Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.

Палата, в которой живет (а по-честному, скорее "влачит существование" Габриэль, светлая и пустая. Я жалею его. Потому что долго думал над тем, как может по-настоящему дружелюбный и приятный человек, пусть и приобретя глухоту, стать безжалостно одиноким. Я думал, и не нашел никакого нормального вывода. К нему не приходят. Никогда и никто. Только приносит завтрак, обед и ужин персонал. Мало того, Габриэль перестал разговаривать. Видимо, за ненадобностью. Считает, что санитаров и врачей такой чести удостаивать недосуг. Впрочем, его же право. И, да, он не говорит. Но иногда поет, и поет, надо сказать, отменно. Так он себя развлекает - обхватит колени руками, прикроет глаза, и заведет какой-нибудь старый мотивчик, на манер Дикого Запада. А потом улыбается, до тех пор, пока улыбка сама не сползет с его лица. А я помню, когда он говорил. Единственный раз. Точно так же, в день первого и последнего посещения. К нему, где-то недели через две после поступления, пришел долговязый парень с безумно грустными глазами. Вошел, и встал. Смотрел на него с каким-то упреком, так делают, когда хотят сказать "Да что же ты натворил, засранец этакий.", но не могут, по причине малодушия. Габриэль под таким взглядом не стушевался. Наоборот, соскочил с места, как будто ничего чудеснее за всю жизнь с ним не происходило, пробежал через палату, и вцепился в этого самого парня. Тот, видимо, ошалел, и ничего не мог сказать. Первые и последние слова глухого, а теперь уже почти глухонемого, что я слышал, были произнесены с абсолютной виной, прижавшись щекой к теплой материи куртки. Он не сказал ничего, кроме "Извини меня, пожалуйста, прошу тебя, извини". А что происходило дальше, я не знаю. Не за всем же я слежу, хотя, не то, чтобы мне не было интересно, чем все это кончится, но у меня были свои причины, чтобы оставить этих двоих. Все, что я знаю, так это то, что я никогда больше не видел этого парня. Видимо, не простил. А может быть, как раз наоборот. В каждых устах, в словах каждого, в мыслях любого, прощение имеет смысл разный. Это странно звучит, но, тем не менее, это так. Я не говорю того, чего не знаю, но я видел сам. Иногда не нужно чужого прощения. Достаточно суметь простить самого себя.