Душа на двоих

Несмотря на то, что Санс все-таки принял предложение дружбы, Рэд чувствовал, что скелет как-будто бы по-прежнему относится к нему с некоторой сдержанностью и даже легким холодком. Фелл не мог понять, почему же? Он же, вроде, заслужил дружбу с Классиком, так какого тот так ломается?! Да, теперь Санс относился к Рэду более лояльно, шутил и смеялся вместе с ним, но его отношение к острозубому ничем не отличалось от отношения к любому другому знакомому ему монстру из подземелья. Но Рэд хотел большего, и его это страшно бесило. Но еще больше бесило Фелла, что Классик был по-особенному мил и вежлив с Фриск. Это дитя не просто раздражало острозубого, а доводило того до ярого бешенства и нервного тика, конечно, если бы у него для этого были мышцы и кожа. Скелет сразу невзлюбил их, когда они выбросили в мусорку фри с КЕТЧУПОМ, но теперь, когда Фриск весело разговаривали, флиртуя с его любимым скелетом, острозубый готов испепелить их на месте. Да, он был жутким собственником и ужасным ревнивцем, считая, что Классик должен принадлежать лишь ему. — Вы – главное зло этого мира, — скелет зло скрипел зубами, следя из-за очередного угла Жаркоземья за Фриск, — я не отдам вам моего Санси… Рэд не замечал, что Санс, и без того считающий Фелла странным, стоял у него за спиной и с недоуменным взглядом смотрел на скелета. — Какого хрена, во имя всех спагетти, ты творишь? – внезапно раздалось позади него. Рэд подпрыгнул на месте, вздрогнув, он не ожидал, что тут окажется Санс. — Оооо, Сааанси! Какими судьбами, малыш? – скелет широко улыбнулся, оскалив свой золотой зуб. Он был смущен, что его застукали за подобным занятием. — Я тут уже минут пятнадцать стою, как бы. Мне просто стало интересно, что можно так долго рассматривать и бормотать, чертов ты острозубый психопат. Опять придумал какую-нибудь мозговыносящую ерунду? — Классик устало вздохнул и сунул руки в карман. Временами он не понимал острозубого скелета. Хотя, что тут говорить, он почти всегда не понимал Фелла и его выходки. — Ну… Мне просто стало интересно, чем вдруг занимается там дитя, хех, вот я и решил понаблюдать, — острозубый и сам понимал, как глупо все это звучит. — Не выглядишь убедительным. И что там ты говорил про «моего Санси»? – Санс нахмурился. Его порой пугало подобное поведение Фелла, просто до мурашек пугало, заставляя сердечко в страхе и опасениях биться быстрее. — «Снова, наверное, придумал какой-нибудь жестокий прикол надо мной, не иначе. Он слишком жесток, чтобы быть милым и вести себя вот так вот просто так. Не может такого просто быть», — думал Санс. Рэд понял, что его загнали в тупик этим вопросом. Отпираться не было смысла, Классик быстро все поймет, поэтому приходилось сказать правду. Да и Фелл сам понимал, что теперь должен действовать быстрее, с напором, потому что с таким темпом развития событий Фриск опередит его, а до Санса все будет доходить ну ооочень медленно. Вздохнув, он, как ни в чем не бывало, поднялся с земли и взял скелета за руку. — Да всё потому что ты МОЙ! Мой Санс и только мой. Классик застыл в шоке. Он слышал много странных слов в свой адрес от Фелла, но чтобы такое! Скелет выдернул руку и сделал шаг назад, опешив. Рэд последовал за ним, шагнув вперед, и схватил скелета за плечи, приблизившись к его лицу. — Хах… В каком смысле «мой»? Если бы вместо головы у Классика был бы монитор компьютера, как один из тех, что есть у Альфис, то без сомнений, на нем бы высветился синий экран смерти. Во взгляде Рэда красноречиво читалось одно: «Саня, не тупи!» — В переносном, блять! Конечно же в прямом! Ты понимаешь, скелет идиота? Ты только мой! Знаешь, что это значит? Это означает, ты принадлежишь только мне! Только я могу касаться тебя, где хочу, только я могу трогать и целовать, сжимать и делать кучу неприличных вещей! Острозубый приблизился к лицу скелета и лизнул алым влажным языком уголочек "губ" Санса, оставив липкий след розоватых слюней. — П..почему? – Классик был в полном ахуе от происходящих событий. Он не так сильно охуевал, когда первый раз узнал, что Андайн и Альфис любят друг друга. И не так охуевал, когда однажды Папирус приготовил нормальные съедобные спагетти. — Потому что испытываю к тебе чувства, голубой ты педик!