Он ему нравился

Эвану нравился один парень. Этот парень.Что-же, он не мог конкретно сказать, чем тот завоевал его сердце. Но Эван точно знал, что ему чертовски нравятся эти бледные, едва тёплые руки. На ногтях темный лак, который придавал эстетичности. Именно эти руки он грел своими, именно за эти руки он держался, когда плакал. Именно эти руки поправляли воротник рубашки. Костлявые пальцы держали для Эвана букет, а иногда и любовные записки, для того же Эвана. От этого сердце заполняло что-то тёплое, будто там разжигается маленький огонёк и поддерживал тепло в груди весь день. Нравились моменты, когда он собирал свои каштановые волосы в пышный пучок. Например, для чтения, или чтобы накрасить ногти без прядей, которые закрывали глаза. Или чтобы лучше разглядеть очередной закат. Для закатов он мог отменить большие планы, ведь такое выпадает раз в неделю, две, или даже три. Убирая оставшиеся пряди волос с лица он выглядел еще серьезнее, кстати. Эвану это ужасно нравилось. Еще его темная толстовка, которая слишком велика Хансену, но до чего же в ней тепло и уютно. Капюшон которого парень натягивал, когда сердился. Но поговорив с Эваном, он остывал, и его глаза вновь блестели. Хансену ужасно нравилось поднимать ему настроение и делать его счастливым. Каждый день он делал бы все для этого парня. Дать списать домашнюю работу, подождать после уроков, помочь с чем-то еще — на все это был готов Эван, лишь бы на душе парня стало тепло, лишь бы на его бледном лице появилась улыбка, которая так ему шла. Будь то приподнятые кончики губ или сдержанный смех — все это нравилось Эвану, без исключений. От этого он сам улыбался, даже когда ему было ужасно тяжело на душе. Эта серая тучка оказалась лучом света для Эвана. Эвану нравились поцелуи от него. Поцелуи за школой, за пять минут до начала урока, когда они были наедине в кабинете. Короткие поцелуи в щеку перед сном. Это было редкостью, ведь Мисс Хансен редко остаётся на ночные смены. Но Эван радовался этому, (хоть и не показывал матери), ведь его бойфренд может остаться в доме Хансена с ночёвкой. И те милые листочки, на которых нарисован их поцелуй, они тоже считаются, да? он так любил незаметно оставлять эти записки на парте Хансена, хоть и навыками рисования не обладал. Ну и конечно, его бледные губы, на которых иногда красовался блеск с блёстками. Совсем незаметная деталь, которую видит только Эван. Но после засоса часть вишнёвого блеска все же остаётся на губах. Эвану нравились его шуточки. Да, эти местами глупые, самокритичные и пошлые, которые мог отвесить только старшеклассник. Эван иногда не понимал их, но парень делал глубокий вдох и спокойно объяснял её. Но если еще какой-то не поймёт соль шутки — он лишь пошлёт этого глупца куда подальше, ибо как он мог? Ох, и Эвану точно нравилась его манера речи. Да, чуть грубоватая с первого взгляда, но наедине с Хансеном он старался быть как можно мягче и спокойнее. Его голос становился таким нежным, таким успокаивающим. Именно для Эвана он старался быть самым лучшим, самым любимым. И это у него прекрасно получилось. Этот парень полностью справился с работой. Только для одного человека он был на первом месте. Даже после смерти. Проходя мимо надгробия Эван вспоминал, за что ему нравится Коннор. За это все, да. Но теперь этого нет, все эти вещи ушли вместе с Мёрфи навсегда. И он больше не вернётся, как бы Эван этого не хотел. Как бы он не хотел вновь ощутить его прикосновения, его приятный запах, пропитанный дождем и сигаретами. Всё это в прошлом. Всё это ушло вместе с этим парнем, который так нравился Эвану. Жаль, что только Эвану.