Проклятье

Она его на дух не переносила, этого Драко Малфоя. Внутри начинало бурлить и клокотать, когда выхоленный наследник чистокровного рода появлялся в поле зрения. Его вечные склоки с Гарри Поттером задевали ее больше, чем, наверное, самого мальчика-который-выжил. Избалованный. Впервые она видит его, когда они с матерью посещают бал в честь юбилея Нарциссы Малфой. - Рада с тобой познакомиться, Лейла, - невысокая женщина в черном платье склоняется к маленькой девочке, крепко держащей мать за руку. Карие глаза миссис Малфой, дружелюбные, но поддернутые чистокровным аристократизмом, заслоняют собой все огни сверкающего мрака поместья. Женщина нравится ей, но настороженность, привитая родителями, заставляет Лейлу держаться с ней подчеркнуто вежливо, и не более. - Думаю, вы подружитесь с Драко, - из-за спины Нарциссы появляется мальчик, и его прилизанные белокурые волосы на секунду ослепляют глаза Лейлы: в темноте поместья Малфоев это кажется самым ярким пятном. Его серые глаза с врожденной насмешливостью изучают ее лицо, и Лейла хмурится от этого. От мальчика фонит высокомерием, знанием своего положения в магическом мире, хотя ему и десяти годов отроду нет. - Драко будет поступать в Хогвартс? - ее мать, Софи Гринстраж, в первую очередь стягивает плотную черную мантию с плеч дочери, затем со своих собственных и передает их домовику в старой поношенной рубахе. Глаза отпрыска Малфоев смотрят на мать, уже с меньшим высокомерием, скорее с чистым интересом, но Лейле все равно хочется загородить ее от этого взгляда. - Именно, - Нарцисса кладет тонкую ладонь на плечо сына. - И на какой же факультет ты хочешь поступить, Драко? - Софи сдержанно обращается к маленькому мистеру Малфою. Тот расплывается в улыбке, и у Лейлы ползут ледяные мурашки по каждому суставу в теле. - Слизерин, миссис Гринстраж. Лейла крепче сжимает теплую ладонь матери. С этого момента она еще больше надеется, что на этот проклятый факультет она никогда не попадет. Задиристый. Первый год в Хогвартсе проходит ужасно. Вопреки всем ее молитвам и уговорам проеденной молью шляпы, Лейла была определена на Слизерин. Как ликуют все эти высокомерные чистокровки, когда слышат фамилию девочки, которая поступает к ним на факультет. Наравне с Малфоем, это добавляет им еще больше престижа и еще больше возможностей насмехаться над остальными волшебниками. Девочка не принимает нравов Слизерина. Зеленый с серебристым постоянно режут глаза, в чертовых подземельях всегда холодно, а эти самодовольные уродливые лица ее сокурсников выводят из себя. Псевдодрузей она не заводит, ограничивается лишь приветствиями. В отличии от Малфоя. Этот задира не упускает возможности задеть знаменитого мальчика Поттера, определенного на Гриффиндор. Лейла была свидетелем того, как Гарри отшил предложение Драко о "правильных друзьях". Именно с той первой стычки Лейла понимает, на чьей она стороне. Конечно, это противоречит слизеринской натуре, поэтому приходится это скрывать. Драко не сдается. Хочет показать свои блестящие навыки на метле - делает Поттера ловцом, хочет выслужиться перед Макгонагалл - отправляется вместе с гриффиндорцами отбывать наказание в Запретном лесу. Лейла втайне забавляется: карма у Малфоя чертовски сильная. Беспощадный. Лейла никогда не понимала, почему в приоритет ставят чистоту крови. Том Реддл, например, был полукровкой, но прославился на весь мир своим магическим даром, хоть и использовал его в темных целях. Кровь не играет никакой роли, умение управлять палочкой достигается трудом и знаниями, а не лейкоцитами в теле. Когда Малфой впервые называет Гермиону Грейнджер грязнокровкой, у Лейлы темнеет перед глазами от ненависти к этому чистокровному ублюдку. Ей хочется использовать давно выученный Вингардиум Левиоса, чтобы врезать блондину новенькой метлой. Она сдерживает порыв броситься к Грейнджер, у которой в глазах собираются слезы, а Драко продолжает бить по самому больному. Жестокий. Бессердечный. У Гринстраж начинают болеть пальцы. Отполированное дерево волшебной палочки скрипит в ее ладонях. Непредсказуемый. - У тебя какие-то проблемы, Гринстраж? - насмешливый голос Драко раздается за ее спиной, и Лейла прикрывает глаза. Кто бы знал, что он умудрится найти ее под шатром на поле для Квиддича. Погода была отвратительной: небеса разверзлись, и холодный дождь поливает уже третьи сутки подряд. Лейла ежится от пронизывающего ветра, мантия совсем не греет. - Единственная моя проблема, Малфой, - это ты, - она разворачивается к нему. Костюм игрока ему к лицу: серебристый подчеркивает лед высокомерных глаз, а изумрудный - платину волос, которые он наконец-то перестает зализывать. Лейла не замечает, когда он начинает перегонять в росте, и сейчас юноша выше ее на треть головы. - Не повезло тебе, ведь я могу быть решением всех твоих проблем, - он вдруг подается вперед и всем телом прижимает Лейлу к деревянной балке, подпирающей скамьи для зрителей. У девушки пораженно распахиваются глаза от такой наглости. Рука тянется ко внутреннему карману, но Драко, завидев это, зажимает ее запястья и прижимает ее руки к своей груди. От него исходит тепло, которого так не хватает в сырую погоду и ледяных коридорах факультета. Лейла изумленно смотрит в серые глаза. - Что ты... Малфой! - она пытается вырваться, прогнать все непрошеные незнакомые ощущения, но слизеринец плотнее прижимается к ней. Жар касается ее щек, и у Гринстраж начинает плыть перед глазами от нехватки кислорода. От него пахнет влажной травой, новой формой и чем-то очень сладким, вкусным. - Отпусти меня немедленно! - требует девушка. - Иначе я... - Иначе ты... что? - он как-то по-новому, пользуясь привилегиями взрослого, опускает голос до интимного, и девушка чувствует смущение от этого тембра. Голос у Драко только-только начинает ломаться, но парень и так никогда не пищал, в отличии от многих мальчиков их возраста. - Что, Гринстраж? Используешь на мне Брахиабиндо, как на Уизли в прошлом спарринге? - его горячий шепот обжигает ей щеку, и Лейла перестает дышать. Разрази тебя гром, Малфой! - Убери от меня руки! - угрожающе шипит девушка. - Да что на тебя нашло?! - Драко наклоняет голову и, прищурившись, смотрит прямо ей в глаза. Лейла цепенеет под этим пронзительным ледяным взглядом. В нем - ни смеха, ни насмешки, ни былой самоуверенности. В нем раздражение, в нем желание, и глаза Малфоя начинают темнеть, когда он смотрит на ее приоткрытые губы. Сердце болезненно грохочет, будто находится под действием проклятого Круциатуса. - Нет, Малфой! Не смей... Ей страшно от одной только мысли о том, что Драко может ее поцеловать. Что ее первый невинный поцелуй будет отдан этому выхоленному засранцу, которого кинуть в камин порой хочется больше, чем съесть рождественский торт, или утопить в Черном озере собственными руками на глазах у всех. Этому изворотливому змею, подхалиму и трусу. Только не ему, от тепла тела которого она начинает расслабляться, и продрогшие кости отдаются болью во всем теле. Только не ему, не ему, не сейчас... - Всем игрокам Гриффиндора и Слизерина просьба собраться на поле! Игра начинается через пять минут! - голос судьи врывается в сознание как крик ненавистной Мандрагоры на уроках, и они оба вздрагивают от топота ног над их головами. - Малфой... - Мы не закончили, Гринстраж, - заверяет Драко и отстраняется так же резко, как и приблизился. Лейла хватается за колонну, чтобы не упасть из-за подогнувшихся коленей. Драко дерзко улыбается: - Пожелай мне удачи на игре, - и не дождавшись ее ответа, разворачивается, взмахнув мантией. Она сверлит его прямую спину взглядом до тех пор, пока он не скрывается из виду, а затем обессилено съезжает по чертовому столбу прямо на сырую землю. Надоедливый. С того матча Малфой не оставляет Лейлу в покое. То без спроса усядется с ней на уроке под завистливый шепоток слизеринок, то совершенно беспардонно закинет руку на плечи за завтраком, а один раз вообще перед игрой целует ее в щеку при всех сокурсниках. «На удачу», - отшучивается он на ее убийственный взгляд, хотя хренова фортуна игроку его уровня совершенно не нужна. «Ты в курсе, что идешь со мной на Святочный бал, Гринстраж?» Ровный почерк с выраженным наклоном и красивыми аристократическими завитками чернотой отпечатывается на белоснежном пергаменте. Лейла раздраженно переводит взгляд на Малфоя, сидящего на задней парте с Гойлом. Его улыбка пускает волну презрения вдоль ее позвоночника, и девушка яростно выводит ответ: «Ты в курсе, что идешь в жопу своего любимого зверька Гиппогрифа? Кажется, ваше прошлое знакомство не задалось...» Когда профессор Флитвик неуклюже отворачивается, чудом не сваливаясь с высокой стопки книг, девушка перебрасывает записку Малфою. Она очаровательно ему улыбается, когда видит раздраженные серые глаза и отворачивается. А клочок бумаги, прилетевший через минуту, сжигает. Очаровательный. - Какого черта ты тут делаешь?! - Лейла успевает сдернуть покрывало с кровати и наспех прикрыть им тело в нижнем белье, прежде чем Малфой прикрывает за собой дверь. - И тебе добрый вечер, - Драко улыбается ей. Через предплечье его руки перекинут темный футляр, а сам он - в безупречно сидящем черном смокинге. Платиновые волосы аккуратно уложены, а серые глаза поблескивают предвкушением. - Вижу, ты почти готова, - Драко вешает футляр на приоткрытую дверцу шкафа и заправляет руки в карманы брюк. - Считай моим подарком, - его глаза плотоядно оглядывают Лейлу с головы до ног, и девушке поверх покрывала хочется накинуть мантию-невидимку Поттера, которую он прячет под кроватью. - Малфой, вышел из моей комнаты. Сейчас же, - Лейла откидывает упавшую на глаза прядь каштановых волос. - Я серьезно, Драко. Убирайся. - Как скажешь, - ее грубостью невозможно пробить эту чертову самоуверенность, и ее угрюмый взгляд не может согнуть эту прямую спину, пока он приближается к двери. - Только не заставляй меня ждать. Бал начинается через двадцать минут. - Да пошел ты! Она раздраженно откидывает покрывало, как только он выходит, и тут же запирает дверь на замок. Идиот! Любопытства ради она расстегивает оставленный футляр, надеясь, что он не заколдован вылить на нее тонну воды, и пораженно ахает. Названным подарком оказывается черное платье в пол. Верх, щедро украшенный камнями и оголяющий плечи, тугой корсет, непышная юбка из мерцающей ткани. Оно красивое, просто изумительно красивое и стоит теперь баснословных денег. Девушка поджимает губы и смотрит в сторону бардового платья в пол, отправленного матерью неделю назад. Несмотря на персону подарившего, выбор был очевиден. - Ты прекрасно выглядишь, - Драко подает ей руку, как только она поднимается из подземелья факультета. Гостиная и коридоры уже пусты, ученики собираются в Большом зале. Малфой склоняется к ее обнаженной руке и оставляет галантный поцелуй на ее ладони. Девушка сдерживается, чтобы не вздрогнуть от прикосновения горячих губ, разогнавших заледеневшую кровь по телу. - Решил поиграть в вежливость? - девушка вздергивает бровь и принимает предложенный ей локоть. Драко фыркает, ведя ее в сторону Большого зала. - Сегодня сыграем не только в это, мисс Гринстраж, - улыбается Малфой, и у Лейлы в ужасе колотится сердце. И зачем она только подписалась на это, Мерлин... Драко уверенно ведет в танце. И даже те нелепые старомодные движения, которым их упорно обучала Макгонаггал, ему удается сделать настолько красивыми, что двигаться в такой такт становится сплошным удовольствием. - Твой любимый Поттер сейчас наступил на платье своей девушке, - решила порадовать партнера Лейла, смотря через плечо Драко, как Гарри с трудом удерживает равновесие, а брюнетка в его руках мученически закатывает глаза. Малфой разворачивает ее спиной, чтобы самому взглянуть на позор гриффиндорца. С его губ срывается смешок, который жарким касанием ложится на шею Лейлы. - Я рад, что ты так же не наступаешь мне на ноги, как это делает Патил, - Драко плавно проводит Гринстраж под рукой, затем снова привлекает к себе за талию. - Всегда пожалуйста, - фыркает в ответ Лейла. Помешанный. Малфоевская гордость не позволяет слизеринцу оставить свою главную жизненную задачу, которая порой казалась в той же степени необходимой, как дыхание. Стать инспектором какой-то дурной службы этой жабы Амбридж, которая вздумала устанавливать свои правила в Хогвартсе, чтобы еще больше достать Поттера - это даже для него слишком. - Клянусь, ты совсем уже чокнулся со своей неприязнью, - закатывает глаза Гринстраж, когда Малфой, распинаясь об очередной попытке раскрыть некий тайный заговор Поттера, заваливается на диван в гостиной Слизерина. - О чем эта Амбридж только думает? - Не нужно завидовать, принцесса, - расплывается в улыбке Драко, закидывая локти на спинку кожаного дивана. - Я могу замолвить за тебя словечко профессору, и ты станешь полноправным членом нашей комиссии. - «Вашей»? - презрительно фыркает Гринстраж. - Ради Мерлина, Малфой. Это чистой воды идиотизм. - Поттер должен ответить за свою дерзость, - всякое очарование слетает с его лица, и блондин ядовито выплевывает эти слова. Лейла передергивает плечами от этого ненавистного взгляда и молча удаляется в свою комнату. Заботливый. Единственное место в холодное время года, где можно избавиться от жужжащих голосов студентов, это опушка Запретного леса, где обычно проводятся уроки по Уходу за Магическими существами. Высокая каменная стена, ограждающая от падения с крутой высоты. Гринстраж бесстрашно забирается на нее и свешивает ноги вниз. Отсюда открывается божественный вид на озеро, холмы и школу. Воздух тут совершенно другой, чистый и свежий, с запахом мокрой земли, трав, воды и неба. Лейла сидит здесь долго, всматриваясь в горизонт, не думая ни о чем и обо всем сразу. Размышляет о сумасшествии Амбридж, вмешательстве Министерства в дела Хогвартса, о дерганности Поттера и напряженных взглядах его дружков. О том, как не умолкают слухи о якобы возродившемся Волан-де-Морте, о том, как чем-то обеспокоена мать в своих письмах. Как бы ни старалась, но Лейла не может ничего от нее добиться: Софи никогда не хотела пугать дочь неподтвержденными страшилками. О том, как бестолково себя ведет этот выскочка Малфой и как с каждым днем Лейла замечает, что огонь неприязни к нему ей приходиться поддерживать, потому что он начинает затухать. Она не замечает, как сидит на камне до темноты. Осознание приходит только в тот момент, когда замок загорается огнями. - Черт! Гринстраж подскакивает с места и бросается в темную пугающую чащу леса. Отбой уже сто процентов был, и если не дай Мерлин она попадется на глаза Филчу, или чего хуже - самой Жабе, наказания не миновать. Зная чащу как свои пять пальцев, девушка без применения Люмоса находит выход из леса, старательно обходя норы мерзких акромантулов и отдыхающее стадо кентавров. Проникнуть в замок не составляет труда. Коридоры оказываются погружены в полумрак, и она рысью движется в сторону подземелий. Ее окатывает ледяной водой, когда в конце коридора, ведущего к обители Слизерина, раздаются голоса Филча и Амбридж. Лейла столбенеет, видя, как приближается очаг света. Это конец. Амбридж не побрезгует сама на ее ладони вывести какую-нибудь коронную фразочку, прописанную в уставе школы. Или чего хуже... Гринстраж не успевает опомниться, как ее хватают за шиворот и затаскивают в какой-то угол. Девушка чувствует знакомый запах кожи и яблока прежде, чем видит пронзительные серые глаза. - Малфой... - Закройся. Его ладонь нагло закрывает ей рот, а сам Драко сильнее вжимает ее в стену. Вот так, зажатая между Малфоем и каменной стеной, она смотрит прямо в его глаза и дышит одним воздухом, закупоренным между их лицами. Драко не моргает, одной рукой крепко сжимая ее плечо, а второй продолжая зажимать рот. Его тело прижато к ее, распахнутая теплая мантия позволяет ощутить все девичьи изгибы, и серебристые омуты темнеют. У Лейлы сбивается дыхание. Голоса усиливаются, и глаза Лейлы непроизвольно расширяются в панике. Если их засекут, да еще и в такой позе, по голове родители точно не погладят. И ладно Малфою, сказ о том, как он зажал очередную девчонку в углу, его репутации не навредит, а вот самой девчонке придется несладко. Филч и Амбридж быстро проходят мимо, на несколько секунд освещая горящим пламенем в светильнике. У Гринстраж замирает сердце. Вот сейчас они увидят... Мимолетом повернут голову и конец... Но смотритель и новый директор лишь мелькнули, а затем, продолжая переговариваться, шмыгнули в следующий коридор. Через несколько секунд их голоса стихают, и виснет звенящая тишина коридора. Драко убирает руку с ее губ, и Гринстраж облегченно выдыхает. Пронесло. - Какого черты ты шатаешься по коридорам? - шепотом спрашивает Лейла, привыкая к теплу тела Малфоя. - Это я должен у тебя спросить, - выплевывает он и упирается рукой в стену рядом с ее головой. - Где тебя носило? - Как ты вообще понял... - Тебя не было на ужине, - закатывает глаза Драко. Он высовывает голову из их укрытия и оглядывается по сторонам. - А ты следишь за мной? Малфой презрительно фыркает и тянет Лейлу за собой в сторону подземелий. - Это называется внимательность, Гринстраж. Не более. Лейла ничего на это не отвечает, пока Драко ведет ее к портрету. Полезно иметь своего человека в этой придурковатой комиссии не менее придурковатого директора. - Спасибо, Малфой, - шепотом благодарит Лейла, когда они оказываются в пустой гостиной. - Филч бы меня точно подвесил, если б... - Где ты была? - перебивает блондин. Гринстраж приподнимает бровь. - Что? - Мне повторить? Она удивленно смотрит в его спокойные серые глаза и нехотя отвечает, чувствуя должок за свое спасение от гнева Жабы: - В лесу. У Малфоя вытягивается лицо. - Ты была в Запретном лесу? - Да, Малфой. У нас на территории только один лес... - Ты идиотка, - рычит блондин. - А если бы тебя кто сожрал? - Никто бы меня сожрал, - возмущенно отбивает девушка, стягивая теплую мантию. - Я знаю этот лес и не суюсь ко всяким тварям. Слизеринец с трудом душит в себе сто процентов обидное ругательство, шумно выдыхает и идет в сторону спален для мальчиков. Лейла не может удержать улыбку, которая послушно ложится на губы, как только она видит его дерганную походку. Неужели... волнуется? Подозрительный. Лейла упускает тот момент, когда Драко начинает пренебрегать обязательной школьной формой и отдает предпочтение черным стильным костюмам. Начинается ли это с заседания в Министерстве по делу Люциуса Малфоя, или же с появления слухов о том, что и Малфой-младший был посвящен в ряды Пожирателей Смерти, она не замечает. Образ наглого и развязного Драко, к которому так все привыкли в школе, разваливается по частям. Теперь это отстраненный, опасный принц Слизерина. Сунешься к нему - и он без промедления отправит в тебя какое-нибудь заклятье расщепления. Гринстраж не становится исключением. Он упорно делает вид, что она перестает существовать. Нет никаких подколов, никаких домоганий, никаких беспардонных сидений вместе на уроках. Драко будто растворяется, напоминает лишь тень прежнего себя. Он теперь часто молчит, редко отпускает оскорбительные шуточки даже в сторону Поттера или Уизли, мало ест и белеет еще больше, чем раньше. Лейла боится его. Она не лезет к нему, хотя гипнотические глаза обладают еще большей притягательностью, а эти черные костюмы, подчеркивающие платину волос, так и походят за маску, которая скрывает душу Драко и которую хочется расколотить каким-нибудь Бомбардо. Софи в очередном письме рассказывает, как Нарцисса приезжала к ним в поместье. Женщина убита горем, но она доверяет давней подруге. Да, Малфои действительно прислуживают Темному Лорду. Да, Драко действительно встал в один ряд с Пожирателями. Да, ему действительно поручают опасное задание. Но вот какое - миссис Малфой не говорит. В рыданиях она проговорилась только о том, что Снейп дает Непреложный обет, и от этой новости у Лейлы волосы становятся дыбом. Насколько серьезно твое задание, Драко? Насколько оно важно для Волан-де-Морта? Переживешь ли ты его? Разбитый. Когда он, словно ошпаренный кипящим котлом Слизнорта, вылетает из Большого зала за завтраком, как видит поправившуюся после проклятья Кэти Бэл, Лейла чувствует под сердцем чувство тревоги. А уж когда следом за ним кидается Поттер, то ребра сжимает леденящим ужасом. Что-то случилось, и одно осознание этого заставляет Гринстраж броситься за сокурсниками. Она нагоняет их в коридоре, ведущим в мужской туалет. Драко заворачивает за угол, а она успевает нагнать Гарри, прежде, чем он кинется за Малфоем. - Эй! Гарри! - она впервые обращается к гриффиндорцу, но тот встает как вкопанный и оборачивается. - Лейла Гринстраж? - изумленно спрашивает юноша, подозрительно глядя на нее, будто его окликнул Снейп, а не слизеринка. - Гарри, оставь его мне, хорошо? - она говорит без всяких имен, но Поттер мигом смекает, о ком идет речь. - Ты не понимаешь... - заводит ожидаемую шарманку Гарри, но Лейла резко обрывает его: - Я все прекрасно понимаю. Просто позволь мне. Понимаю, что это все не спроста. Понимаю, что Малфой проклял эту Кэти. Понимаю, что еще чуть-чуть - и грянет беда. Я все блять прекрасно понимаю. Они молча смотрят друг на друга в течении долгих секунд. Весь Хогвартс наслышан о магическом даре чистокровки Гринстраж. Поттер понимает, что она не пропустит его, слизеринская упертость сыграет в этом не последнюю роль, поэтому с кислой миной кивает и поворачивает обратно. Лейла дожидается, когда он скроется за поворотом, а затем бежит в мужской туалет. Он стоит, склонившись над раковиной, и спина в мятой белой рубашке сотрясается в беззвучных рыданиях. У Лейлы щемит сердце, она чувствует пустоту в костяке грудной клетки, которая заполняется жалостью и небывалой, невиданной нежностью. Драко сломлен. Подчинен. Раздавлен. Еще жив. И не понятно, от чего откровенно хреновей. Девушка с трепещущим сердцем двигается к нему, стараясь ничем не выдать свое присутствие. Между ними остается метр расстояния, когда Малфой вдруг вскидывает голову и в отражении видит ее. Его глаза панически расширяются, и его начинает колотить. Лейла только открывает рот, чтобы что-то сказать, но Драко оказывается подле нее в одну секунду. Обжигающие ладони кандалами обвивают ее запястья, и он впечатывает ее в сырую стену туалета. Тупая боль пульсирует в лопатках, но Гринстраж плевать. В нем только полыхающее безумие на кончиках пальцев и отчаяние на самом дне глаз. Он стал выше на целую голову, его раскаленное дыхание падает на ее лицо, и Лейле кажется, что она слышит бешеный стук его сердца. Или это грохочет ее собственное? - Драко... - его имя выдохом скатывается с губ. В карих глазах девушки собираются слезы, и у Малфоя, кажется, тоже. Он не позволяет рассмотреть, наклоняется и жадно припадает к ее раскрытому рту. Его язык влажно и горячо скользит по ее губам, затем проникает в рот и скрупулезно изучает зубы и десны. Когда Драко переплетает их языки, у Лейлы мутнеет сознание. Она подается ему навстречу, чувствуя родное тепло. Малфой в какой-то извращенной привычке прижимает ее своим телом к стене, его горячие ладони скользят по ее телу, вызывая огненный взрыв в тех местах, которых он касается. А ведь это даже не кожа к коже. Лейла притягивает его ближе за шею, ее пальцы путаются в растрепанной мягкой платине, и она стонет от ощущения Драко. От его запаха. От его дыхания, которое они сейчас делят на двоих. От его крепких рук, прижимающих к нему настолько сильно, что они скоро сольются в единое целое. Хорошо. Так хорошо, как не было никогда. Драко целует так чувственно, умело, и в этом поцелуе - весь он: страстный, желающий. Напуганный до смерти. Лейла крепче обнимает его за плечи, чтобы не рассыпался в руках, когда он на секунду отстраняется, чтобы дать им обоим глотнуть кислорода. И снова затягивает в поцелуй. - Гринстраж, что ты творишь... - сквозь прикосновения бормочет Малфой. Он ненавистно сдергивает черную ленту с ее волос и запускает в каштановую копну пальцы. Лейла дрожит, когда он ставит колено между ее ног и поднимает ее руки над головой. - Драко... - горячо выдыхает она ему в рот, и из его груди вырывается рык. Он спускается поцелуями на ее шею, и во всем теле Лейлы разливается пламя желания. Она сильно сжимает коленями ногу Драко, и он прикусывает кожу, тут же трепетно зализывая место укуса. Она как в бреду шепчет его имя, не подозревая, как у него от этого звука срывает крышу. Он снова находит ее губы, и она без стеснения стонет ему рот от жаждущего трепета внизу живота. Это какая-то... магия. В дверь туалета что-то с грохотом врезается, и Лейла вздрагивает от громкого звука. Драко лениво приоткрывает глаза и затуманено смотрит в сторону выхода. Грохот повторяется, и Малфой переводит взгляд на тяжело дышащую Гринстраж. - Ты что, заколдовала дверь? - жарко шепчет он и мимолетом касается ее влажных губ. Девушка мычит что-то утвердительное, потому что язык отказывается издавать какие-то слова. Слизеринец довольно усмехается, и Лейла цепенеет. Вот он, прежний Драко, наконец пробил свою чертову маску хладнокровия. - Умница какая, - он прокладывает цепочку поцелуев от уголка ее губ до левого уха, затем чувственно прикусывает мочку. У Гринстраж подгибаются ноги, и она задыхается от этих ощущений, утыкаясь носом ему в волосы. - Я так сильно тебя хочу, - его шепот обжигает ее ухо, и девушка цепляется пальцами за его рубашку, стараясь удержать равновесие от огненного зуда между ног. - Драко... - Но только не так, - он отстраняет губы от ее уха, и Лейла не сдерживает разочарованного стона. Малфой ловит его губами в легком поцелуе. - Не здесь будет наш первый раз, Гринстраж. Это какой-то отстой. Она не сдерживает искреннего смеха, и Драко улыбается ей в ответ, изучая удивительно теплыми серыми омутами. - Малфой, клянусь Мерлином, ты мое проклятье, - она ведет пальцами против линии роста его волос, и он выдыхает. Затем приглаживает послушные пряди, складывая самого Малфоя по разбитым кусочкам. Пылкий. Весь последующий день проходит как в тумане. Малфоя нет на уроках, он предупредил Снейпа о плохом самочувствии. Конечно, о таком и речи быть не могло. Лейла не спускается на ужин. Как только обитель Слизерина покидают все ученики, Драко показывается на лестнице и протягивает ей руку. Девушка быстро преодолевает ступени и вкладывает пальцы в теплую ладонь. От одного только невинного прикосновения по телам обоих бежит электрический разряд, и Малфой без лишних слов тянет ее в свою комнату. Она успевает накинуть на комнату чары, чтобы их не застукали, как Драко припадает к ее губам. Лейлу охватывает жар, она подталкивает его в сторону широкой кровати. Драко целует недолго, он снова уделяет внимание ее шее и безошибочно находит точку, от которой Гринстраж издает стон. - Я дурею от твоего запаха, - Драко пускает в ход зубы, и у Лейлы снова подгибаются колени. Малфой крепко обхватывает ее за талию, а ее пальцы, совершенно переставшие подчиняться, пытаются развязать его галстук. Драко подцепляет пальцами ее джемпер и поспешно стягивает его. Он отшвыривает его подальше, обхватывает ладонями ее лицо и сразу проникает языком в ее рот. Лейла стягивает галстук, так же снимает с него черный джемпер и толкается бедрами вперед. В живот упирается его эрекция, и Драко рычит ей в губы, не прекращая поцелуй. Он резким движением распахивает белую рубашку, пуговицы разлетаются по всей комнате, но сейчас это не важно. Малфой наклоняется, прокладывая линию поцелуев от шеи до груди в кружевном черном бюстгальтере. Лейла, пока он занят, расстегивает его пуговицы. Драко наклоняет голову, касаясь ложбинки между грудей, открывает участок кожи, и Гринстраж припадает губами к его шее. Он вздрагивает и оставляет четкий след под ее левой ключицей. Лейла поспешно стягивает рубашку с широких плеч. Драко доскидывает ее сам, швыряя куда-то в сторону. Девушка не понимает, откуда в ней берется столько смелости, она заводит руки за спину и с легкостью расстегивает лифчик. Но как только бретели падают с хрупких плеч, тут же тянется закрыть грудь руками. Малфой хватает брюнетку за запястья. - Даже не думай, - он подхватывает ее под ягодицы, заставляя обернуться вокруг него, и припадает губами к полной груди. Лейла стонет, сильнее обнимает его ногами, чувствуя жаркий рот и жадный язык вокруг правого ореола. Мерлин, он сведет ее с ума. Драко аккуратно укладывает ее на постель и нависает сверху, не отрываясь от своего занятия. Слизеринка выгибается от ощущения прохладной простыни под голой спиной и теснее прижимается к теплому телу Малфоя. Блондин переводит губы на противоположную сторону, пальцами пытаясь нашарить замок юбки. Он стягивает ее вместе с высокими черными гольфами, которые так ненавидит, потому что они потрясно подчеркивают ее сексуальные ноги. - Драко... - шепчет она, запуская пальцы в его волосы. - Пожалуйста... - она дышит слишком глубоко и прерывисто, ей не хватает сил что-то сказать. Малфой, вычерчивая узоры языком, спускается к мягкому животу. Лейла издает глубокий стон, и он чувствует, как ему становится слишком тесно в брюках. Но пока рано, пока он не успел ее изучить. Драко стягивает последний кружевной лоскуток ткани, скрывающий девушку от него. Гринстраж тут же сводит колени. Юноша уверенно разводит ее бедра, глядя ей прямо в расширившиеся карие глаза. Как же она хороша. Чертовски хороша... Малфой закидывает ее ноги себе на плечи и придерживает за ягодицы. - Драко, не... - Лейла не успевает закончить. Его рот накрывает ее между ног, и она захлебывается воздухом. От плавных, мокрых движений горячего языка, которые позже сменяются яростными и жадными, она извивается на кровати змеей, комкает в немеющих пальцах простынь и стонет его имя так громко, что без заклятия ее б слышал весь Хогвартс. Слишком прекрасно. Слишком нереально. Слишком... Слишком... Слишком... Когда после сладкой долгой пытки Драко проникает языком внутрь нее, перед глазами Лейлы взрывается фейерверк и она не сдерживает блаженного вскрика. Волны наслаждения расходятся экстазом по всему телу, и на несколько мгновений она выпадает из реальности. Руки и ноги все еще подрагивают, когда Драко приподнимается над ней и она с трудом тянет пальцы к его ремню. Малфой целует ее, помогая справиться с бляшкой и пуговицей, и Лейла чувствует солноватое на его языке и губах. Драко отстраняется, чтобы скинуть брюки, и вновь склоняется к девушке, прижимаясь горячим телом к ней. Гринстраж обнимает его за шею, снова вовлекая в поцелуй, и вздрагивает, когда бедром чувствует твердое и горячее. - Будет больно, потерпи, - Драко внимательно смотрит ей в глаза, и от одного взгляда этого расплавленного серебра она снова становится влажной. Девушка кладет руки ему на лопатки, успокаивающе гладит и только отрывисто кивает. Не отрывая взгляда. Малфой прижимается к ней губами, и не успевает Лейла насладится ощущением его языка, как юноша одним толчком вызывает острый приступ боли внизу живота. Она вскрикивает от неожиданности и прокусывает Драко губу. На их губах кровь, и там по ногам тоже течет что-то горячее. В уголках глаз собираются слезы, и она хочет свести ноги вместе, чтобы закрыться от этой боли, но лишь сжимает бедра Драко. Он замирает, давая ей время привыкнуть к этому ощущению, опускает голову и целует в шею, прикусывает мочку и осыпает щеки и губы девушки извиняющимися поцелуями. Когда боль начинает стихать, Лейла закусывает губу и смаргивает слезы. Двигается навстречу, давая Драко знать, что можно продолжать. Малфой делает осторожный толчок, девушка ожидает новой порции боли, но от его скользящего движения что-то замирает внутри, требуя повтора. Драко целует ее и постепенно синхронизирует движения языка с движениями внизу. У Лейлы помутняется сознание, от наслаждения и заглушаемых стонов она царапает Драко спину, отчего он начинается двигаться быстрее. Второй оргазм ни разу не похож на первый. Она чувствует, как мышцы сжимаются вокруг Драко, и стонет, когда он, толкнувшись, задевает какую-то точку, отчего все тело прошибает волна наслаждения. Она выгибается, чувствуя знакомое ранее тепло по каждой мышце. Драко сдавленно стонет и резко выходит из нее. На живот льется что-то теплое. Малфой что-то бормочет и перекатывается с нее, падая рядом. Им необходимо несколько секунд, чтобы отдышаться и прийти в себя. Сознание постепенно возвращается, дышать становится легче, а бешеный стук сердца успокаивается. Драко приподнимается на локте, сдергивает с рядом стоящего стула полотенце и вытирает живот девушки. Затем откидывает его и видит протянутые руки. Улыбаясь, Малфой нагибается за поцелуем. Нежным, спокойным, но от того не менее приятным. - Теперь понимаю, почему за тобой толпа бегает, - фыркает Лейла, как только воздуха снова стало не хватать. Драко хохочет, вытаскивает из-под них покрывало и накрывает их обоих. Гринстраж оказывается прижата к теплой груди. Довольно улыбаясь, она моментально забывается сном. Невероятный. После того вечера, Лейла понимает, что Драко Малфой, когда захочет, может и не быть последним засранцем. Две недели проходят как в сказке. По утрам поцелуи на так любимой Драко Астрономической башне, пока все спешат на завтрак, днем переписки на уроках, пока зоркие глаза профессоров не видят, а вечерами и ночами желанный секс в его комнате, отданной как старосте факультета. Лейла теперь со смехом вспоминает, как она его презирала. Как ненавидела этого самоуверенного, дерзкого и надоедливого Малфоя. А что в итоге? Первый поцелуй? С Драко. Первый раз? С Драко. Первая влюбленность? Тоже, похоже, с Драко. Чтобы правильно распознать трепетания сердца и порхания в животе при виде его силуэта, девушке не требуется много времени. Оно требуется, чтобы принять это новое чувство, с которым она теперь делит тело и душу. Малфой ничего не говорит, ничего не требует, ничего не выпрашивает и ни в чем, тем более, не клянется. Но Гринстраж достаточно того взгляда, каким он на нее смотрит. Не стесняясь, может одарить им, когда она входит в Большой зал после их поцелуев на башне. Они, вроде как, скрывают отношения, но люди тактильно могут ощущать те снопы искры, которые шныряют между двумя слизеринцами. Но как бы все ни было хорошо и каким бы потрясающе хорошим Драко ни был с ней, она чувствует его тревогу. Чувствует страх, неуверенность и отчаяние, подступающее со всех сторон. Охватывающее с каждого темного угла, подкрадывающееся, поглощающее. И единственным барьером, который удерживает его от падения в эту пучину, служит она сама. Лейла. Причину этого безумства она тоже знает. Черную Метку Гринстраж видит лишь единожды, и то мельком, пока они одеваются после очередной ночи. Уродливое смоляное пятно, расползшееся по бледной коже, Драко старается прятать. Они никогда не говорили об этом. И им обоим хочется забыть об этом, как о страшном сне. Но это невозможно, потому что у Драко есть задание, от которого зависит жизнь его семьи, а у Лейлы есть Драко. Они сидят под кронами старых деревьев, надежно спрятанные от чужих любопытных глаз. Лейла спиной прижимается к груди Драко, поглаживает скрещенные кисти рук, обнимающих ее плечи. Хоть снег сошел довольно давно, но солнце не радует своими лучами. Небо закутывают хмурые грозовые тучи, поселяющие дурное предчувствие между ребрами. Лейла отрывает глаза от поверхности озера и неожиданно просит: - Покажи мне ее. Драко не нужно пояснять, о чем она просит. Брюнетка шевелится, и Малфой размыкает руки. Девушка поворачивается к нему лицом, отчего бревно под ними жалобно скрипит. Глаза у него уставшие, даже где-то печальные. Лейла решительно кладет ладони на его разведенные ноги, между которых она устроилась. - Покажи. Драко молча приподнимает левую руку. Рывком отдергивает рукав пиджака. Медленно пропускает сквозь пальцы две пуговицы черной рубашки. И взору ее карих глаз представляется Метка. Череп, с выпущенной через рот змеей. Двигаются, словно живые, словно бьются в унисон с сердцем того, кто их оставил. Лейла тянет к ней руку, но Драко перехватывает ее пальцы. - Нет. Это омерзительно. Она послушно расслабляет руку, но ладонь Малфоя лишь крепче сжимается. Он прищуривает глаза, и Лейла чувствует, как его тело начинает дрожать. - Он поручил мне задание, Ли, - шепотом начинает Драко. У Гринстраж замирает сердце, и только прохладный предвесенний ветер заставляет вдыхать кислород. - Это ужасно. Но... У меня нет выбора, понимаешь? Я... Я не могу. Я должен... - Что это? - у нее больно щемит за ребрами, и она боится. Боится не его ответа, не его проклятого задания. Она боится за него. Видеть в самоуверенных любимых глазах царящий ужас - страшно. Больно. Невыносимо. Драко долго не решается ответить. Связки будто отказываются напрягаться, чтобы издать хоть звук. Но она имеет право знать. Она имеет полное право отвернуться от него. И Малфой бы рад, если Лейла окажется как можно дальше от всего этого хаоса. Но она упертая, а он не настолько сильный, чтоб уговорить ее бежать. И слишком слабый для того, чтобы отпустить. Слова, которые он столько раз прокручивал у себя в голове после его посвящения. Которые методично повторяет про себя вот уже сколько времени. Которые заставляют вздрагивать каждый раз, когда остаются выжженным клеймом в мозге. Они звучат вместе с потоком ветра, всколыхнувшим их волосы: - Я должен убить Дамблдора. Ранимый. Она не чувствует ни удивления, ни шока. Она давно знает, какой Том Реддл бессердечный жестокий ублюдок. Но поручать такое Драко... В ней, как феникс из пепла в кабинете директора, возрождается ненависть. Отвращение к этому хреновому Волан-де-Морту, который рушит даже те жизни, о которых не подозревает. Лейла бы с садистским изощрением применила все три запретных заклятья на этом ползучем гаде. Империус, чтобы поставить на колени и заставить вымаливать прощение. Круциатус, чтобы сполна позволить ощутить всю ту боль, которую он причинил. И Аваду, чтобы совершить суд, которого он заслуживает. Гринстраж выдыхает сквозь стиснутые зубы. - Тварь... - она прижимает ладони к груди Драко и чувствует, как колотится там его сердце. Он, на самом-то деле, до потери пульса боится ее реакции, и дергается от ругательства, сорвавшегося с нежных губ. Но с облегчением понимает, что адресовано оно не ему, и вот она - все еще рядом с ним. Ощущение полета накрывает его с головой, и он похолодевшими ладонями накрывает ее руки. - Чем он угрожал тебе? Отцом? - Матерью, - он не может говорить громко, да этого и не нужно. Лейла сцепляет зубы. - И мной. Говорил, что убьет нас, если я этого не сделаю. По ее щеке вдруг катится прозрачная слеза. Драко хмурится: он никогда не видел ее слез и видеть не желает. Высвобождает руку и стирает каплю. Лейла прикрывает глаза и прижимается щекой к его ладони. - Когда? - Завтра, - незамедлительно отвечает Малфой. Ее неожиданные слезы придают ему уверенности в себе, силы, чтобы сделать так, что она больше никогда не заплачет. Лейла болезненно морщится. Драко привлекает ее к себе и крепко прижимает к груди. Тонкие руки обвиваются вокруг его пояса, и он чувствует, как она с трудом сдерживает рыдания. - Я знаю, что не уговорю тебя трансгрессировать к родителям. Она тут же вертит головой, как маленький ребенок. Драко не может сдержать теплой улыбки. - Поэтому, я прошу тебя, - он делает паузу, чтобы его слова отпечатались в ее разуме. - Не выходи завтра вечером из комнаты. Гринстраж крепко зажмуривает глаза, но пара слезинок все же пропитывает черную рубашку Малфоя. Ночь они проводят вместе. В долгих поцелуях, чувственных касаниях и том взаимном влечении, которое не опошляется никаким желанием. Это детище любви, это выше всякой возможной близости, это больше, чем вся магия, которой пропитан Хогвартс. А вечером следующего дня Лейла слышит панику в коридорах. Она буквально сердцем чувствует, когда обрывается жизнь Дамблдора. Из окна комнаты видит, как вспыхивает хижина Хагрида и видит знакомый, до боли любимый силуэт в черном костюме. Видит, как Гарри Поттер в бешенстве несется навстречу Снейпу, а Драко уводят несколько Пожирателей. И больше сдерживать трепыхающиеся в грудной клетке рыдания она не может. Любимый. Месяцы без Драко тянутся для Лейлы как чертовы кандалы. Лето проходит в какой-то агонии, а по началу нового учебного года ей хочется выть от тоски и лезть на стену. Каждый уголок в этом замке напоминает о его поцелуях, взглядах, искренних улыбках, подаренных только ей. Ей невыносимо плохо. Она умирает без него и только вопрос времени, когда выдержка даст слабину, и она сорвется в пропасть отчаяния. Власть Темного Лорда нарастает. В Хогвартсе нет ни Дамблдора, под крылом которого все чувствовали себя как в самом безопасном месте в мире, ни Гарри Поттера, который не поражал своим волшебством, но вселял во всех какую-то безмолвную надежду одним своим присутствием. Ведь он же, черт возьми, мальчик-который-выжил. И он с нами, он защитит, значит выживем и мы. А мальчика нет. И эта тупая надежда тоже начинает исчезать, растворяться в холодных коридорах замка. Проходит холодная хмурая осень, запутываясь сквозящим ветром в груди. Быстро приходит малоснежная зима с кучными облаками, навевающими тоску. Под конец рождественских каникул Лейла отправляется в родное поместье, без бывалой радости и ожидания чего-то чудесного. - Мисс Гринстраж, с возвращением домой, - домовой эльф низко кланяется, принимая ее мантию. - С прошедшим Рождеством, Элекус, - устало отвечает Лейла, стряхивая с волос снежинки. Под вечер неожиданно пошел крупный снег. - И Вас, госпожа, - домовик снова кланяется и спешит удалиться, а девушка слышит голос матери: - Лейла, милая! Иди сюда! У меня для тебя подарок. Девушка не сдерживает усмешки. Честное слово, Софи обладает каким-то даром перевоплощения. На каждое Рождество она оборачивается в ребенка, и радость ее заражает и не по годам взрослую Лейлу, и привычно хмурого отца Финигана. Лейла шагает в сторону светлой гостиной, гадая, что же мать уготовила на этот раз. Она открывает рот, чтобы поздороваться с мамой, но слова застревают поперек горла, когда ее глазам открывается неожиданная картина. Точнее, неожиданные гости. Рядом с матерью, на мягком светлом диване сидит Нарцисса Малфой, не изменяющая предпочтениям в черной одежде. Ее карие глаза, наполненные слезами, тепло смотрят на оцепеневшую девушку. А рядом с ними стоит... Мерлин ее раздери. Посреди ее собственной гостиной стоит никто иной, как Драко Малфой. Лейла несколько раз моргает, чтобы убедиться что это не сон и у нее окончательно не поехала крыша. Драко не редко виделся ей в любом блондине, в каждой толпе, и сейчас вполне могло быть очередное наваждение. Но нет, вот он, стоит во все том же черном костюме, со все теми же мягкими платиновыми волосами, со все теми же очаровательными серыми глазами. И он улыбается ей. Лейле совершенно наплевать на то, как они тут оказались. Плевать на то, как долго они тут пробудут. Она просто срывается с места и через секунду врезается в Драко. Его руки крепко прижимают ее к себе, она едва не теряет сознание, когда снова чувствует тепло его тела. Гринстраж помнит его реакцию на ее слезы, поэтому заталкивает свои истерики вглубь. Только исступленно шепчет, сжимая его плечи: - Драко... Драко... Они не могут оторваться друг от друга несколько долгих минут. Нарцисса и Софи решают оставить детей одних, а они даже не замечают момента, когда родительницы удаляются. Только их взаимное тепло, только знакомое дыхание в шею и только родной стук дорогого сердца. - Мерлин, Драко... - Лейла смотрит ему в глаза, но не думает выпускать из дрожащих рук. - Как? - На Рождество случаются чудеса, Гринстраж, - мягко улыбается Малфой и, истосковавшийся по ее губам, затягивает девушку в поцелуй. Нарцисса и Драко вырываются на несколько часов. Матери быстро смекнули причину понурости их чад, поэтому решили хоть на несколько часов дать им шанс увидеть и почувствовать друг друга. Драко говорит, что когда мать известила его о том, куда они отправляются, он чуть Мерлину душу не отдал. А Лейла-таки не удержалась от слез счастья, за что Малфой тут же принялся ее отчитывать. Но времени им дают слишком мало, и оно утекает, как вода сквозь пальцы. Как оказалось, у пары Гринстраж и Нарциссы Малфой уже давно зреет план. И Лейле с Драко оставалось только, раскрыв рты, слушать своих родителей. Вернувшийся глава Гринстраж совершенно спокойно воспринимает Драко, который официально представился молодым человеком его дочери. В каплю впали и сама Лейла, и растерянный Малфой. - Вы с Драко трансгрессируете в Хогвартс, и хорошо бы по отдельности, - Финиган положил руку на плечо Драко. - Причем тебя никто не должен видеть, понял? Малфой отрывисто кивает. Он был совершенно очарован семьей Лейлы. То, как приняли их эти люди, тронуло его за самое сокровенное. В нем снова полыхали силы и уверенность. В этот раз он не будет трусить. Ни за что. - Как только появится Лорд, сделай вид, что ты предан ему до сих пор, - продолжает напутствовать мистер Гринстраж. - Нам нужно обезопасить твоих родителей, им невыгодно сейчас покидать его. Малфой снова кивает и крепче сжимает ладонь Лейлы в своей руке. Она осторожно гладит его подушечкой большого пальца. Они расцепляют руки только перед трансгрессией. Драко отправляется за своей палочкой к Поттеру, Лейла же прямиком в большой зал, надеясь разведать обстановку. В Хогвартсе царит разруха. Лейла, как только появляется в полуразрушенном зале, тут же соединяется заклятьем с каким-то Пожирателем. Вокруг звучат крики, пахнет пылью и паленым мясом. Гринстраж теряет счет времени, пока пытается обезоружить прислужников Темного Лорда. В одно мгновение под сердцем сворачивается дурное предчувствие, и девушка пропускает луч заклинания, который царапает ей щеку. В ее голове настойчиво бьется имя младшего Малфоя, она до ужаса переживает за него и подальше отгоняет самые страшные мысли. Он выживет. Он сильный. Битва стихает, когда голову пронзает змеиный голос Волан-де-Морта. Лейла от досады сжимает зубы, ей хочется самолично убить эту тварь, которая смеет говорить о каком-то достоинстве и чести. Он дает время до рассвета, и темные войска отступают. Убедившись, что родители в порядке, только сильно потрепаны схваткой, она бросается на поиски Драко. Шестое чувство приказывает нестись не в спальни Слизерина, а туда, где они чаще всего бывали наедине - в Астрономическую башню. Она преодолевает ступени с трудом, какой-то дурной мужик задел заклятьем бок, и теперь он сильно кровоточит. Но Лейла сжимает зубы и бежит дальше, сквозь боль и головокружение. Малфой обнаруживается на балконе, облокотившемся на перила. Гринстраж облегченно выдыхает. Живой. Драко оборачивается на звук шагов. - Ли... Она влетает в его раскрытые объятья и крепко прижимается, чувствуя его запах, смешанный с пылью и гарью. Они стоят так долго, пока внизу слышатся возня и рыдания, стоны и грохот. - Ты жив, - шепчет Лейла и касается губами его кадыка. Драко целует ее в щеку. - Представляешь, Поттер мне жизнь спас, - все еще немного растерянно тянет юноша. Девушка в изумлении отстраняется. - Что? - Сам в шоке, - пожимает плечами блондин и, не давая ей опомниться, накрывает ее губы своими. Поцелуй выходит чувственный, пропитанный долгой тоской и нежностью, временем, которое они потеряли. Драко не спешит, трепетно изучает ее рот, будто чувствует его впервые, а Лейла бесконечно счастлива просто чувствовать его рядом. Чувствовать его кожу, тепло и эту защиту серых глаз. Она его правда любит, и ни одна сволочь не посмеет помешать этому. Даже если эта сволочь сам Малфой. Мужественный. Они стоят на башне до самого рассвета. Он крепко держит ее в своих руках, прижимая к себе, а она снова гладит его ладони, вселяя надежду. И спуститься им приходится, когда на горизонте начинает появляться немногочисленная армия Темного Лорда. Они молчат, это рождает в них большую уверенность в хороший финал, чем какие-то ненужные пустые слова. Перед выходом, где уже столпился народ, пара расцепляет руки. На последок она шепчет: «Я верю в тебя, Малфой». И он сам начинает верить, чувствуя горячее сердце в груди. Лорд долго распинается о том, как он убил Гарри Поттера. Сам юноша без чувств лежит на руках Хагрида, пока великан с трудом сдерживает слезы. Когда-то он нес этого мальчика Дамблдору, а сейчас держит его мертвое тело. Лейлу начинает тошнить, как только она видит это существо вблизи. Голая голова с прожилками синих вен, безжизненные глаза, уродливое нечеловеческое лицо. В ней начинает клокотать ярость, и девушка поспешно сжимает руку стоящей рядом матери. Она не слышит слов Лорда, пока воздух вдруг не прорезает звук знакомого имени. Люциус Малфой протягивает руку к сыну, он трясется как осиновый лист. Нарцисса выглядит куда уверенней. Все взгляды обращаются на блондина, и Лейла тоже смотрит на его прямую спину. Они пересекаются взглядами, на одно мгновение, чтобы изворотливый змей не успел ничего заподозрить. Хотя он сейчас окрылен триумфом победы над Поттером, ему вряд ли что-то помешает. Только что Гарри чудесным образом воскреснет. Драко уверенно шагает навстречу Темному Лорду. Его спину не могут сломить ни один презрительный взгляд, брошенный ничего не знающими о нем людьми, ни одно гнусное перешептывание. Его шаг ровный и спокойный. Он стоически переносит отвратительные объятия Волан-де-Морта, и Лейле хочется вырвать тому руки. Он причинил столько страданий, столько испытаний заставил вытерпеть, а теперь еще надеется на какую-то слепую преданность. Драко отходит к родителям и становится рядом с Нарциссой. Он смотрит на Лейлу, и с этого мгновения они не отрывают друг от друга взгляда. Теперь только ждать. Сигналом служит момент, когда Гарри вдруг срывается с рук пораженного Хагрида. Прежде чем вспыхнул огонь от заклинания, Лейла видит, как Нарцисса хватает растерянного Люциуса за руку, и Драко переносит родителей. Финиган кивает Макгонаггал, и мир меркнет, когда Гринстраж трансгрессирует вместе с женой и дочерью. Они оказываются около родового поместья. Лейлу страшно мутит, и голова идет кругом. Раньше такого никогда не было. Люциус совершенно не понимает, что происходит, а объяснять ему никто ничего не собирается. Финиган отправляет в воздух луч заклятья, которое сокроет поместье, чтобы никто не сумел найти их или проникнуть сюда. - Слава Мерлину, - облегченно шепчет Нарцисса, и Софи обнимает ее. Лейле резко становится слишком плохо. Тело наливается ледяным свинцом, лед поднимается по позвоночнику, а к горлу подступает дурнота. И пока все заняты распинаниями о том, как все прекрасно кончилось, ее состояние замечает только Драко. - Ли? - девушка видит, как он делает шаги навстречу, и как обеспокоенно блестят его глаза. Что-то мокрое и противное пропитывает ее бок, а затем сознание отключается, и земля уходит из-под ног. - Лейла! Единственный. Она не знает, сколько пробыла в отключке, но очнулась от настойчивых лучей солнца, бьющих по глазам. Лейла жмурится, чувствуя легкое головокружение и сухость во рту, поворачивает голову на подушке, отыскивая тень, и медленно разлепляет глаза. Сразу узнает обстановку своей комнаты, выполненной в деревянных тонах. Она старается пошевелить хоть какой-нибудь конечностью, но бок простреливает болью, и девушка морщится. А еще у нее почему-то затекла рука. Лейла медленно опускает взгляд, и ее сердце наполняется преданной нежностью. Сидя рядом на стуле и сложив на постели руки, положив на них голову, рядом с ней спит Драко. Он облачен в черную футболку и темные джинсы, его волосы вымыты и причесаны. Гринстраж нежно улыбается. Черт знает, как долго она не приходила в себя, наверное, то ранение оказалось слишком серьезным. Но в том, что Драко все это время был рядом, она почему-то твердо уверена. Дверь с тихим скрипом отворяется, и девушка смотрит на зашедших женщин. Софи, облаченная в легкое бежевое платье чуть ниже колен, и Нарцисса в непривычном темно-синем костюме. - Слава Мерлину, заснул, - шепотом говорит мать Лейлы, когда они прикрывают за собой дверь и подходят к постели девушки. - Милая моя, как ты себя чувствуешь? - она кладет нежную ладонь на ее лоб. - Температура спала. Девушка с трудом сглатывает. - Пить... Софи щелкает пальцами, и в комнату тут же забегает домовик. Миссис Гринстраж шикает на него, приказывая быть тише. - Принеси воды, - велит она. Эльф кланяется и спешит исполнить приказ. - Сколько я была без сознания? - шепчет Лейла, стараясь не двигать рукой, которую покалывает тысячью мелких иголочек. Драко, наверное, слишком удобно устроился для такого положения. - Почти два дня, - Нарцисса встает позади сына и кладет руки на спинку стула. - Ты нас так всех напугала, - укоризненно шепчет Софи, и Лейла тушуется под голубыми глазами матери. - Простите... - Драко чуть с ума не сошел, когда ты отключилась, - продолжает вещать мать. Она с ласковой улыбкой смотрит на юношу. - Мы все растерялись, не могли понять, что нам делать. А он молодец. Быстро сообразил. Твой отец чуть все состояние ему не переписал, - Софи закатывает глаза на редкую, но объемную щедрость мужа. Лейла с трудом сдерживает смех, зная, как заболит от хохота бок. Снова заходит эльф с подносом в руках. Вода смачивает сухое горло, и девушка чувсвует небывалое облегчение. Голова проясняется окончательно, и говорить становится легче. - Он сотворил заклятье излечения, - поясняет миссис Гринстраж, предугадывая следующий вопрос дочери. - Поразительно... - Понятия не имею, откуда он его знает, - вздыхает Нарциисса. - Но оно пришлось очень кстати. Лейла не сдерживает улыбки и вновь с нескрываемым обожанием смотрит на юношу. Словами не передать, как она его любит. Женщины посидели еще немного, прежде чем удалились. Драко завозился где-то через час. Дыхание его сбивается, и Лейла переводит на него глаза. Сначала он шевелит затекшими плечами, после выдыхает и приподнимает тяжелую голову. Не глядя на улыбающуюся девушку, Малфой прикрывает лицо руками и от души зевает. Затем медленно отстраняет их, смотря на Гринстраж. И застывает. - С добрым утром, солнышко, - приветствует его Лейла, хотя понятия не имеет, который час. У Драко распахиваются глаза, и девушка сдерживает смешок: - Ну-ну, не пугайся так. Выгляжу я, конечно, не очень, но ты... - Заткнись. Он подается вперед и жадно припадает к ее губам. Его язык исследует ее рот, а Лейла с трудом, но поднимает руку и зарывает пальцы в мягкую платину. Время останавливается, как всегда бывает, когда Драко ее целует. Волшебно. Непередаваемо. Он отстраняется, когда она начинает глубже дышать, и прислоняется к ее лбу своим, не открывая глаз. - Ты так меня напугала, Гринстраж, - шепчет он, поглаживая пальцами ее щеки. Лейла шире улыбается, чувствуя ком у себя в горле. - Клянусь, у меня сердце на пару секунд остановилось. Я чуть вместе с тобой там не рухнул. - Да ладно заливать, - он приоткрывает глаза. Ее голос звучит по-непривычному хрипло и гортанно. - Моя мама уже пропела дифирамбы в твою честь. Она от тебя без ума. Драко вдруг самодовольно улыбается, и у Лейлы теплеет на душе от этой улыбки. За нее и умереть не страшно, за нее - хоть прямиком в ад. - Твои родители меня очень любят, Ли, - он счастлив, как мальчишка, которому на день рождение подарили долгожданную игрушку. - Я в восторге. Лейла цокает и закатывает глаза, но не может не радоваться вместе с ним. - Я счастлива за тебя, Малфой. Теперь можешь заявляться ко мне домой в любое время, опустошать холодильники или... - Я попросил у твоего отца твоей руки. Слова застревают в горле, перекрывая доступ кислорода. Что он только что сказал? Вместо ответа на распахнутые карие глаза, Драко достает из кармана черную бархатную коробочку. - Я знаю, что ты скажешь, Ли, - откровенно заявляет юноша, пока открывает свою ношу. У Лейлы в глазах собираются слезы, а сердце стучит так громко, что бок начинает пульсировать от притока крови, но ей плевать. - Но мне все равно, потому что никакого ответа, кроме положительного, я не приму. Холодное кольцо вместе с теплыми пальцами Драко скользит по ее безымянному пальцу. И у девушки пропадают всякие слова, всякие дурные мысли и ощущения. Она просто, черт всех возьми, счастлива. Счастлива до безумия. - Я люблю тебя, Драко. Слова срываются неосознанно, слишком неожиданно для обоих. Но так ровно ложатся на язык, так правильно пропитывают воздух между ними, что Лейла понимает: это не лишнее. Она должна была это сказать. Вместо ответа Драко только вновь затягивает ее в поцелуй, и никакие другие подтверждения ее слов не нужны. Лейла наконец понимает. Когда-то, во время их первого поцелуя, она назвала его своим проклятьем. И сейчас, когда только за одно его касание она готова продать душу, когда за ее тепло он готов перевернуть мир, когда друг за друга они цепляются сильнее, чем за самих себя, оба осознают: это не проклятье. Это дар.