I
3 января 2018 г., 18:41
***
На улицах Бостона царила ночь. Тьма окутала город, увлекая мирных жителей в сон. Шум на улице нарушали лишь порывы ветра, играющие с листвой в кронах деревьев. Блеклый свет фонарей освещал протянувшуюся на несколько кварталов улицу. С правой стороны от дороги находился детский дом. Во мраке он многим мог показаться жутковатым: невзрачное, трехэтажное здание грязно-серого цвета. Хотя вряд ли кому-то в такое время суток удалось бы разглядеть такой нюанс. В доме царила мертвая тишина. Но в одном окне второго этажа горел небольшой огонек. При желании в окне можно было разглядеть силуэт ребенка, сидящего на подоконнике. Это Эмма – воспитанница этого детского дома, хотя сама она считала себя запертой испорченной игрушкой. Она сидела, прислонившись лбом к прохладному стеклу с книгой в одной руке и фонариком в другой. Она пристально смотрела в окно, вглядываясь то в одну звезду, то в другую, пытаясь разгадать непостижимую взрослым тайну. Она крепко сжимала потрепанную временем книгу в твердом переплете, продолжая что-то выискивать в ночном небе, как вдруг одна из самых ярких звезд, казалось, подмигнула ей и разгорелась еще ярче, как будто подзадоривая девочку. Судя по улыбке на лице Эммы, было ясно, что она нашла, что искала. Она бросила мимолетный опасливый взгляд позади себя, убеждаясь, что все крепко спят, после чего с нежностью посмотрела на книгу, а потом на ту самую звезду и прошептала в ясную ночь едва слышное «Я верю».***
Этот день ничем не отличался от других точно таких же в Нетландии. Питер наблюдал, как его потерянные мальчишки играют то в прятки, то в салки, то во что-то еще. Они были беззаботны, даже не подозревая, что все это на самом деле невечно, потому что вся эта счастливая жизнь рухнет, как только песочные часы отсчитают последние секунды его жизни, но у него все еще было время, достаточно много времени, хотя и не так много как раньше, но достаточно, чтобы успеть все исправить. Он так глубоко ушел в свои раздумья, что почти прослушал тихий стук сердца. В него поверил кто-то еще. На его губах заиграла довольная улыбка. Но что-то было не так. Эта вера чем-то отличалась. На его лице отразилось нервное волнение. Может это оно? То, чего он ждал, на что так долго надеялся. Неужели такое возможно? Так просто? Питер покачал головой, прогоняя укол разочарования. Он надеялся на славную игру. Но этот вариант для разнообразия сойдет. - Феликс, присмотри за всеми, у меня появилось неотложное дело, - не дождавшись ответа, Питер взмыл в воздух и полетел навстречу своему возможному спасению.***
Питер уже и забыл, когда перестал забирать потерянных мальчишек сам. Он не помнил почему. Просто однажды он решил, что за него это будет делать его тень. Хоть с тенью те шли неохотно. Хоть их потом и успокаивали несколько дней к ряду. Именно поэтому за возможным обладателем истинно верующего сердца он пошел сам. Летя сквозь облака навстречу ветру, он вспомнил, как сильно скучал по этому чувству умиротворения от полного контроля. Попав в нужный мир, он нахмурился. Это был мир, в котором магия отсутствовала. И уже несколько лет сюда не наведывалась его тень. Неужели он ошибся? Разве мог быть истинно верующий из такого серого мира? Конечно, нет. Но стук сердца теперь звучал громче в его ушах, магнитом притягивая к себе, и он подчинился этому порыву. Стук сердца стал совершенно отчетливым, стоило ему подойти к невзрачному зданию. Он сразу уловил фигуру у окна и довольно усмехнулся. Но усмешка исчезла с его лица, как только он разглядел того, кто так отчаянно желал его видеть. Девочка. Первая потерянная девочка. Сегодня все же был не его день. «Должно быть, это ошибка», - Питер заозирался по сторонам, заглядывая в каждое окно этого дома, но, кроме этой девчонки на подоконнике, все спали. Подлетая к ее окну, Питер вспомнил, какие сложности привнесла с собой Венди, ступив на остров. С последствиями ее поступков он мирится до сих пор. Но в то же время Венди никогда не была потеряна. Ей было на острове не место. Эта же девочка напротив… В ее глазах отчетливо виднелось отчаяние, костяшки пальцев побелели от той силы, с которой она сжимала несчастную книгу, ему едва удавалось слышать ее дыхание. Неужели она с такой отчаянной надеждой ждет его? Он не видел такой безнадежности ни в одном из потерянных мальчишек. Стоило ему появиться перед ней, как в него тут же полетела драгоценная книжка, которую он с легкостью поймал, а сама девочка свалилась с подоконника с глухим стуком, попятившись назад. Шок. Испуг. Недоверие. Вот, что он увидел, появившись в ее окне. Серьезно? Недоверие в глазах, но вера в сердце? До этого момента он не думал, что такое возможно. - Ты звала меня, - это прозвучало больше как вопрос. Но он был все еще немного растерян. Она ждала его с таким отчаянием, жаждала его увидеть, а после решила убежать, выглядя испуганной и шокированной? Как она могла быть удивлена его существованием, если ее вера в него так ослепляла. Это не имело никакого смысла! - Я Питер. Питер Пэн, - представился он, усаживаясь на подоконник, на котором секунду назад сидела она. - Не может быть, - прошептала она с благоговением, на что он приподнял брови. – Ты есть. Я верю в то, что ты существуешь, потому что ты, ну… - она уставилась на свои руки, - существуешь, но просто… - она затихла, не поднимая на него взгляд. Таких встреч у него еще не было. Обычно все до безумия были рады видеть его, не скрывая своего предвкушения. Но эта девочка сидела, ссутулившись, избегая его взгляда, когда другие изучали каждую его черту, сыпя сотней вопросов. - Просто что? – он не мог понять ее. - Я не думала, что ты придешь ко мне? – она пожала плечами, глянув на него искоса. Она верила в него всем сердцем, но совершенно не верила в себя. Разве такое возможно? Этот мир не переставал его удивлять. - Я прихожу ко всем, кто зовет, - это была правда. Он еще ни разу не проигнорировал чей-то зов. - Но не к девочкам. Питер перевел взгляд на потертую книгу, что она держала в руках. Сказка о нем. Он фыркнул, оскорбленно отвернувшись. В очередной раз он захотел отыскать того мальчишку, который посмел раскрыть тайну существования его острова, так еще и извратить его историю. Кое-что там, конечно, было правдой, но большая часть – откровенная ложь. - Девочки меня еще ни разу не звали, - заметив ее недоуменный взгляд, добавил: - Ни разу не встречал потерянных девочек. - Но Венди… - Никогда не была потеряна, - перебил он. Эта девчонка все еще была незажившей раной, последствия которой беспокоили его до сих пор. Девочка, казалось, обдумывала его слова, после чего едва заметно кивнула. - Я Эмма, - наконец, представилась она. – А где Динь-Динь? – Питер закатил глаза. - Эта книга не так правдива, как тебе кажется… - Ты расскажешь мне правду? – перебила она, и впервые с момента своего появления он заметил в ее глазах огонек. Наконец-то! Где он был раньше? - Динь-Динь сослали на мой остров в ссылку за то, что ослушалась приказа. У нее нет магии, - правда была куда неприятнее. Он мог понять, почему мальчишка решил кое-что приукрасить. - Но как ты летаешь? – Эмма нахмурила брови, наконец, принявшись, внимательно и оценивающе рассматривать его. - Я первым появился на острове. Он мой. Я летаю, благодаря ему. - Что случилось с Венди? - Была наказана. - Ты отпустил ее, - немногие считали освобождение от острова наказанием. Многие были рано или поздно рады покинуть его и двинуться дальше. Повзрослеть. Когда они были готовы, Питер отпускал их. В конце концов, в этом и заключалась цель его существования, - помощь заблудшим детям. - Оставил навсегда, - она еще сильнее нахмурилась, но предпочла сменить тему. - А на острове есть пираты, русалки и индейцы? – и они снова вернулись к этой глупой книжке. - Никаких индейцев, - с усталым вздохом ответил он. - А потерянные мальчики умеют стрелять из лука? - Конечно! – с притворным оскорблением заявил он, заставив ее в ужасе обернуться и проверить, не разбудил ли он кого своим неосмотрительным возгласом. - Ты заберешь меня? – спросила Эмма, не поворачиваясь к нему, затаив дыхание. - Это не место для девочек, Эмма, - честно признался Питер. Постоянные стычки с пиратами. Да и, он должен был признать, мальчики порой заводили жестокие игры. - Ты сказал, что забираешь всех, - обвинила она. - Я сказал, что прихожу ко всем, кто зовет, - напомнил ей Питер. - И со сколькими твой визит закончился простым разговором? – в ее тоне слышался вызов, и Питер не хотел признавать, но она была права. Он забирал всех. Даже тех, кто при виде его тени, больше не хотели следовать на остров. К тому же, что-то ему подсказывало, что она – истинно верующая. Что именно ее сердце может спасти его жизнь и жизнь всего острова. У него не было выбора. Он должен был ее взять. И судя по ее широкой победной улыбке, она это знала. Он лишь надеялся, что она не окажется очередной Венди.***
Она пугающе быстро стала своей на острове. Стоило ее ноге ступить на остров, как он заиграл новыми красками, а его сердцебиение забилось более оживленно. Сомнений быть не могло. Ее сердце ему было нужно. Он наблюдал за ней изо дня в день, будто она могла куда-то деться, будто она хотела быть где-то еще, кроме Нетландии. Она танцевала с мальчишками вокруг костра, стреляла из лука получше многих, а готовила отвратительнее Джека, что говорило о многом, но никто ни разу не попрекнул ее, молча давясь ее кулинарными шедеврами. Питер не мог поверить, что ему удалось найти сердце истинно верующего, обладательница которого верила в него так сильно и искренне, что он не сомневался, что Эмма вырвала бы сама свое сердце из груди и передала бы его ему. И он… Он хотел, чтобы ее сердце никогда не покидало ее груди, продолжая ровно биться, тихим гулом отдаваясь у него в ушах, куда бы он не пошел. Питер не знает, почему его так удивляют эти внезапные чувства. Он планирует не обращать на них внимания, но Эмма делает это совершенно невозможным. Она всегда добрая, нежная, заботливая и искрящаяся весельем, заражая улыбками всех окружающих. Он не узнает в ней неуверенную девочку из детского дома. Она уверенная в себе, готовая справиться с любыми невзгодами, которые посмеют встать у нее на пути. А это значит лишь одно… Она готова идти дальше. Пришло время ему и острову отпустить их любимицу. Но он не может. Дело уже не в ее сердце, а в его. Он говорит себе, что не позволит своей тени вырвать ее сердце, он говорит, что скоро отпустит ее. Ему нужно чуть больше времени. Конечно, он врет.***
- Все умеют это делать! – в порыве ссоры щеки Эммы всегда горят румянцем, а несколько прядей волос выпадают из хвоста, лишь подзадоривая ее. – Почему мне нельзя? - Я сказал «нет»! – Эмма никогда не отличалась излишней покорностью и кроткостью. Каждый его приказ она обдумывала и не боялась оспорить. И Питер не был против, до сегодняшнего дня, конечно же, когда Эмма вдруг решила, что хочет научиться ловить стрелу, летящую тебе в грудь. - Я слышала, что ты сказал! Я спрашиваю почему! – она раздраженно взмахнула руками, выплевывая слово за словом. Почему этому несносному мальчишке нужно было все усложнять? - Потому что ты можешь ее не поймать! – прокричал он, сокращая разделяющее их расстояния, чтобы ткнуть пальцем ей в грудь, туда, где билось ее сердце, стук которого не давал ему покоя ни днем, ни ночью. – Это не обычная тренировка. Тут тебе дается одна попытка! Промедлишь, и стрела пронзит его насквозь! Зачем тебе вообще это нужно? Я всегда поймаю ее за тебя! - Знаю, - честно прошептала она. – Но… Тебе не нужно постоянно беспокоиться обо мне и приглядывать. Я могу позаботиться о себе, Питер. Неужели я еще этого не доказала? Питер понурил голову, тяжело вздыхая. Конечно, она заметила его пристальные взгляды, которые не стали реже со дня ее прибытия. Она лишь прочитала их не правильно. - Дело не в этом, - он провел ладонью по лицу, заглушая стон раздражения. – Я просто… Ты просто… - он хотел сказать, что она делает невероятно сложным отвести от нее взгляд своим звонким смехом, теплыми улыбками и смертельной решимостью. Что ее сердцебиение не дает ему покоя уже несколько лет, не затихая ни на секунду. – Я научу тебя, - наконец, сдался он. Питер не мог ей этого сказать и все разрушить.***
Но все разрушилось само собой, когда Питер материализовался перед ней в пятый раз, ловя стрелу, которую ей грудь пустил Феликс. - Питер! – прорычала Эмма позади него, он знал, что ее щеки покраснели от смущения перед остальными. Ей никогда не нравилось, чтобы что-то делали за нее. - Знаю, - тихо процедил он, ломая стрелу. Не то, чтобы он не верил в ее способности поймать эту проклятую стрелу, он просто не мог справиться со страхом потерять ее. Питер чувствовал, как Эмма успокаивающе сжала его руку. - Со мной все будет хорошо, - уверила она. - Знаю, - устало кивнул он, отступая в сторону от тепла ее тела. – Знаю, - повторил он еще раз, кивая Феликсу. На этот раз он лишь дернулся, когда стрела покинула тетиву, не сводя взгляда с Эммы, которая, конечно поймала стрелу, но за наконечник, тут взвизгнув и отбросив ее, в ужасе глядя на хлещущую кровь из ее руки. - У тебя получилось, - успокаивающе прошептал Питер, накладывая обезболивающее заклинание, прежде чем заживить порез. – Ты поймала ее, - сказал он, смывая кровь с ее руки у пруда. Он не спешил отпускать ее руки, даже после того, как на ней не осталось ни капли крови, водя по ней большим пальцем. И когда у него возникло желание поцеловать ее ладонь, то он, не задумываясь, прижался губами к месту пореза, и Эмма тихонько вздохнула - Из-за этого? – с открывшимся пониманием спросила она едва слышно, и Питер кивнул. Он поднял на нее взгляд, когда Эмма провела пальцами по его волосам, нежно улыбаясь. - Я тоже, Питер, тоже, - заверила она, и он лишь уперся лбом ей в колени с тяжелым вздохом, крепко сжимая ее руку. Ему следовало вернуть ее домой, пока все не зашло слишком далеко. Но он слишком эгоистичен, поэтому никогда не поднимал эту тему.***
Питер впервые поговорил с ней о том, почему кто-то уходит, а кто-то остается, когда они провожали Макса. - Почему он не мог остаться? – она плакала, уткнувшись ему в грудь. – Он хотел остаться! – он слышал укор в ее словах. - Но он также хотел уйти, но ему было страшно, - он успокаивающе поглаживал ее по спине. – Сам бы он не решился, но он был готов уйти, уже какое-то время. - Почему Феликс не уходит? - Потому что это его дом. - Как мой? – его рука замерла на ее спине, и он отстранился. Он не хотел говорить этих слов, но ему придется. - Эмма, это не твой дом, - в его голосе слышалась мольба о прощении. – Ты была готова уйти уже давно, - признался он. – Я должен был отпустить тебя в ту же секунду, но… - он смущенно улыбнулся, пожимая плечами. - Но я не хочу уходить, - ее губы затряслись, и он видел, как она пыталась сдержать слезы, которые вот-вот норовили покатиться по ее щекам. - Знаю, - он снова обнял ее. – Я тоже не хочу, чтобы ты уходила. Но тебя ждет потрясающая жизнь. Другие приключения. Я не могу тебя их лишить, - как бы сильно ему этого не хотелось. - Но я тебе разрешаю, - упрямо спорила она. - Именно поэтому тебя отпустить будет сложнее всего. Именно поэтому это будет не сегодня, - пообещал он. Первое обещание, которое он не исполнит. - Когда? – она цеплялась пальцами за его рубашку, будто ее прямо сейчас силой потащат в ее мир. - Скоро, - сказал он, кратко целуя ее в губы, делая вид, что не чувствовал на них соленого привкуса слез. На следующее утро он проснулся один, не слыша стук ее сердца. Она перестала верить в него, проснувшись в том сером приюте. Но это неважно. Самое главное – она верила в себя. О большем он никогда не мог просить.***
Несомненно, у того, что она его больше не видела, была масса плюсов. Например, он мог присматривать за ней время от времени. Порой ему хотелось вмешаться, сказать, что она совершала ошибку, которая не закончится ничем хорошим, но он не мог. Именно поэтому он сидел рядом с ней в тюрьме, он был рядом, и когда она отдавала сына, о чем, он точно знал, она пожалеет в будущем. Он смотрит, как она восстанавливала свою жизнь, кирпичик за кирпичиком, строя прекрасный дворец на месте прежних развалин. Он чертовски гордился ей. Когда Генри нашел ее, Питер перестал ее навещать. Теперь он был уверен, что с ней все будет хорошо.***
Его остров угасал, а он лишь наблюдал за этим, угасая вместе с ним. Он знал, что его может спасти, он знал, где это достать, но он никогда этого не сделает. Хотя… Он бы провел с Эммой остаток своей жизни. О чем он признался одним днем Феликсу. Он не знал, почему был удивлен проснуться на следующее утро и увидеть ее сына, стоявшего перед ним.***
Она его не помнила. Ни проблеска узнавания в глазах. Для нее это и правда была их первая встреча. Но он не мог сказать, что был разочарован. Он был отчасти рад. В ее сердце все еще теплилась вера, но в этот раз вера в саму себя. Он с таким упорством пытался этого добиться когда-то слишком давно. И вот она была снова здесь. Взрослая, сильная, независимая, уверенная, но все еще потерянная. Это должно было расстроить его. Он отпустил ее, чтобы она нашла себя, в конце концов, свою семью. Но его эгоистичная натура была рада, что ей не удалось этого сделать. Потому что все потерянные души рано или поздно начинали верить в Питера Пэна и рваться в Нетландию, а вместе с верой придут и воспоминания.***
- Он сказал что? – процедила Реджина, крутя в руках пустой лист пергамента и пытаясь понять, как обойти это ребяческое заклинание. Эмма закатила глаза. Она повторила слова, сказанные Пэном, уже, как минимум, пять раз. И еще от одного раза вряд ли что-то изменится. - Пэн сказал, что карта проявится, когда я признаю, кто я есть на самом деле. - Так чего ты тогда ждешь? – повысила голос Реджина. – Почему она до сих пор не проявилась? Мы не на курорте, Свон! - Я… - она неуверенно осмотрела их лагерь. Все в предвкушении смотрели на нее. Она прочистила горло, прежде чем продолжить. – Я Эмма Свон, - ничего. – Дочь Белоснежки и Прекрасного Принца, - она поморщилась, это до сих пор звучало глупо, к тому же карта все еще была пустой. - Продолжай, - настаивала Реджина. - Я бывшая преступница, - едва слышно прошептала она, но лист был по-прежнему чист. Реджина закатила глаза: - Пришло время сказать слово на букву «С». - Спасительница. Я спасительница, - слова с трудом дались ей. Она до сих пор не могла поверить в эти бредни. Она с надеждой посмотрела на лист. Он опять же был пуст. Она зря произнесла и эту чушь. – Это не имеет смысла, - разозлилась Эмма, отшвыривая кусок пергамента. – Я не понимаю, чего он хочет. - Дай мне секунду, и мы найдем Генри, - вмешалась Реджина, поднимая карту и отряхивая ее от листвы. - Нет. Пэн сказал, что она откроется только мне… - Но она не открылась, - прервала Реджина. – Мы попросту тратим время. Мы могли бы уже отыскать сына. - С Пэном лучше играть по правилам, - вмешался Крюк. – У него на этом своего рода пунктик. Реджина не выглядела такой уж довольной, но согласилась дать им пару дней, которые Эмма провела в одиночестве, склонившись над картой, нашептывая над ней все, кем она когда-то являлась: воровка, бывшая заключенная, мать… Карта не открывалась ни на одном из них. По ночам она слышала плач, который раздирал ее душу на части, заставляя кожу покрываться мурашками. По ночам она не спала, лишь сидела, прислонившись к дереву, слушая грустную мелодию флейты и сдерживая свои собственные рыдания, которые разрывали ее грудную клетку. После второй такой бессонной ночи Эмма молча бросила карту Реджине, и уже через несколько минут они шли сквозь непролазные джунгли. - Уже давно могли бы найти сына, - самодовольно заявляла Реджина. – Уже бы вернулись домой, - на это никому нечего было ответить. Они шли весь день, прорубая себе путь, пока Реджина резко не остановилась: - Здесь. Пэн здесь. Чувствую его злорадство, - как можно чувствовать чье-то злорадство, Эмма не понимала, но, наверное, злодеи или бывшие злодеи, в случае с Реджиной, могли чувствовать злорадство друг друга. Довольно удобное качество. И правда через несколько секунд они вышли на поляну с большим валуном, освещенную огнями. - Генри? – выкрикнула Эмма с отчаянием в голосе, увидев на этом самом валуне мальчика в одежде Генри. Но стоило мальчику обернуться, как Эмма отшатнулась назад, с ужасом думая о том, что она натворила. Она нарушила правила, и было неизвестно, как это отразится на ее сыне. - Жульничать нехорошо, Эмма, - серьезно заявил Пэн. – Я думал, что ты-то это знаешь, - с разочарованием заметил он. - Где Генри? – потребовала она. - Карта приведет тебя к нему, - невозмутимо ответил Питер. – Но сначала… Из-за деревьев начали появляться фигуры мальчиков, вооруженных мечами и луками. - Я передам привет Генри от тебя, Эмма, - эти слова словно пощечина отрезвили Эмму. Крюк был прав. Может, он и выглядел на семнадцать, но жил он намного дольше. И все, что останавливало ее раньше, исчезло. И в этот самый момент мальчишки атаковали, но они мало ее интересовали. Они были лишь пешками, всем заправлял Пэн, поэтому она лишь отталкивала их, карабкаясь на валун. Она делала это с такой легкостью и быстротой. С какой-то долей изящества она уклонялась от ударов мечей, не пуская в ход свой. Но все, казалось, замерло, когда ей в грудь полетела стрела. - Эмма! – Дэвид бросился к своей дочери, но он был слишком далеко. Когда стрела была уже в полуметре от груди Эммы, Пэн материализовался перед ней и поймал стрелу, когда наконечник уже успел ранить его кожу. - Феликс, - так тихо и спокойно произнес Пэн, что все присутствующие мальчики непроизвольно поежились и отошли на несколько шагов от Феликса, чтобы не попасть под горячую руку Пэна. – Я ведь предупреждал, Феликс, - стрела в руке Пэна с хрустом переломилась пополам. – Может, мне стоит пустить стрелу и тебе в грудь? Почему нет? – яростно прошипел Питер, сокращая расстояние перед напуганным мальчишкой. - Я думал, она… - Я сказал, что еще рано! – прервал его лепет Питер. - Он ее защищает? – растеряно произнесла Мэри Маргарет, наблюдая за ситуацией. - Похоже, что да, - с сомнением произнес Дэвид. - Но почему, черт возьми?! - Я… - Эмма отошла от своего шока. – Я потерянная девочка. Я одна из них, одна из его… О Господи, как я могла забыть? Питер медленно развернулся, чтобы увидеть ее растерянное выражение лица. - Все хорошо, - уверила его Эмма. – Я получила больше царапин в джунглях, а не от его стрелы, - Питер закатил глаза. - Если бы ты послушала меня и признала, кем ты являешься… - То все равно ничего не нашла, - усмехнулась Эмма, совсем как он. – Мы вместе придумали эту игру. Это наш… Твой. Это твой остров. Я могла бы подойти к тебе вплотную и не заметила, если бы ты не захотел. Жульничать нехорошо Питер, я думала, ты знаешь это. - Разве? Я сказал, что только ты сможешь отыскать лагерь, и ты сможешь. Он на том же месте, где ты его оставила.***
- Ты соврал мне, - прошептала она под покровом ночи, когда все уже улеглись спать. - Знаю, - согласно кивнул он, но не собирался за это извиняться. - Я знала, что ты отправишь меня домой той же ночью, - призналась Эмма. – Но я была не готова. - Знаю, - его голос сломался. Питер знал, он видел, что она была не готова. – Я хотел забрать тебя, но ты меня больше не видела, и я остался, пока ты не нашла Генри, - признался он. Надеясь, что этого достаточно. Питер не уверен, что мог сделать что-то еще. - Ты видел… - слова застряли у нее в горле, но ей и не нужно было продолжать, он знает, о чем она спрашивает. Видел ли он ее на самом дне. Он лишь кивнул, Питеру не обязательно поворачиваться, он знал, что ее щеки покрыл румянец стыда. - Я не должна была переставать верить, - это ее вид извинений. Этого достаточно. Питер все равно их никогда не ждал. – Хочу остаться, - он лишь зажмурил глаза. - Ты не можешь. - Это мой дом, - и это правда. Это ее дом, но его скоро не станет, и она не могла остаться. - Ты не можешь, - повторил он, но в этот раз ледяным тоном, не требующим возражений, после чего встал и ушел.***
Лишь с утра она заметила, что что-то не так. Феликс выглядел старше, а некоторые кусты выглядели жухлыми. - Время больше не стоит на месте, - сорвалось с ее губ, и она тут же сбросила с себя одеяло, подскакивая на ноги, уже пытаясь отыскать среди остальных Питера. – Почему оно не стоит на месте? - Остров умирает, - тихо признался Феликс, игнорируя яростный взгляд Питера. - Нет, - она замотала головой из стороны, запутывая пальцы в волосах. – Феликс, Питер бессмертен, и он связан с островом, так что тот может начать умирать, только если Питер… - она взглянула на Питера широко распахнутыми глазами, пытаясь отыскать в его лице подтверждение своей догадки. – Нет. Питер? – но он отказывался смотреть на нее. – Как давно ты знаешь? – ее голос срывается. – Как это остановить? - Это нельзя остановить, - признался он, но Динь перебила его, фыркая. - Почему ты врешь? Ты знаешь! Ты гонялся за ним, сколько тебя помню! - За чем? – спросила у нее Эмма с надеждой. - Не смей! – прошипел Пэн в сторону Динь, но та лишь закатила глаза, игнорируя его приказ. - Сердце истинно верующего, - стоило ей произнести эти слова, как она тут же вцепилась за горло, царапая кожу, будто это могло ей помочь сделать спасительный вдох. - Я сказал тебе молчать, - отчеканил он, все крепче сжимая ладонь в кулак, перекрывая бывшей фее доступ к кислороду. - Мое сердце, - шепот Эммы заставил его остановиться, и Динь с глухим стуком упала на колени, отчаянно кашляя, но он не обращал на нее внимания, Питер разберется с ней позже. – Ты можешь взять его. Я разрешаю. Питер лишь злобно рассмеялся, раздраженно взмахивая руками: - Вот поэтому я отпустил тебя, я знал, что ты отдашь его сама! - Это спасет тебе жизнь! - Это убьет тебя! Так что нет, спасибо, - он довольно усмехнулся и тут же получил удар по лицу, которому он не так уж был и удивлен. Но когда она замахнулась во второй раз, он перехватил ее руку.***
- Ей всегда нужно всех спасти, - Реджина с отвращением скривила губы, наблюдая, как Эмма в очередной раз спорит с Пэном. – Мы вернули Генри и можем вернуться домой, но нет, золотая девочка решила иначе… - Это ее остров, - прервал ее ядовитый монолог Феликс. – Это их остров. - Ты же не хочешь сказать… - начала Мэри Маргарет, но осеклась, останавливая взгляд на своей дочери и Питере. – Ты не серьезно, - в ужасе произнесла она. - На них было противно смотреть, - призналась Динь, морщась. – Влюбленные идиоты. Мерзость. - Когда-то ты бы сказала, что это мило, Динь, - дразнил Феликс, но фея не ответила ему. Все замерли, когда увидели, как Эмма с размаха бьет Питера по лицу, Дэвид уже схватился за шпагу, но Питер лишь рассмеялся. - Как я и говорила, противно смотреть, - повторила Динь, но Феликс с ней не согласен. Это самое прекрасное, что он видел за эти годы.***
У тебя есть семья, ты только вернула своего сына. Ты не останешься. «Он не понимает», - думает она, но вместо этого: - Нетландия мой дом, ты моя семья, - с раздражением выдыхает она. Почему ему так сложно это принять? Сколько раз ей нужно повторить это, чтобы он, наконец, признал это. - У тебя есть сын, - продолжил он, но она тут же несогласно мотнула головой. Никто не понимал, что она не имела никаких прав на Генри. И она не имела в виду, что по бумагам она являлась ему никем. Она имела в виду, что она попросту потеряла право называться его матерью, когда отказалась от него в той палате. Реджина была права, сказав, что ее не было в самые важные годы жизни Генри, в его первые годы. Она не видела его первые шаги, она не слышала его первое слово, она не страдала от бессонных ночей. Она от всего этого отказалась. Реджина была полноправной мамой Генри, не было нужды отрицать это. - У него есть мама. - Это ты! - Ты был там! Я отказалась от него! - Ты не хотела этого делать! Ты жалела об этом каждый день, Эмма! - И я не хочу отказываться от тебя! Я буду жалеть об этом каждый день! Я буду жалеть об этом до конца своей жизни, потому что если ты не заберешь мое сердце, ты умрешь! - Но тогда умрешь ты! - Почему ты не понимаешь, что я тоже, Питер! Я все еще тоже! – между ними воцарилась напряженная тишина, прерываемая лишь их тяжелым дыханием. - Тогда ты понимаешь, почему я не могу, - тихо признался он, склонив голову. Эмма лишь кивнула, сделав шаг назад, потом еще один и еще, пока не скрылась в джунглях. Может, Питер и не мог, но его тень не отличалась сентиментальностью.***
Найти тень Питера не составило труда. Стоило ей отойти на приличное расстояние от лагеря, как та сама нашла ее. - Ты знаешь, что делать, - сказала он, раскинув руки в стороны, пытаясь подавить холодящий душу страх. Ее всегда пугала тень Питера, ей всегда казалось, что она хочет навредить ей. Как оказалось, Эмма была права. Что ж… Она зажмурилась. Пора было покончить с этим… … Но ничего не произошло. Она открыла глаза и увидела тень в ярости кружащую вокруг нее, то и дело пытающуюся дотронуться до ее груди, то и дело останавливаемая невидимым барьером. Эмма должна была догадаться. - Нет…- он отнял шанс спасти его. Она опустилась на землю, склонив голову, зарываясь пальцами в землю. С ее губ сорвался крик отчаяния и безысходности. Эмма прислонилась лбом к земле, прощаясь со своей последней надеждой и не замечая, как ее настроение влияло на остров.***
- Что происходит? – обеспокоенно спросила Мэри Маргарет, заметив стремительно усиляющиеся порывы ветра. - Эмма поняла, что ей не удастся спасти его, - хмуро ответил Феликс, почувствовав на своей коже холодную каплю дождя. - И какое это имеет отношение к погоде? - Когда я сказал, что это и ее остров тоже, я не имел в виду, что Питер позволил ей называть его таковым, остров выбрал ее. Они соединены. Остров чувствует ее отчаяние, - потемневшее небо пронзила яркая молния, после чего последовал звук раскатов грома, - заставляя всех напрячься, а Питера пойти вслед за Эммой, бормоча что-то о глупых и упрямых девчонках.***
Питер нашел ее сразу же, свернувшуюся на пологе леса. Тихие слезы катились по ее лицу. - Ты простудишься, - Питер поморщился, услышав безэмоциональность в своем голосе. - Ты не имел права! – в тон ему ответила она, не поворачивая на него головы. – Это был мой выбор, и ты отнял его, - она злилась, и Питер был рад, что она проявляла эмоции, а не копила все в себе, как она делала раньше. - Прости, - снова произнес он, подходя к ней ближе. – Но я не мог смотреть, как ты ставишь мою жизнь превыше своей. - Это было мое решение, - упрямо повторила она. - Я просто не мог, Эмма. Как и ты! Потому что тоже! – обреченно признался он. – Тебе нужно отпустить меня и уезжать. Это скоро начнется, и тебе не обязательно это видеть, - но Эмма с упрямством замотала головой. И Питер знал, что так будет. Он ожидал такого ответа, поэтому он прошептал сонное заклятие, после которого, пусть и не сразу, ее веки потяжелели, а она сама проиграла борьбу со сном. Он знал, что она не простит его за это. Но зато она будет жива.***
- Что ты с ней сделал? – Питер с трудом сдерживался, чтобы не закатить глаза, услышав тон Дэвида. Когда они уже поймут, что он никогда не смог бы навредить ей? Что он всегда хотел лишь лучшего для нее. - Вам нужно уезжать, она скоро проснется, - вместо ответа заявил Питер, передавая Дэвиду его дочь. – Я не знаю, что случится с островом, когда меня не станет. Ее не должно здесь быть. И его тоже, - Питер кивнул в сторону Феликса, и не успел мальчишка выразить свои протесты, как тут же падает под воздействием сонного заклятия. – Пожалуйста, - смиренно добавил Питер, прекрасно понимая, что эти люди ничем ему не обязаны. - Но она не хотела уходить, - сомнения одолели Дэвида. – Она хотела остаться с тобой до конца. - Ты ее отец. Разве ты хочешь, чтобы моя смерть стала и ее тоже? - Нет, но… - Дэвид все еще сомневался. Ох уж эти герои. - Тогда вам нужно идти, - начал настаивать он, - она слишком долго вас искала, чтобы снова потерять. Я разрешаю Вам покинуть мой остров, - произнес он, глядя на Крюка, и тот кивнул, приводя всех в движение. «Наконец-то», - подумал Питер, уходя в тень, подальше от этой суматохи, как можно дальше от Эммы. Давалось ему это так же сложно, как в первый раз.***
- Дэвид? – непонимающе спросила Мэри Маргарет, когда тот не спешил забираться в лодку, по-прежнему держа Эмму на руках. - Я не могу с ней так поступить снова, - он встретился взглядами со своей женой. – Она пожертвовала всем ради нас. Мы уже сделали за нее выбор однажды, и она до сих пор нас за это не простила, - в его голосе слышалось отчаяние и безысходность. – Она исчезнет навсегда, как только мы вернемся в Сторибрук. Она никогда не простит за это. И сможешь ли ты ее винить в этом? – с насмешкой спросил он. – Это вряд ли. Она любит его, и она хотела остаться с ним до самого конца. И это ее решение… - Ты же не хочешь бросить ее здесь одну? – неверяще спросила Белоснежка. - Конечно, нет. Я отпустил ее однажды, больше я не совершу подобной ошибки. Я останусь с ней. - Дэвид, нет! - Ты не можешь остаться, я понимаю, что ты не можешь так рисковать, но я не могу уйти. Я выбрал тебя тогда… - признался он в своем самом ужасном поступке. – Теперь я выбираю нашу дочь, - он оттолкнул лодку ногой, и ее тут же подхватили бурлящие волны. - Дэвид… - Мы постараемся вернуться, - пообещал он, разворачиваясь в сторону берега. Дэвид не был уверен, что у него получится исполнить это обещание.***
- Эмма, - он слегла встряхнул ее, - Эмма! Тебе нужно очнуться прямо сейчас, - с губ его дочери сорвался сонный вздох, после которого она тут же села прямо, озираясь по сторонам. - Что? – она зажмурилась, пытаясь вспомнить, как она могла оказаться на пляже. – Что произошло? Где Питер? – Эмма поднялась на ноги, но тут же пошатнулась, и все же она оттолкнула от себя руки Дэвида, который хотел помочь ей сохранить равновесие. – Где он? Где все остальные? – она не могла найти корабль на горизонте. – Почему ты все еще здесь? – с искренним недоумением спросила она, разбив сердце Дэвида в который раз своими словами. - Пэн хотел, чтобы ты отправилась с нами в Сторибрук, но ты этого не хотела, поэтому я остался с тобой. - Тебе не следовало, - отмахнулась от него Эмма. – Я могу позаботиться о себе сама. - Знаю, - отрицать это было бессмысленно. Она прожила жизнь в чужом мире с самого младенчества. В самые трудные минуты она была одна, и все равно выбиралась из всех проблем. Он знал, что он ей не нужен, но она была ему нужна. – Но я все равно хотел остаться. - Нам нужно поторопиться, - едва слова сорвались с ее языка, как солнце потухло, и остров накрыл полумрак. И Эмма сорвалась с места. Дэвид не знал, откуда Эмма знала, куда им нужно идти, но она будто чувствовала, где ей нужно повернуть, а где увернуться от цепких веток, где ловко перепрыгнуть ручей… Это и правда был ее остров.***
- Я лишь попросил увести ее отсюда, - прохрипел Питер, завидев их. Он не обращал внимания на Эмму, которая трясущимися руками пыталась, помочь ему сесть, опираясь о дерево. - Ты хотел лишить меня права попрощаться, - обвинила его Эмма, с нежностью проводя рукой по его волосам. – Снова. Я не должна была забывать. Как я могла забыть? - Я просто не должен был тебя отпускать, - но Эмма закачала головой, стискивая зубы. - Ты все еще…? Правда? – ее голос звучал сдавленно, ломаясь от обуревавших ее эмоций. – Потому что я тоже. И это сработало со многими, поэтому я просто сделаю это, хорошо? – она не стала ждать его ответа, склонившись над ним. Она посмотрела ему в глаза и, тяжело вздохнув, сократила разделявшее их расстояние, прикасаясь губами к его. Ее тут же обдало теплой волной, и она резко отстранилась, с неверием глядя на преображение умирающего острова. – Сработало… – облегчение накрыло ее, и она упала на него, крепко обняв. - Сработало… - неверяще пробормотал он, гладя ее по волосам. - Теперь мы можем вернуться домой? – прервал их Дэвид, заметно расслабляясь.***
- Серьезно, Свон? – насмешливо поинтересовалась Реджина, закатив глаза. – Подросток? - Ты ведь знаешь, что ему на самом деле не семнадцать, правда? – Эмма не собиралась попадаться на ее провокации. - Но как ты думаешь, это будет выглядеть для других? – ехидно прошептала она, тут же отправившись в сторону Генри, оставив Эмму одну, в раздумьях смотрящую на спорящих о чем-то Питера и Феликса. Если честно, то Эмма даже не думала об этом.
Примечания:
Вторая часть в процессе написания.
