, что даже мне ты не можешь или не хочешь сказать? – Едва не плача, проговорил Тэхен. - Короче, к чему разводить сырость. – Оборвал всех Юнги. – Мы спрашивали у тебя причину твоей одержимости мнимым идеалом, мы пытались помочь, но ты этого не хочешь. Принять крайние меры, нас вынудил ты сам. Теперь ближе к делу, у тебя есть только один вариант развития событий, если ты хочешь встать с этой кровати. Ты успокаиваешься и не пытаешься вырваться, потому что не получится. Потом выбираешь любого из нас, когда будешь готов и рассказываешь, что происходит. Можешь кричать, плакать, драться, истерить, никто тебя не осудит. И вот после этого мы сделаем все, что угодно, чтобы вытащить из тебя все это дерьмо, что варится в твоей голове. И если увидим искренность и желание с этим справиться, то отпустим и жалуйся на нас кому угодно. Мы знали на что шли, когда все это затевали. – Чимин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Юнги жестом попросил его молчать, потом повернулся к ребятам и продолжил. – Можете идти, я с ним останусь, если что понадобится, я позову. Все согласно кивнули и покинули комнату. Юнги присел в кресло и уткнувшись в свой блокнот, начал что-то писать и зачеркивать. - Хен. – Юнги поднял голову и посмотрел на этого глупого малыша. - Да. - Хен, отпусти меня, пожалуйста. – Жалобно протянул Чимин. - Я все сказал тебе. Если тебе мне нечего сказать, то все останется неизменным. - Ты не захочешь знать причину и пожалеешь, что вообще взялся мне помогать. – Как то задушено прошептал младший. - Пусть пожалею, но я хотя бы буду знать, что с тобой. Обещаю, что не отвернусь от тебя и не скажу никому, если ты попросишь. Мини, просто доверься, твой хен волнуется. – Юнги смотрел на Чимина не как обычно, а с участием и … болью? - Я не думаю, что поступаю правильно. Но это должно было произойти рано или поздно. – Чимин настроился на разговор, а Юнги сел поудобнее и приготовился слушать. - Я не думал, что все зайдет так далеко, а когда очнулся, понял, что не могу остановиться. Я всегда был идеалистом, я так воспитан, если начал дело, то доведи его до совершенства. Мне вбивали это в голову с детства и я запомнил и старался жить по этому правилу. Ведь только так можно добиться успеха. Потом я попал к вам, и стало очевидно, работать надо больше и чаще и идеальности почти нереально добиться. Вы все талантливые и мне стыдно, что я не такой. Раньше я думал, что неплохо танцую, но вы быстро дали понять, что это не так. Мои ошибки и недочеты вы не просто замечали, но и высмеивали. Каждый раз я шел на тренировку как на эшафот, боялся оступиться и сделать, что-то не так. Потому что потом Чонгук начинал обидно шутить и задевать и никто его не одергивал, все посмеивались, и я знал, что не со зла. Но я в этот момент рыдал и медленно умирал внутри. Держать лицо, я тоже учился с детства. Вы видели мой смех, мою улыбку, но не видели боль, неуверенность и страх. И я стал заниматься больше, а спать меньше, и что-то началось получаться, но и тут вы стали подсмеиваться над моей полнотой. Я стал меньше есть и еще больше тренироваться, и щеки стали пропадать. Вы говорили, что я стал похож на смерть, но для меня это был комплимент. Но потом в ход пошли шутки про рост и я понял этому не будет конца и края. Каждый день я упорно работал и ждал, что хоть один из вас меня похвалит, но вы, казалось, ничего не замечали. И когда я перестал ошибаться, ждал еще сильнее, что вот-вот вы скажете, что я молодец. Но вы только шутили, что теперь я экономлю вам время и вам можно даже хобби завести. Это обидно и несправедливо. Макнэ делал в разы меньше, а проблем от него было втрое больше, но вы хвалили его за любую мелочь и помогали ему. Боялись обидеть или задеть, а я не имел и сотой доли этого внимания. Зато, если у вас проблема или просто нужно обнять, поспать рядом, пожалеть или посидеть рядом, то Чимин необходим. Но все это цветочки, ты был единственным, кто никак не реагировал. Ты защищал меня иногда, оставлял сладости под подушкой в тяжелые времена, не смеялся с остальными. Я был очень тебе благодарен, но потом эта благодарность стала перерастать во что-то большее. И я испугался, ведь подобное происходило впервые. Впервые я влюблялся и впервые в парня. Я понял, что надо отдаляться от тебя и работать больше. Поначалу я просто сидел в танцзале и размышлял, но чувства к тебе крепли и я не знал, что с этим делать. Поэтому начал тренироваться, так много, чтобы даже мысли о тебе в голове не оставалось. Когда я падал от усталости, то полз к стене и подымался, держась за нее. И продолжал двигаться, чтобы выбить из себя всю дурь. Я даже не заметил, что начал убивать себя, я не замечал ваши взгляды и отвечал на вопросы автоматически. И если бы сегодня вы не устроили все это, то может быть мне повезло и я загнал себя. Сломался окончательно и чтобы не мешать и не быть баластом ушел бы. Тогда бы не было опасности, что ты все узнаешь, а теперь все рухнуло, как карточный домик. Мне легче и я понимаю, что был не прав, думая о вас не очень хорошо. Теперь я понимаю, что это все моя неуверенность и молчание. Если бы я говорил, что мне не нравятся ваши приколы, ничего бы этого не было. Но теперь ты знаешь о том какой я урод, какой не правильный. И знаю, что теперь противен тебе, но я прошу, тебя не говори никому. Я не стану докучать тебе или как-то пытаться сблизиться. Теперь когда ты все знаешь, но не испытываешь ко мне подобных чувств, я смогу с этим справиться. Прости, что доставил столько проблем, я постараюсь исправиться и не буду себя нагружать больше положенного. – Монолог был длинным и вытянул все силы из Пака, его голос был тихим и убитым. Он не смотрел на Юнги, поэтому не заметил, как тот пересел к нему на кровать, отвязал его руки и повернул лицо к себе. - Ты такой дурак. – А потом схватил и потянул Пака на себя, крепко обнимая. Чимин поначалу растерялся, а потом прижался теснее. Так они сидели, некоторое время и это было так прекрасно и так исцеляюще. Потом Юнги отодвинулся и заглянув паку в глаза сказал: - Знаешь, твой хен сейчас счастлив и зол одновременно. Счастлив, потому что ты все рассказал, а зол, потому что если бы ты не трусил, то этого всего бы не было. - Что ты имеешь в виду хен? – Озадаченно поинтересовался младший. - Хочу, чтобы звал меня просто Юнги. Согласись, было бы странно называть своего парня хеном. Ну, по крайней мере, для меня. - Хен, не надо жалеть меня, пожалуйста, я не вынесу этого. – Жалобно попросил Чимин. - Когда до тебя дойдет, что ты прекрасный, ты идеальный, ты красивый и самый лучший. И твой хен настоящий идиот, раз не говорил тебе этого каждый день, хотя хотелось. А еще любить такое сокровище тяжело, а видеть страдания этого сокровища невыносимо. Поэтому, Пак Чимин, согласны ли вы стать любовью всей жизни простого парня Мин Юнги. Ответьте да или да, пожалуйста. - Да, Юнги. – Это было одновременно не привычно и приятно. Но так правильно и уютно. Юнги осторожно приблизился к губам Пака и поцеловал медленно и нежно, показывая всю свою любовь. А потом просто прилег рядом и они вместе задремали. Позже Юнги сходил к остальным и рассказал им о случившемся, пропустив историю про них двоих. Мемберы сразу побежали в комнату и накинулись с объятиями на свое солнышко. Было много слез, обнимашек и много признаний в любви этому солнечному человечку. А Мин Юнги стоял в дверях и наблюдал за всем с легкой улыбкой на губах. Вечером Чимин впервые нормально покушал и все были счастливы, его ноги после отдыха и процедур ужасно болели, поэтому ему принесли обезболивающее и потащили в гостиную смотреть кино. Мин тем временем ушел в ванную, а когда вернулся, увидел премилую картину. Диван разложили, и Чимин лежал по – середине, под его головой была подушка, а остальные равномерно распределились по нему. С правой стороны лежали Тэхен, Хоуп и Джин, а с левой – Чонгук и Намджун. Пак обнимал Гука и Тэ, а остальные перекинули руки так, чтобы касаться Чимина. Телевизор, что-то бубнел, а они все мирно спали. Юнги, улыбнулся, сходил в комнату, накрыл всех одеялами и пристроился рядышком. Теперь все было как надо. В этот день многое изменилось в жизнях этих парней, сегодня они немного повзрослели и стали по-настоящему ближе. В будущем таких ситуаций не возникнет, ведь пять пристальных и один влюбленный взгляд следят, чтобы душа и сердце их группы было в порядке. Сокджин накормит, Намджун научит, Хоуп рассмешит, Чонгук без стеснения будет лезть за обнимашками и вниманием, Тэ выслушает и облапит всего с головы до ног, не обращая внимания на злобный взгляд Юнги, а Юнги будет любить, обнимать, дарить нежность, поцелуи и жаркие, полные страсти ночи. Чего еще можно желать?