Буря

      — Канаме-сама! — Рука в ужасе бросилась к венценосному королю, который уже накидывал на плечи плащ-дождевик.       — Я иду искать Хоши, — Куран даже не посмотрел на аристократку, чувствуя, как внутри всё леденеет от ужаса: не дай Бог, если повторится историю с Юуки! Но, если там он успел, успеет ли сейчас? — И Айдо, — от старшего брата маленькой девочки стоило этого ожидать: под шумок сбежать под бурю и броситься за поиски младшей…       — Мы с вами.       Акацки грозно глянул на Соэн, и та притихла, отпуская Канаме в бурю.

***

Несколько часов назад

      Приезд в гости Курана Канаме воспринимался чуть ли не грандиозным праздником, на котором, дай волю впечатлительным и подлизывающимся аристократам, запустят фейерверки, петарды, украсят бальный зал и принарядятся так, словно хотят встречать Рождество в английском стиле. От такого толстого слоя лести и подхалимства у Канаме в глазах рябило — хотелось закрыть их рукой, сбежать и просто побыть обычным шестнадцатилетним парнем без короны, погулять с друзьями в парке, поесть мороженого в кафе, сходить с кино… Что там делают современные подростки на каникулах?       В прошлый раз терпение юноши дало нехилую трещину, когда глава семьи Ханабуса перегнул палку: и украшения, и торжественные наряды, и затрещины детям, которые всячески убеждали отца, что этого не надо, что это не официальный приём с политическим контекстом, а просто… дружеский жест в стиле: «В гости можно на чай?». Больно было смотреть на взъерошенного Айдо, чьи бирюзовые глаза сначала сверкали от возмущения, а после говорили Курану: «Прости-прости, я пытался…». Конечно, надеть деловой костюм, который через пять минут снимешь… Жалко было самую младшую семьи Ханабуса — Хоши.       Девочка в свои пять лет была маленькой оторвой: любила полазать по деревьям, побегать по новым местам, поиграть в прятки. Все её игры сопровождались типичным набором шишек юных шалопаев: разбитые коленки, царапины повсюду, синяки, всклоченные волосы (косы, к сожалению, не всегда помогают), грязное лицо. Красота, а не ребёнок. И попытаться переодеть в нарядное платье (которое обязательно ещё и колется!) такую вертушку обязательно сопровождается криками, слёзами, ссорами и наказаниями.       В этот раз взрослые детей не трогали, потому что один красноречивый взгляд бордово-шоколадных глаз ясно дал понять: «В следующий раз пришибу за весь фарс». Понятие о том, что приятно, когда заботятся об эстетическом взоре гостя тут явно перегибалось… Особенно, когда этот гость потом будет бегать по лесу с друзьями, чтобы выпустить накопившийся после Совета пар наружу.       Поздоровавшись с главой семьи, Канаме с радостью отдал плащ слугам. На улице было тепло, хотя синоптики не отрицали того факта, что к вечеру начнётся дождь и холод.       — Рад, что вы выжили, — Канаме слегка изогнул губы в дружелюбной улыбке. Айдо на мгновение согнулся в поклоне, а Куран после наклонил голову, чтобы столкнуться с синими глазами младшей Ханабусы, которая доверчиво прижималась к старшему брату и пряталась за него, как за каменную стену. Этот жест у короля вызывал только чувство умиления.       — В этот раз обошлось без жертв, — Ханабуса-старший выдохнул. Дома, следя за сестрой, бегая за ней и тренируя основам рукопашного боя и кэндо, парень носил черные брюки и рубашку песочного цвета. Всё это было не таким марким, как форма академии, в которой он начал недавно учиться вместе со старшим товарищем. — Хоши, ты чего? — девочка, покраснев и надув щёки, отвернулась совсем от гостя. — Стесняется… Ой!       Ущипнув брата за руку, девочка резвой фурией унеслась в глубь дома. Неловко улыбнувшись, Айдо почесал затылок, отчётливо слыша, как хлопнула дверь, ведущая в открытый сад под небом. Куран смотрел в том же направлении, приблизительно зная и понимая, что смущённая и напуганная его вниманием Хоши сейчас будет выпускать пар на самодельных манекенах, а после прибежит за Айдо, чтобы тот создал ледяных статуй для продолжения «банкета».       В малом зале, где обычно и сидела вся компания аристократов вместе с Кураном, собрались почти все, кроме Римы и Шики. Те предупредили Ханабусу заранее, что приедут позднее, так как на днях заключили новый контракт с одним журналом, и теперь они не знают, когда и во сколько их освободят со съёмок. Когда Айдо читал такой вежливый отказ, то не удивился, когда младшая сестра напрямую заявила: «Спорим, через десять лет они поженятся?». Не то, чтобы Ханабуса был стесняющимся мальчиком, но тут он покраснел до корней светлых волос: откуда и как она догадалась о том, что эти двое встречаться начали, если при ней даже за руки не держались и сидели в разных концах зала?       Когда Канаме вошёл в зал, то все присутствующие поднялись и поклонились, выказывая своё уважение и почтение. Маленький ритуал, который можно было стерпеть, а через пару минут уже все сидели на своих местах, обсуждая идею Кросса Кайена, подчёркивая очевидные минусы и плюсы этой утопической затеи, в которой заключалась не менее бредовая мысль: мир между людьми и вампирами. И все бы посмеялись, но не будь Куран Канаме на стороне ректора, поддерживая его взгляд в этом направлении… Но аристократы не исключали другой мотив происходящей пытки с академией: всё это было для того, чтобы будущий король мог быть поближе к ректорской дочке — Кросс Юуки. Чем эта девчонка заслужила расположение самого Курана Канаме был огромный секрет, ответ на который не могли дать ни проницательный и тактичный Такума, ни гений их потока Айдо.       Как бы Рука ни пыталась добиться ответа на этот вопрос и завоевать внимание своей первой юношеской любви, девушка встречала стену холода и отчуждения, об которую билась, точно рыба, выброшенная на берег. В какой-то момент аристократка остро пожалела, что Хоши убежала на улицу и хотела было пойти за ней, чтобы надоумить ту снова сыграть с ними в свадьбы и выдать её замуж за Курана. Хотя бы в иллюзии игры, созданной ребёнком, Соэн хотела быть счастливой. Угрызения совести не мучили юную девушку в плане того, что в своих целях эксплуатирует ничего не понимающего ребёнка.       Беседа зашла о домашней работе, которую задали на каникулы, и Айдо исчез за книгами, прихватив Такуму и Акацки, сказав, что один не донесёт, а ледяных големов он не научился создавать. Всё-таки подвижный или живой лёд для аристократа совершенно другой уровень, к которому он стремился. Канаме и Рука остались наедине, и девушка опустила взгляд на собственные колени и ладони, которые от волнения крепко сжимали ткань светло-сиреневого платья. Куран не обращал внимания на волнения аристократки и стоял у окна, которое очень удачно выходило в сад и на опушку леса, где юная Ханабуса сейчас прыгала вокруг манекенов, в безуспешной попытке сломать их деревянным синаем*. Усмехнувшись этому, чистокровный от души порадовался, что девочке не вручили ещё катану.       «Поранится же…» — вспомнив Юуки в таком же возрасте, юноша прикрыл глаза. Это были очень болезненные воспоминания, и Куран фактически повторил смысл фразы — «Воскреснуть из пепла». Пепелище, руины и прах тех, кого он любил и кем дорожил навсегда врезались в его память и въелись в его сердце. То нападение отняло у него слишком много. За «хочу» абсолютно чужих «людей» он заплатил слишком высокую цену…       — Да говорю я тебе, Такума, что спрашивать с нас историю Японии всё равно будут в этом семестре. Ещё я узнал, что Нагисава-сэнсей устроит нам самостоятельную по тригонометрии в начале года… — громкий голос Ханабусы вырвал чистокровного из плена болезненных воспоминаний, которые уже трансформировались в ночные кошмары. От настоящих панических атак и полного затворничества его спасала жизнь Юуки… — Так что повторять всё равно всё придётся!       — И как ты повторишь, Айдо? — Каин свалил книги на стол и ехидно посмотрел на кузена. — У Хоши со дня на день экзамены и посвящение. Моя семья мне все уши из-за этого прожжужала…       Услышав это, Куран встрепенулся и шумно вздохнул. А он и забыл про это…       — У кого есть желание сидеть в душном помещении? Если у Хоши такое важное мероприятие в среду, может стоит помочь ей? — что самое удивительное, его мысли озвучила Рука. — Пока один тренирует её, другие зубрят и пересказывают потом друг другу.       Идею приняли на «ура» все без исключения, и вскоре все вампиры выдвинулись на площадку, где на земле лежала Хоши в позе морской звезды.       — Уже устала, Хоши-тян? — Соэн, улыбнувшись, наклонилась над девочкой, встречая её немного шокированный и напуганный взгляд. Та подскочила так, словно на пожар собралась бежать… — Полегче! — вовремя выпрямившись, Рука выдохнула и потёрла ушибленный лоб.       — Ха-ха, Рука, да тебя надо саму тренировать! Реакции никакой! Рефлексы на нуле! — широко улыбнулся гений-аристократ, направляясь к ним.       — Что ты там сказал? Повтори!       — Да без проблем!       Айдо и Рука смотрели друг на друга так, словно были готовы тут же испепелить на месте соперника. Могли бы метать молнии, то от «собеседника» кучка пепла осталась бы. Ханабуса-младшая устало выдохнула и снова развалилась на земле, припечатав и шокировав подростков фразой:       — Вы бы ещё поцеловались.       Красная, как вареный рак, Соэн, отмерев, схватила, обескураженного такими познаниями своей сестры, Айдо за ворот рубашки и прорычала тому в лицо:       — Ты чему учишь свою сестру, извращенец?       — Я?!       Наблюдавшие со стороны за этой картиной, Канаме и Такума маскировали смех под кашель. Акацки, самый мощный по комплекции, трясся от беззвучного смеха и воспоминаний о том, что кузина, разучивая катакану и хирагану, уже искала в комнате у старшего брата «умные взрослые книжки с картинками». То, что от них Ханабуса-старший нашёл пепел и потом полчаса «пилил» кузена вопросом «Зачем сделал?», никто пока не знал… А плоды той удачной вылазки были налицо, и Каин был уверен на все сто процентов, что тех вылазок было куда больше, чем тех, которые он пресечь успел.       Разборки набирали оборот, первоначальный план давно отошёл на второй или третий план, Куран отдыхал душой и телом, расположившись на покрывале под кронами деревьев и не спешил разнимать Руку и Айдо. Успеется. Такого же мнения придерживались Акацки и Такума, которые взяли с собой, помимо учебников, шахматы.       О том, что надо возвращаться домой, напомнили упавшие с неба первые капли дождя.       — Оп-па, дождь, — подтвердил «мираж Ханабусы» Акацки и подтолкнул возмутившегося кузена собирать вещи.       — Ага. Тренировка накрылась… Подождите, — аристократка несколько раз обернулась вокруг своей оси и встревоженно посмотрела на друзей. — А где Хоши?       — Наверное, устала слушать вашу ругань и убежала домой, — ответил Такума, складывая в сумку книги, которые мог унести.       Куран, скрывая тревогу, посмотрел на дом и поинтересовался у Ханабусы:       — Ты её ещё не учил скрывать свой запах и след?       — В последнюю очередь собирался. Иначе как мне её искать?       С этими словами гений закинул рюкзак на спину, а король промолчал о том, что у гения растёт такая же гениальная сестра, которая, видимо, не только у брата на столе может искать книжки для взрослых с картинками, но и кое-что поинтереснее и умнее.       Под начинающийся ливень вампиры быстро вернулись в дом, положили вещи в зале и бросились искать по комнатам ребёнка. В основном, надеялись найти в библиотеке, за изучением алфавитов, или в ванной комнате, где она пускала кораблики с помощью маленьких духов. Про духов, правда, знал только Куран, потому что видел воочию, как это делает младшая Ханабуса, а старший догадывался, потому что знал, что он, что сестра — дети смешанной крови с шаманами. И, если ему достался просто лёд и власть над ним, то Хоши досталось по полной программе…       — В ванной нет, — Айдо устало прислонился плечом к дверному косяку.       — И в библиотеки нет, — Соэн прикусила губу.       — В её комнате тоже, — послышался голос Итидзе.       — В комнате Айдо тоже.       — У взрослых тоже, — Канаме захлопнул за собой дверь и угрюмо посмотрел в окно.       А за окном началась обещанная буря, которая отступать сейчас совершенно не собиралась. Поверить в то, что Хоши сбежала, было легко, ведь это не впервые! Но как они могли недоглядеть? Как он мог не почувствовать? Где-то в доме хлопнула дверь.       И Куран решительно потянулся за своим плащом…

***

Сейчас

      Дождь Хоши особо не пугал своей силой и мощностью. Вода была ей, как родная мать. Также нежно обнимала своими каплями, позволяя ей нежиться в этих чудных объятиях. Ханабуса могла стоять под ливнем долго и не заболеть. Но сейчас её звал не ливень. От дома гнала обида: Айдо и Рука снова начали ругаться, дома ждёт суровый отец, который постоянно требует-требует-требует и даже ласкового слова не скажет на все старания. То, что точно такая же ситуация была у старшего брата, если не хуже, Хоши благополучно не замечала и завидовала ему, что Айдо — старший.       Дорога в гору шла через густой лес, который оживился от небесной влаги и своими мохнатыми лапами прикрывал голову девочки, как будто многочисленные зонтики. Но долго наслаждаться вкусным запахом смолы и перепревших листьев она не могла, и вскоре вышла к каменной части горы. Что-то упорно звало её туда, манило и… приказывало прийти? Этому зову было невозможно противостоять. В сравнение ему она могла лишь противопоставить зов чистокровного, который зовёт своих обращённых вампиров. Страшное дело…       «А вдруг я — обращённая, а они всё скрывают?» — эта мысль заставила Хоши остановиться и прижаться к сплошному камню, чтобы не упасть вниз. Слишком её поведение напоминало навязчивую идею, которую внушает чистокровный обращённым… А из окружения у неё был только один такой. И суровость отца объяснялась… От мысли, которая напоминала удар молнии, девочка вздрогнула и и случайно отпустила камень, за который держалась.       Подумать над тем, что сейчас она разобьётся, аристократка не успела, потому что её схватили за руку и потянули наверх. Вот только то, что она увидела, оказалось…       Клацающие зубы, слюна, смешивающаяся с дождём, горящие огнём, алые глаза и болезненная хватка. Собственный визг оглушил на оба уха, вызвав лающий смех у вампиров низшего уровня. Синай был безжалостно сломан вампирами, которые забавы ради откинули Хоши к другой природной стене. Тяжело дыша от страха, девочка осмотрелась и поняла, что окружена теми, кому плевать кто перед ним.       — Помогите…       «Тебе на помощь никто не придёт» — в голове послышался голос старшего брата, который отчитывал её на одной из тренировок. — «Если попадёшь в такую ситуацию, то придётся выкручиваться самой…»       Шипение рядом с ухом и резкая боль в резко вздёрнутой руке были сигналом для замерзших рефлексов. Вскрикнув, Хоши сжала кулак, чтобы ударить обидчика, но тот сам отпустил её, пронзённый насквозь несколькими копьями из воды.       Думать над тем, кто это сделал, времени не было. Секундная заминка врагов была использована на побег. Вода под ногами складывалась в импровизированную горку, по которой Ханабуса легко скатилась вниз, убегая от взбешённых вампиров. Сердце в груди было готово выпрыгнуть от страха, когда она, подбегая к лесу, увидела выбежавших оттуда двух вампиров с такими же алыми глазами. Вода продолжила катить её вниз, и Хоши уже с ужасом представляла себя чьим-то ужином…       Врезавшись в одного из них, девочка узнала родной запах старшего брата и вжалась в него от пережитого страха. По щекам покатились слёзы облегчения. А она-то уже думала, что это другие…       — Ханабуса, закрой ей глаза.       Шум воды не мог притупить рык вампиров, но вот их тихие хрипы Ханабуса-младшая не услышала.       Реветь она перестала, когда к ней и брату подошёл Куран и заговорил про ночлег:       — Такая буря стёрла все следы и запахи. Надеюсь, что остальные вернулись домой до её разгара.       — Вопрос в другом, Канаме-сэмпай, где ночевать нам? До дома мы сейчас не доберёмся.       Сглотнув, Хоши ответила вместо короля, указав пальцем на гору:       — В горе есть источник, который зовёт меня уже несколько месяцев. Не думаю, что он под открытым небом. Проще будет переночевать в пещере, где он находится.       Что у Канаме, что у Айдо вопросов добавилось больше, чем ответов. За неимением другого пристанища и нехотением блуждать в лесу до рассвета и окончания бури, пришлось согласиться на этот странное предложение.       В этот раз путь в гору прошёл без приключений в виде других затаившихся вампиров и полётов вниз без крепления. Когда они добрались до места, куда привела их Хоши, сказав тихое «Мы на месте», вампиры без промедления поспешили скрыться под сводом пещеры, ещё раз искупавшись в дождевой воде, которая теперь служила завесой в виде водопада у входа.       Лёгкое голубое свечение отвлекло старших от разглядывания места для ночлега. Хоши сидела около родника, бережно держа в руках голубой огонёк, напоминающий не то сферу, не то сердце. От огонька исходило мягкое тепло, которое на несколько секунд обогрело путников, и погасло в руках Ханабусы-младшей.       В ещё не зажатых ладошках Айдо углядел у сестры незнакомый кулон с аквамариновым камнем в виде простой капли на серебряной цепочке. Такого украшения ей никто не дарил, но Хоши так нежно и бережно прижала его к груди, словно это была самая огромная ценность в её мире. На губах застыла самая искренняя благодарная улыбка из всех, которую видел Айдо на её лице. И гению было интересно: кому она адресована. Канаме наблюдал за всем этим с тёплой, немного радостной улыбкой, уже понимая, что произошло и кто звал упорно Хоши в горы всё это время.       Чистокровный тихо подошёл и опустился рядом с девочкой, положив той ладонь на плечо. Та даже не вздрогнула, но обернулась и неловко улыбнулась, собираясь извиняться за побег. Перебил её Куран:       — Значит, ты — шаман, Хоши?       — Да, — осторожно кивнула Ханабуса, и неловкая улыбка исчезла с её лица, уступив место подозрительности и осторожности.       — А это твой дух-хранитель, верно? — Канаме указал на кулон, который девочка продолжала упрямо прижимать к груди, будто боялась, что его украдут.       — Да.       — Позволишь застегнуть на тебе цепочку? Не бойся. Я точно не похищу твоего духа, ведь я, в отличие от тебя, не шаман, — ещё раз придирчиво осмотрев вампира, Хоши с осторожностью протянула ему кулон и посмотрела на брата, который был под впечатлением от происходящего. Когда родной сердцу камень лёг на грудь, а крепление защёлкнуло, та облегчённо выдохнула:       — Спасибо. И извините за случившееся.       — Всё в порядке. Раз мы здесь на всю ночь…       — Канаме-сэмпай, минуточку! Откуда Вы столько знаете про шаманов? — а потом до Айдо дошло, что немного сглупил с вопросом.       — У меня в роду тоже были шаманы. От них и узнал, — пожал плечами чистокровный, словно бестактный вопрос Ханабусы и не задел его.       — А Вы расскажите о своих шаманах, сэмпай? Какие они были? — Хоши, пригревшись на боку Курана, уже не спешила уходить к брату, а вот послушать рассказы о других шаманах и узнать, что она — не одна такая среди аристократских семей, это же почти чудо! Любопытство так сверкало в синих глазах девочка, и Куран зажмурился, наигрывая зевок.       — В другой раз, Хоши. Хорошо? Мы все устали…       — Ла-а-адно, — разочарованно протянула Ханабуса, чувствуя, как руки чистокровного прижали её к чужой груди и согревают после ледяной бури, которая бесновалась за стенами пещеры.       — Кстати говоря, Хоши, — Айдо придвинулся к сестре и чистокровному, потому что одному спать было холодновато, — как зовут твоего духа-хранителя?       Разморённая убаюкивающим теплом и колыбельной источника, та сквозь сон прошептала:       — Саюри…