Новая жизнь, со старыми мыслями.

POV Лизандр. Что чувствует человек, когда у него забираю смысл жизни. Когда он сам виноват в том, что стимула на существование больше нет. Именно это чувствовал я. Всё время с момента аварии я будто не жил, даже не существовал, а просто передвигался с какой-либо целью. Спустя какое-то время мне позвонила Розалия. — Лизандр, — её голос был полон радости, — мне звонили родители Джениффер, завтра к ней можно будет придти! Я ликовал первые несколько секунд, но пойже представил, что она скажет мне в первые минуты разговора, как на её глаза навернутся слёзы. Моё сердце сжалось от этих мыслей, но я понял, что обязан ей всё объяснить. — Да, Розалия, это замечательно. Когда мы можем придти? — Завтра в час, до встречи! — Розалия явно уже мысленно была у Джениффер и делилась с ней последними новостями. — До встре, — Розалия уже повесила трубку. Весь вечер прошел в раздумьях, наверно для меня это не удивительно. Но обычно я думаю о музыке, а тут из мыслей совсем не хотела выходить Джени. В назначенное время мы с Розалией, а также родителями Джениффер стояли у входа в палату. — Ну что ж вперед! Розалия первая ворвалась в комнату и встала у стены, я помогал ей в «поддержке этой хрупкой конструкции». Нас всех предупредили, что Джениффер ещё не в сознании. Врачи попросили семью и друзей разбудить её. — Джени, Джени, — Филипп тряс её за плечи. Спустя минут десять она всё же проснулась. И посмотрела на нас не существующим взглядом. Как на незнакомых людей. На лице посетителей палаты появились улыбки, которые развеялись от её слов. — Извините, а кто вы? Я немного осел на стену. Теперь уже не я её припирал, а она меня. Первой опомнилась Роза, она единственная сообразила представиться. Джени кивнула и перевела взгляд на меня. Ожидая, что и я представлюсь. Но я перешел в своё обычное состояние раздумий аля «моя хата с краю ничего не знаю». Это не значит, что мне было всё рано, просто я не знал, что могу ей сказать. Как раз над этим я и задумался. Спустя несколько минут я почувствовал толчок от Розалии. Очнувшись от мыслей я представился Джени. Когда она узнала, что я её парень то искренне удивилась. Всё оставшееся время она беседовала с родителями, иногда Розалия вставляла свои реплики. Я же как натура творческая, всё время обдумывал план действий. И не заметил как нас попросили удалиться. Джениффер в конце этой беседы всё же вспомнила родителей, чему они были очень рады. Врачи сказали, что Джени будет лежать в больнице, ещё неделю, после чего сможет вернуться домой. Мы с Розой приходили ещё трижды. Во-второй наш приход за нами даже увязался Кастиэль. Когда мы навещали Джениффер говорила в основном Розалия, я же изредка мог перекинуться парой фраз с объектом моей любви. В последний наш приход Роза поспешила капитулироваться. А меня оставили наедине с Джени. Наверное это был глупый вопрос, но я спросил: — А ты совсем ничего обо мне не помнишь? — Прости, но нет. Но ты можешь рассказать мне что-нибуть из последних событий. На ум сново пришла та нелепая сцена, из-за которой всё и произошло. Но вскоре я взял себя в руки и согласился. Глупо наверное, я поэт, но когда говорил с Джени ни мог подобрать совсем никаких звучащих слов. Это чувство называют любовью? Даже без поэтического смысла, когда я просто говорил о Джениффер моя душа трепетала. К нам с хихиканьем ворволась Розалия. Скорее всего она подслушивала. Когда дело касается любви Роза бескомпромисна. Пока я задумался об этом меня бесцеремонно вытолкнули из палаты. — Ну что Ромео, завтра сново ждешь свою Джульетту? — Что прости, — не понял я. Роза глубоко вздохнула и объяснила мне положение дел, теперь настала моя очередь вздыхать. Но в какой-то степени я был благодарен ей, тем более, что у меня уже появился кое-какой план.