Только игрушка

Нанами вскрикнула, когда чужая ладонь легла ей на плечо. Страх ударил в голову хуже, чем три бутылки шампанского, выпитого за раз. Чьи-то горячие влажные губы коснулись её уха. Поцелуй был противно-мокрым. Чужим и далеким. Горьким и постыдным. — Боишься меня, — его тихий голос, как раскат грома вдалеке. Шепот, рвущий на осколки. Ничто так не пугало, как человек за спиной. Или не человек вовсе. — К-кто вы? — Странно, что он разрешил Нанами говорить. Возможно, Короля привлекал голод, исходящий от неё. Голод и тоска по мужчине, который оставил её под Рождество одну. А может, ему нравилось, как забавно дрожал голос жертвы. В любом случае, только он решал: говорить ей или молчать. — Ты скоро выходишь замуж, да? Его рука плотно легла на её хрупкую шейку, и девушка испуганно сглотнула. Он чувствовал каждый её тихий вдох-выдох под своей широкой ладонью, и странная улыбка играла на губах. Дрожь, исходившая от стройного тела, доставляла странное, садистское удовольствие. Он закатил глаза от удовольствия и запрокинул голову назад, так что длинные волосы ниспали ей на лицо. Девушка подавила крик леденящего ужаса. Мозг с замедленной отстраненностью сообразил, что это не кровь, а лишь чужие пряди, пропитанные гарью. Бороться с чудовищем, стоящим позади, могли лишь сильные мира сего, а могла ли смертная женщина? Едва ли. Он снова наклонился к ней, так что его соблазнительные губы находились на уровне её уха. Он дышал ей прямо в шею. Дышал легко и непринужденно, совсем не так испуганно как Нанами. Акура-Оу заправил выбившуюся прядь ей за ухо. — Расскажи, как он сделал тебе предложение. И я не убью тебя, обещаю. — Кто вы? — глухо повторила она, и вопрос тут же растворился в воздухе. В жилах стыла кровь. Пульсация сердца замедлялась, и внутренности, казалось, скручиваются в один общий тугой узел, который, один раз завязавшись, больше не распутать. Нанами краем глаза видела взгляд ярко-янтарных глаз, изучающих её как бы издалека. И в полутьме комнаты это выглядело слишком жутко. Зловеще-опасно. — Я друг твоего будущего мужа. Можно даже сказать, брат. Видишь, как я ласков с тобой, невестка. — Его черные длинные ногти скользнули по её щеке, едва ли раня кожу. — Я просто хочу знать, кто ты и что из себя представляешь. И всё, ясно? В любом случае, это не успокаивало. В прошлом злой Томоэ якшался только с азартными и агрессивными ёкаями. Мало ли, кто это такой. — Я знаю, о чем ты думаешь, — он усмехнулся. — Твои страхи вполне обоснованы. Подтверждение, в котором Момодзоно, по сути, не нуждалась. — Три недели назад Томоэ сделал мне предложение. Это был самый лучший момент моей жизни. Настолько, что многие подробности того вечера вылетели из головы, — она замялась. — Я помню, как он надел мне кольцо на палец, а я ему. Тогда я поняла, что это навсегда. Акура-Оу сильнее прижался к сидящей на стуле девушке. Щека к щеке. — Почему решили не делать помолвку? — Так решил Томоэ. Мы думали сыграть свадьбу под Рождество, но Микаге предсказал, что лучше перенести свадьбу. Так мы и поступили. Честность, играющая с Нанами злую шутку. Коварство, источаемое Королем. Все смешалось в одночасье. Всё — ничего. И ничего — это всё. Момент безумия настал и тут же накрыл его с головой. — Почему ты одна под Рождество? — Последний вопрос, интересующий и от ответа на который зависели жизнь и здоровье юной девы. Ответь, пожалуйста, правильно. — Я, — её жизнь на волоске, — не знаю… Увы, ответ неверный. Король засмеялся, выпуская девушку из своих цепких рук. Девушка тут же бросилась к выключателю и, щелкнув по нему, включила свет. Свеча, стоящая возле зеркала, погасла. Таинственная тень из зеркала исчезла. Девушка спокойно выдохнула. Больше гадать на суженого она не будет. Мало, какая дичь из того мира вырвется. Нервы медленно, секунда за секундой, склеивались из тысячи осколков воедино. Но не тут-то было. Погас свет. Чья-то еле различимая тень скользнула во тьме. Девушка на ощупь принялась искать выключатель. Она нервничала, но продолжала судорожно искать, пока чьи-то сильные руки не схватили её за ногу и не потащили от стены к центру комнаты. Нанами задергалась, как резаная, и завопила, что есть мочи. За это её ударили по щеке. Кожа горела, словно облитая кипятком. Челюсть онемела, словно и не её собственная. Металлический привкус во рту, как если бы это была кровь. Хотя это и была кровь. Настоящая, а не фальшивая, и солоноватая. — Не дёргайся. — Акура-Оу заломил ей руки за голову и связал их поясом от халата, в который она была облачена. — Можешь быть рада, я тебя не убью. Хотя было б неплохо. Его грубые руки заскользили по нагому телу. Во рту был кляп из трусиков, который он успел ловко с неё стянуть и, чтоб не раздражала своими криками, запихал этой дуре в рот. Акура-Оу действовал по четкой, отработанной веками схеме. Она мычала и пыталась выплюнуть вещь изо рта, но смоченные в слюне трусы все сильнее увязли в её мокром рту, и язык путался в складках собственного бельишка. — Меня напрягает, что я вожусь с такой девчонкой, как ты, — пожаловался Король, встречаясь с ней взглядом. — Я, опытный любовник, ненавижу девственниц вроде тебя. Вы, как дремучее бревно, которое только тянет меня вниз от настоящего удовольствия. Как же ты. Меня. Бесишь, дура! Его острые ногти глубоко впились в её задницу, и боль электрическим током прошлась по венам, импульсами разнося по всему телу. Нанами выгнулась под ним дугой, и из глаз потекли слезы. Из уголков губ слюна, смешанная с кровью и застрявшая в глотке. Происходящее для неё было в новинку. — Ну-ка, проверим тебя, — загадочно улыбнулся он. Уж слишком близко его лицу было к её. Нанами вскрикнула, когда его пальцы вошли в неё. Странно и обидно, блин. — Гребаная фригидная, — он зашипел, с трудом проглотив ругательство типа «сука». Она была почти сухой. Кто бы сомневался в том, что она может потечь от рук насильника. В это бы даже не поверил Акура-Оу. Хотя его большой опыт допускал наличие женщин, которые сильно возбуждались от жестокого отношения к ним. И было в этом что-то мрачно-сексуальное. Король скучал по таким добровольным жертвам изнасилования. Они были интересными и особенными. Он поднялся, чтобы снять футболку и припустить штаны. Но, чтобы Нанами не ударила его и не отползла куда-нибудь в угол, он ногой наступил ей на живот. От этого у неё в глазах померкло еще сильнее, и воздух в легких резко кончился. Прошла, наверное, вечность, прежде чем Акура-Оу отпустил её, опустившись к ней на пол. Но лучше бы он и дальше давил, топтал её, чем… Нанами вскрикнула и забилась в истерике. Он вошел и толкнулся в ней резко, грубо и властно. Теплая кровь тонкой струйкой потекла по ягодицам, немного растекаясь по полу. Кому какое дело, были ли у неё мужчины до него. Просто еще один минус в сторону Томоэ. Как можно было не трахнуть эту девку? — От…тите. — Многие звуки она зажевала, но смысл был вполне понятен. — Вы ж. об.чали, — «Вы же обещали», — хотела Момодзоно сказать и больно застонала, когда он снова в ней толкнулся, до синяков придерживая за бедра. — Я говорил, что не убью, — вполне нейтрально ответил он. — А о твоей сохранности речи и не шло. Потерпи. Если бы ты была хоть каплю сексуальной, то я определенно кончил бы быстрее. Волосы прилипли к вспотевшему лбу жертвы. Голос сорвался до истеричного хрипа. Не было в её первом разе чего-то классного. Одна боль. Килограммы сплошного разочарования. Мнимые надежды, тающие со скоростью света. Никогда земля не уходила из-под ног так быстро. — Нанами была на пределе. Акура-Оу вколачивался в неё и все никак не мог кончить. Всё бы хорошо, но он спешил, блин. А драгоценное время плавно ускользало от него, махая ему на прощание ручкой. Поэтому Король злился на неё, на себя, на весь мир. Наконец, мимолетный мнимый оргазм накрыл его, и он встал, быстро одеваясь. От него пахло его излюбленными сигаретами и алкоголем, который он пил вместе с проститутками из района Красных Фонарей. Лучше бы, конечно, он пробыл с ними, чем с этой… Как ее там? Нанами, точно.