Душа на двоих

      Улыбка медленно сползла с лица Фелла. — Что будет после сброса? Я… я даже не знаю. И думать об этом не особо-то хочу. Знаешь, я привык просто жить здесь и сейчас, так что… Ньех, расслабься, костяшка.       Костлявые пальцы по-хозяйски полезли под красный свитер, однако Санс остановил любовника, сжав его руку. — Ну, а все равно? Сброс все возвращает к началу, к исходной точке мира. Однако в условии этого мира ты не существуешь. Нет тебя в этой вселенной, понимаешь? Не значит ли это, что ты… пропадешь? Сотрешься?       Рэд, нахмурившись, недовольно откинулся на спинку кровати, отпустив скелета. — Блин, умеешь ты все испортить. Ну и что, что выкинет меня из этого мира? Все равно найду лазейку и припрусь сюда. Усек? Так что после сброса не расслабляйся, я найду тебя. — Хах, звучит как угроза, — выдавил смешок Классик. — Ага, угроза твоей заднице. Когда все закончится… или начнется? Похер! Короче, когда я вернусь, я оттрахаю тебя так, что не сможешь стоять, так что запомни это! — Рэд ухмыльнулся и закинул ногу на ногу. — А вообще, кто знает, мы теперь с тобой одной душой повязаны, может, я и не исчезну никуда. Ну или ты исчезнешь вместе со мной, ньех! — Вот спасибо! Утешил так утешил! Психолог из тебя просто двадцать четыре бутылки кетчупа из десяти! — Санс фыркнул. Он в самом деле очень беспокоился за весь этот мир, за себя… за Рэда. Андайн подери, он в самом деле переживал за этого острозубого засранца. — Эй, да я ахуенный психолог! Хочешь, угощу конфетками? А коньячком? — Хех, если без шуток, то я и правда бы жахнул если и не коньяк, то хотя бы паучий сидр, — Санс натянуто улыбнулся, а потом прилег рядом с Феллом, разместив черепушку у того на плече. Страшно. Нет ничего паршивее ожидания. Он знал, что сейчас у Фриск начнется разборка с Флауи, они победят и затем нажмут на злосчастную кнопку, начиная все заново. Мир разрушится, все монстры развеются прахом и очнутся в новом таймлайне, не помня ничего о прошлом. Санс уже привык к таким «смертям» и «рождениям», однако… Однако сейчас ему было по-настоящему страшно. В этот раз все может решиться по-другому, в этот раз он может умереть по-настоящему. Умереть и не вернуться. А что еще хуже, умереть может и Рэд, или даже только Рэд! А, быть может, еще что-то похуже. Неизвестно… — Санси, — из раздумий Классика вывел дрогнувший голос Фелла. Он поднял голову и огляделся. К его ужасу мир стремительно начал тускнеть, терять краски. — Костяшка, кажись, началось, ньех. — Санс почувствовал укол в душе и с волнением взглянул на Рэда. Тот тоже был взволнован и, кажется, напуган. Нет, не кажется. Ему тоже было страшно, скелет чувствовал это своей частью души. Дрожащие пальцы потянулись к руке Фелла и крепко-крепко стиснули ее. — Хэй, малыш, — начал Рэд, с тоской смотря как полгостиницы, осыпаясь, проваливалась в черную бездну. Чернота подступала все ближе и ближе, пожирая мир, как паразитирующий червь. — Я обещаю, клянусь, что вернусь и найду тебя, слышишь? — Фелл… — обреченно обронил Классик, ощущая, как его конечности рассыпаются прахом. Нет, это совсем не больно, просто ощущение пустоты и обреченности накрывает тебя с ног до головы. Гораздо больнее рассыпаться в битве с человеком. Однако сейчас Санс испытывал боль. Невероятную душевную боль. Нет, он не хочет, чтобы все так закончилось, впервые за все время не хочет, но… Он ничего не может сделать. Не может остановить неминуемое. Он бессилен. Абсолютно.        Душа болезненно сжалась, испуганно стуча в унисон со своей второй половиной. — Фелл, я тоже тебя люблю… Найди меня… прошу…       Два ярко-красных огонька вспыхнули в последний раз и затухли, поглощённые тьмой. На этот раз навсегда…

***

— Санс! Санс, пожалуйста, очнись! — Папайрус тряс только что проснувшегося брата за плечи. — Ну, слава спагетти! Ты в порядке?!       Старший скелет лежал на кровати и тяжело дышал. По щекам с обеих сторон, оставляя мутные мокрые дорожки, стекали синие слезы. — Папи… ты? — Санс приподнялся на локтях, озираясь по сторонам. — Ну конечно же я, что за глупости?! Ты что, не узнаешь своего брата, будущего члена королевской стражи, великого Папайруса, охотника за человеком? — представившись официально и по привычке приложив к груди руку, выпрямившись, младший вздохнул. — Санс, все в порядке? Ты плакал. Тебе приснился плохой сон? Тебя обидели злые фрикадельковые монстры?  — Плохой сон? Да, пожалуй, мне снился кошмар. — Классик напряг мозг, вспоминая, что же это могло быть, но все его сознание было как в тумане.       Что было в последнем таймлайне? Он не помнил. Кажется, геноцид… Игрок убил его, и он проснулся в новом дне. Вроде бы, да. Но почему-то на этот раз вспоминать все было гораздо тяжелее. Наверное, решил Санс, в прошлый раз его просто измотали в бою, поэтому он так плохо помнит. Все от усталости. — Папс, я схожу прогуляться. Свежий воздух взбодрит мою черепную коробку. — Эй, ты снова забыл заправить постель? Санс? Санс! Я так просто это не оставлю, так и знай!       Встав с измятой постели, Санс накинул свою любимую синюю курточку и под недовольные выкрики своего брата вышел на улицу. Легкий морозец и свежий воздух и правда освежили его.       Морозный снег громко хрустел под ногами, облаченными в розовые уютные и невероятно пушистые тапочки, изо рта то и дело выходили белые облачка теплого пара, отчего Санс походил на большой теплый паровоз. Сверху присыпал блестящий снежок, искрясь и мерцая снежинками, словно звездочками, о которых скелет только читал в книгах и изредка видел во время счастливой концовки. Темные ели стеной окружали Руины как могучие великаны, погруженные в вечный сон и укрытые белой периной.       Каждая секунда игры была до боли выучена им. Он знал, что произойдет в следующее мгновение, когда появятся Фриск и прочее. Однако скелету казалось, что все идет не так. Нет, все как обычно, тихо и спокойно. Но противное липкое чувство, что он забыл что-то важное, не оставляло его ни на миг. «Что же это может быть? Баг в игре? Или я сам поехал ЧЕРЕПицей?» — думал Санс про себя, встречая привычным розыгрышем дитя. — «Что я мог забыть? Какую-нибудь важную фразу? Действие? Событие? Что я сделал тогда? «Или, быть может, в прошлый раз меня огрели по черепушке, поэтому все перемешалось?» — размышлял он, стоя рядом с братом перед мостом с ловушками. Все же последнее казалось ему более правдоподобным. Или же в игре правда случился баг? — Но если баг, то явно незначительный, раз изменений нет. — в пятый раз обходя подземелье, рассуждал скелет. Он несколько раз проверил локации, заглянул даже в свой потайной отдел в шкафу и пересчитал бутылки кетчупа, ища что-то, что могло натолкнуть его на мысли. Но нет, все было в порядке. Более чем, все было идеально. — Неужели у меня и правда развилась паранойя? — Классик остановился у одного из водопадов и устало рухнул на краешек деревянного мостика, присаживаясь поудобнее. — Но я все проверил несколько раз, все в порядке. — «Но я все проверил несколько раз, все в порядке, » — неожиданно повторил один из ближайших эхо-цветов. — О, я и забыл про вас! Обычно тут шастает только один болтливый сорняк! — вздрогнул от неожиданности скелет. — »… болтливый сорняк…» — повторил цветок голосом Классика. Тот удовлетворенно хмыкнул и подошел к зарослям ближе. — «Ах… Кажется, мой гороскоп такой же, как на прошлой неделе…» — «Давным-давно монстры шептали свои желания звёздам в небе. Если надеяться всем своим сердцем, то желание сбудется. Теперь всё, что мы имеем — это сверкающие камни на потолке…» — «Ну? Есть ли у тебя какие-нибудь желания?» — «Хммм, только одно, но… Оно довольно глупое.» — «Да ладно! Обещаю, я не буду смеяться.»       Эхо-цветы переговаривались между собой детскими голосами, рассказывая реплики, которые Санс не единожды слышал, проходя мимо поля. — «Как ты не крутись, Санс, ты будешь моим. Ведь я… Я в тебя, кажется… влюбился.»       Чужой, незнакомый голос. Чем-то схожий на Санса, но более грубый и глухо рычащий, четко проговоривший его имя, заставил его вздрогнуть и резко обернуться, с полнейшим изумлением уставиться на цветок. Душа затрепетала, едва не выпрыгивая из груди остолбеневшего от шока скелета. — Какого хрена?..       Его предчувствие не обманывало. В прошлом таймлайне в самом деле произошло что-то ненормальное с этим миром.       Но что именно? Кто обладатель этого голоса? И почему именно его не помнит Санс? Стук голубого сердечка не утихал, нарастая с каждым новым стуком, оглушая Классика. Душа куда-то рвалась, упорно рвалась, звала куда-то, беспокойно дрожа, пыталась выпрыгнуть на свободу. Не в силах противиться этому зову, Санс невольно побрел в сторону Сноудина, чувствуя, что его тянет туда будто бы невидимым магнитом. Кто или что звало его туда? Он не знал. Не знал, но подсознательно чувствовал, что это был обладатель того самого голоса.       Все те же ели, хранившие вековое молчание, тот же мягкий свежий снег, те же мрачные Руины, скрытые за массивной дверью… Запыхавшись, скелет оперся об ствол одного из деревьев. И зачем сердце привело его сюда? Зачем так рвалось на окраины Сноудина? — А я тут мимо прогуливался, и думаю, дай заскочу к Санси за кетчупом.       Голос, раздавшийся прямиком за спиной, заставил душу подпрыгнуть и ярко запылать голубым. Санс не видел, но чувствовал, что душа существа, окликнувшего его, пылает также ярко. В голове заплясали обрывки воспоминаний, нечеткие, мутные, туманные, как сон. С каждым мгновеньем они становились все четче и четче. Скелет неспешно повернулся, с трудом неуверенно проговаривая, словно по-новому пробуя на вкус: — Р…Рэд? — Ну я же обещал, костяшка. Я вернулся…