У победителей раны не болят

- Мой Александр, – из его уст это звучало особенно гордо. Словно божественный нектар, его голос опьянял остатки моего разума, и даже те неумолимо покидали меня. Гефестион один из моих лучших полководцев. Без тени сомнения, он мог бы претендовать на более высокий чин, но выше того, куда я его вознес никому уже не взобраться. Он стал для меня всем. Он неразделимая часть моей жизни, меня самого. Когда Гефестион рядом, я могу покорить себе весь мир. Но себе ли? Этим вопросом я задаюсь всё чаще. Я хочу, чтобы ты жил в том мире, который я завоюю и создам для тебя. Тот мир будет лучше этого, и он будет принадлежать нам. Мы будем править в нем. С тобой, Гефестион, я дойду до края Света. С тобой я становлюсь непобедимым. - Очередная земля принадлежит тебе. Куда теперь ты намерен нас повести, Великий из людей? – при этих словах глаза Гефестиона загорелись, словно пламя, что нес людям Прометей, но только этот огонь предназначался для меня. - Теперь, Гефестион, нас ждет заслуженный отдых. Позже, с обретенными силами мы возьмем и подчиним себе новые миры, но всё это будет позже, – я провел кончиками пальцев по его смуглой коже плеча, жест который мог бы ничего собой не значить, значился для Гефестиона выше всяких благ. Легкая улыбка тронула его губы, и он опустил веки, будто соглашаясь на долгожданный покой. – Взгляни, Гефестион, – я указал ему на горизонт, который под светом восхода залился золотыми огнями, – Теперь даже это солнце предназначено для нас. Каждый его закат и восход будет сопровождать наши победы. Пусть светило всегда будет освещать наш путь куда бы мы ни вступили. - Моё солнце и так всегда со мной, – в тот миг я будто прочел в его глазах самое искреннее признание в любви на которое только способен человек. И только Гефестион: без остатка. Лишь его верность и любовь я бы не променял ни на какую победу на свете. Самый главный трофей в моей жизни у меня уже был. И никто не мог увести его у меня. - Тогда подари своему светилу еще и любовь. Ибо лишь благодаря ей оно всё ещё светимо, – я вновь зарыл пальцы в его пряди – Докажи верность, если ты верен этому царю. Покажи ему свою любовь, если он любим тобой. - Всё что захочет царь царей. – Гефестион подался мне навстречу. – Александр, знай же, что моя любовь к тебе безгранична. У меня лишь один повелитель и это ты. После этих слов, мне не стоило труда сомкнуть эти говорливые губы поцелуем. * - Даже Великий из людей подвержен простым человеческим слабостям. – Клит многозначно взглянул в сторону одного из разбитых на привал шатров. Он так же как и я знал, кому он принадлежит. - О чем это ты, Клит? – вместо ответа последовала лишь сладкая улыбка, говорящая о том, что вопрос тут не уместен. – Смеешь ли ты сомневаться в моих силах? И это после того, как ты сам восхвалял меня, не иначе как бесстрашным? Клит испил из кубка здешнее вино и недовольно вылил его прямо на горячий песок. - Какой “изысканный” вкус у этого вина, – сарказм лился из его уст обильнее, чем ливень оросил в сезон дождей. – Не хочешь попробовать? Гефестион сам выкупал этот сорт у местного винодела, – неужели сейчас Клит усомнился в хорошем вкусе Гефестиона или вообще в его имении? - Мне ли не знать, я сам посылал его за вином, – как я мог признать, что не выпил бы эту отраву даже умирая от жажды? Стоило поговорить с этим виноделом и совершить обмен на пойло достойное царей, если жизнь ему дороже золота. Клит снова лишь усмехнулся. И больше не прикоснувшись к вину, пошел в сторону своего шатра, где его ждали сладости куда поизысканнее сухого напитка Богов. Александр, оставшись один на один со своим смирением, поднес руку с подаренным Гефестионом кольцом. Царь приложил холодный камень к губам, оно всё ещё не утратило хранящих в себе теплых воспоминаний о его хилиархе. * Не спавший уже вторые сутки подряд Гефестион ходил из стороны в сторону, но ни что не могло отвлечь его от тяжких дум. Его Солнце снова отвернулось от него. И ради кого? Какого-то мальчишки-раба! Если раньше Багой не вызывал ни каких тревог, то теперь Гефестион мог не сомневаться – этот наложник околдовал Александра, что тот его даже не замечает. Что успело случится за столь короткий срок недолгой разлуки? Всего девять лун назад они разве что не клялись друг другу в вечной любви, сливаясь в едином экстазе. А теперь от тех признаний, взглядов, слов осталась только глубокая брешь. Как этому юноше удалось обратить на себя всё внимание его Александра? И его ли? При одном мысле об этом Гефестион снова и снова метался из стороны в сторону. Утратив сон и покой Гефестион перестал спать и есть. Ревность разъедала его изнутри и демоны беснующие в груди выли, прорываясь наружу. * - Мой Царь, – Багой взял руки Александра в свои – Что Вас беспокоит? - А что может волновать правителя, которому не подчиняется его главный подданный? – Александр убрал руку и, вставая с ложа, прикрыл свою наготу хитоном – Багой, оставь меня. – Подумав, Александр все же добавил – Ненадолго. Вскоре я за тобой пошлю. Багой покорно склонив голову, вылез из ложа своего царя, и не поднимая глаз вышел из шатра. Гефестион, терзаемый муками своего же двуличия брел к Александру. Вернее ноги его сами несли. Гефестиону не надо было даже смотреть на давно заученные тропы. Но весьма ощутимо столкнувшись у входа в шатер с кем-то, мужчина выплыл из раздумий. Тихое и смиренное “Извините” заставило стиснуть зубы от переполнившей всю его сущность досады. С толикой высокомерия Гефестион не почтив евнуха своим вниманием, безмолвствуя прошел внутрь. В шатре Александра пахло благовониями – сандаловым деревом и мускусом. Царь сидел на своем обычном месте, перебирая военные свитки. - Я же сказал, что пошлю за тобой, – слегка вышедший из себя голос Александра заставил Гефестиона застыть у прохода. - Теперь мне нужно твое приглашение? Александр узнал его голос и повернулся к нему. Отложив все дела, царь поднялся на ноги и смерил своего воевода пристальным взглядом. - Зачем явился? – Александр прошелся вдоль кресла, на котором только что сидел, не сводя глаз с эфеба. Чуть склонив голову Гефестион обратил свой взор на Александра. - Обсудить стратегии. – Гефестион не дожидаясь приглашения, прошел вглубь и остановился, оказавшись на одном уровне с Александром. – Конница Кассандра была разбита этой ночью. Ты послал своего воевода на верное поражение, враг на своей земле и победа не могла достаться малой кровью. - Прикажешь дожидаться, когда эти трусливые шакалы сами выползут к нам навстречу? Скорее Боги спустятся на землю, чем сын шакала выведет своё войско на нейтральную территорию. - Ты слишком поспешен! Как ты не понимаешь, Александр, он только и ждет неверного хода, одного единственного достаточно, чтобы враг оказался на много ходов ближе к триумфу! Он хитер, не зря его прозвали старым лисом. - Тебе ли меня учить, ты полководец, или царская ноша стала подвластна и тебе? – Александр сделал жест рукой, веля тем самым Гефестиону оставить его. - Ты сам когда-то был им. Ты уже тогда хотел прибрать к рукам весь мир! – Гефестион заглянул Александру в глаза, ища в них хоть малейшую лазейку. - С тех пор ничего не изменилось, правда? Ты лишь встал на мое место, а я на месте царя. А кажется, что много вод утекло. Время порой так обманчиво, Гефестион. Пески Времени утекают словно песчинки на дюнах и ты лишь одна из крупиц. Единственное над чем не властен даже царь, это истоки жизни, если не успел ухватится за предоставленный момент, второго шанса уже никогда не будет, – густые брови Александра страдальчески изломились – Вот почему я спешу, Гефестион! Порой не обдуманно и поспешно, но только так побеждают. И только так выигрывают время. * О Боги! Он держит его за обычного простолюдина, которому случайно довелось забрести в эти края? Он объясняет ему такие разумеющиеся вещи так будто те непостижимы его складу ума. Куда делось то доверие, которым проникался к нему некогда Александр? Теперь он даже не чувствует себя его советником. Если бы он только знал, как безумно я скучаю по тем дням, когда мы оба нежились на песках мирных берегов. Ныряли в прохладное дно и состязались, кому удаться дольше пробыть под водой. Ты всегда выплывал последним. Наверное, ты уже не помнишь, но в последний раз, когда мы ныряли, ты задержался под водой дольше обыкновенного. Охваченный напрасными опасениями я нырнул за тобой, но чуть сам не угодил в ловушку. Моя нога оказалась между подводными камнями, мной овладела паника. Нога застряла основательно, когда воздуха стало не хватать, а грудную клетку начало давить и я уже мысленно прощался с белым светом, я увидел настоящий свет. Ты возник всего в нескольких расстояниях от меня, освободил мою ногу и помог всплыть на поверхность. Даже оказавшись на суше передо мной еще стоял твой светлый образ и призрачная красота твоих развивающихся под водой волос. - Где ты был так долго, Александр? – я имел право злится, из-за тебя я уже в который раз попадаю в неприятность. - Искал вот это, – лукаво улыбаясь, ты протянул мне раскрытую раковину, в самом сердце, которого лежал мраморно белый жемчуг. От изумления я было раскрыл рот. Мне однажды доводилось узреть собственными глазами жемчуг в его первозданном коконе. Но сейчас это означало, что я могу подержать на руках первым, почувствовать его совершенно очерченную гладкость до которой еще никто не добрался. Наверное, я слишком откровенно пялился на твою добычу, и ты ничуть не смутившись достал его и опустил на мою ладонь. - Он такой маленький, – твоя улыбка стала шире – Помнишь, Аристотель рассказывал нам, как он появляется? Когда в раковину попадает песчинка, моллюск начинает покрывать его особой жидкостью, чтобы он не раздражал его нежную кожу, со временем жидкость отвердевает и обретает округлую форму. Ты рассказывал это с видом бывалого знатока и я невольно рассмеялся, зажимая в ладони драгоценность. - Значит, внутри находится песок. – я показал Александру жемчужину, держа его двумя пальцами. - Выходит, что так. - И из обычного песка получается такая диковинка. – я поднес жемчужный горошек Александру, все еще любуясь им. - Оставь себе, – царевич спрятал жемчужину в моей ладони и приложил мой стиснутый кулак к своей груди, – Внутри него что-то бесконечно простое, но ставшее сокровищем под влиянием желания стать одним целым. Ты вызываешь у меня подобные чувства, ты меняешь меня. - Но как же, это ведь ты его нашел?! Ты так долго за ним нырял, – я уже начал протестовать, искренне негодуя как можно так легко отдать столь значимую сердцу вещь? - Чтобы подарить тебе. * - Гефестион! Ты возглавляешь западной кавалерией! Клит, твое войско будет заходить с юга! – Александр сильно затянул узды Буцефала, и конь недовольно раздул темные ноздри. Сидя на своем коне, царь командовал двумя флангами и по совместительству вел все войско на очередной захват. Клит не скрывая дикого негодования от происходящего, обратился к Гефестиону, который решительно направил свою колесницу к западной стороне. - Похоже на то, что наш царь перестал считаться с преимуществами врага. Нас разобьют, прежде чем мы успеем вкусить мнимого триумфа. - Александр знает, что делает. - Неужели ты с ним согласен? – ухмылка Клита стала слаще – Что он тебе внушил? Что горечи без поражения не бывает? Или то, что мы отыграемся? Солнце всем спалило головы. Ах, солнце пустыни, – Клит прищурив правый глаз взглянул на небесное светило. - Воины, мы сильнее нашего противника! – Александр неторопливо вел Буцефала по длине всей фаланги, вдохновляя каждого своего воина, – Их больше, но Боги на нашей стороне! Их языческое божество сегодня им не поможет! Мы сокрушим их, как когда-то сломили всех тех, кто были до них! – резко дернув Буцефала, Александр повернул к коннице Гефестиона. Гефестион сильнее стиснул в руках кожаные узды, когда царь, обгоняя его кавалерию, кивком поприветствовал бравый настрой его солдат. - Боги Олимпа приведут нас к победе! Толпа громко загоготала, разделяя уверенность Александра. Длинный ряд вдоль и поперек сопровождался громогласными ударами копий по щитам и смелыми выкриками из рядов. Буцефал метался, поднимая копытами пыль, чувствуя воодушевленный настрой хозяина. Казалось, что еще один миг и конь помчится с Александром вместе, не дожидаясь ничего вокруг, готовый сразить врагов в одиночку. С рвением Александра это казалось настолько возможным, что каждый воин рассеял свои последние сомнения и был готов к решающей битве под нещадным солнцем пустыни. * - Клит! Перекрывай левую флангу! – заорав что есть сил, Гефестион погнал свою колесницу в эпицентр сражений, взмахивая над головами врагов клинком. - Как я могу ее прикрывать, когда и свою-то с трудом удерживаю? – Клит одним взмахом рассек грудь одного из варваров, которые окружили его коня со всех сторон, – Проклятые иссы! – с безумным криком срубил голову второму. Тем временем Александр, окруженный своей баталией, шел на армию иссов. - ЗА МАКЕДОНИЮ! – с воинственным кличем, они сбросили щиты, и обнажив мечи и клинки бросились на врагов. - ЗА ЦАРЯ! – издав истошный крик, Гефестион ринулся вслед за Александром, свернув свою конницу следом. Две мощнейшие конницы во главе со своим разгоряченным предводителем двинулась в открытую осаду, с одной целью – победить. Александр заметил в толпе мелькнувший шлем Гефестиона и направил Буцефала вдогонку. - Именем Зевса, что ты здесь делаешь?! - Александр, – брошенное в их сторону копье вонзилось в трех дюймах от колеса колесницы, которым управлял Гефестион – Сражаюсь, что же еще? - Сейчас ты должен быть не здесь! – рявкнув на своего полководца Александр повернул коня назад и, обернувшись, бросил на Гефестиона крайне неодобрительный взгляд, свидетельствовавший о том, что разговор еще продолжится. * Третья по счету брань полетела на Гефестиона, который молча всё выслушивал в то время как царь отчитывал его за безответственность и излишнее необдуманное проявление героизма. - Ты подверг всё сражение к непредвиденному повороту! А что если бы Клит не удержал две фланги?! Они бы выиграли всю схватку! – Александр недовольным взглядом окинул Гефестиона с ног до головы, – Полагаю у тебя даже нет оправдания своему поступку. Повести сотни воинов из указанного места, поступок не достойный хорошего полководца! Клит в стороне молча выслушивал, водя по подбородку костяшками пальцев. - Тебе было велено наступать с запада! – царь стукнул кулаком по столешнице. - А вернее выжидать подходящий момент, чтобы тоже ринутся в битву. Ты знал, что такого шанса не представится, и умышленно поставил меня в эту флангу. – Гефестиону надоело молча выслушивать несправедливую тираду. - Я – царь, а ты – полководец! И ты должен был меня слушаться, следовать моим подчинениям! А не бросать отведенную тебе задачу, лишь за тем, чтобы снова отличится. - Александр, послушай... – Клит рискнул вмещаться. - А ты! Как ты позволил этому безумцу совершить этот не опрометчивый поступок?! – взбешенный взгляд Александра метнулся на второго воеводу. - Не лучше ли тебе успокоится? – осторожно подметив, Клит учтиво повел бровью и начал раскрывать всю действительность со своей точки зрения, которое по плану должно было переубедить царя и усмирить его гнев, пока оно не коснулось и его. Чем больше Александр слушал, тем больше его негодование отступало, пока в конце концов они уже не оказались за одним столом с заполненными до краев кубками. Поняв, что царь сердился только на него, Гефестион незаметно покинул шатер, оставив Клита доводить до исходного конца свою задумку. Пройдя до своего шатра Гефестион тяжело опустился за письменный стол и сокрушенно уронил голову на ладони. Когда-то ему удавалось одним взглядом добиться полного расположения своего царя. Даже находясь в неописуемом гневе Александр усмирял свой пыл, стоило Гефестиону подбодрить его парой слов. В порыве ярости царь мог послать любого на виселицу, но Александр смягчался на глазах у своих воинов, если только Гефестион оказывался рядом. Но не сейчас. Появление Гефестиона наоборот стало выводить царя из себя. Он словно не желал его понимать, не делал ему ни каких поблажек, цеплялся за малейшую ошибку. Конечно, от полководца многое требуется, но он не всесилен, и не может управлять всем, не может всё прорицать, а Александр требовал от него невозможного. Невозможно пытаться угождать человеку, которому не угодишь. * - Ты звал меня? – он знал, что да. За ним прислали, но лучше было удостоверится, что он действительно потребовался Александру. Склонившись Гефестион вошел в шатер, когда Александр отвлекся от рун. - Пройди, сядь, – налив себе и Гефестиону вино, Александр протянул хилиарху кубок. Приняв кубок, Гефестион опустился на предложенное место. - Хоть что-то ты делаешь без промедления, – Александр смачно отпив из своего кубка, убрал его опустошенным в сторону. - Что именно? – Гефестион поднес к губам напиток. - Являешься незамедлительно, – царь громко рассмеялся, по-видимому, он находил свою шутку острой, а еще подвыпил уже до прихода Гефестиона. Его пьяный взгляд упивался вовсе не туда, куда следовало. Гефестион коротко улыбнулся, хотя возгорелся желанием выплеснуть в его самодовольное лицо содержимое кубка. Сдержав порыв Гефестион опустил винную чашу на раскрытую карту и поднялся на ноги, готовясь уйти. Александр встал, опережая его действия. - Этой ночью мы совершим осаду. - Осаду? – Гефестион замер на полушаге. - Мы их не достаточно проучили, – Александр повернул Гефестиона к себе лицом и вручил ему в руку его кубок – Они еще не поняли, что надо сдаться. Не поняли, кто теперь их Царь, – круто развернувшись на нетвердых ногах Александр направился наполнить себе кубок. - Ты хочешь напасть ночью? Но ты уже победил. Зачем возвращаться туда? – Гефестион искренне негодовал. Вернувшись с полным кубком, Александр одарил своего хилиарха скупым поцелуем в сухие губы. - Чтобы забрать свой трофей. - Но они никогда никому не станут подчинятся, кроме своего Бога, так дикари устроены. Отпусти их поверженными, этого достаточно всем. Ты победил, Александр, позволь себе мир хотя бы под пологом этого шатра, – приоткрыв губы для нового поцелуя Гефестион прильнул к Александру вплотную. Раздался глухой удар двух кубков разлитых у их ног. Сильные руки притянули его к себе, а губы начали требовательно искать замены утраченному вину. - Гефестион, как меня нежит твоё имя. – руки Александра властно водили по его спине и бедрам. - Тебя нежит только победа. Хоть я и ревную тебя к твоим мечтам, верю, что среди них и мне есть место. – Гефестион подтащил Александра к столу, на котором лежала распростертая карта, дальше царь сам подхватил его за бедра и усадил поверх расписанных вручную земель и долин. Их руки гуляли по равнинам и холмам Мараканды, обшарпали все пути в Индию и сплелись над первой Александрией. - Твоя вера не напрасна. В победах ты неразделимо со мной. И так и будет. – Александр уложил Гефестиона в центр стола и взобрался следом, скинув с себя плащ и некоторые доспехи. Начал нетерпеливо расстегивать кожаный пояс Гефестиона, и натолкнувшись на преграду из предплечника, просто стер его кинжалом, на обоих осталось только легкое одеяние, которое ничего не стоило разорвать голыми руками. Стащив с Гефестиона золотые браслеты, Александр увенчал его голову золотым венцом из своей головы. - Не мучай меня больше, у меня не осталось сил ждать. – с этими словами Гефестион обхватил руками шею Александра и склонил царя к себе. - Думаешь, у меня осталось? Ночь, проведенная вместе, отложило куда-то назад планы по захвату иссов. Теперь Александр не мог думать ни о чем другом кроме как о своем драгоценном хилиархе. Каждая ночь превращалась в его объятьях в сладкую муку сравнимую лишь с желанием к борьбе, но зачем идти проливать где-то кровь, если без потерь можно насладится, не вставая с ложа? * Громкие крики снаружи вырвали Александра из сна. Запах копоти проник в шатер и Александр забыв про спящего у себя на груди хилиарха вскочил и схватился за клинок. Сонно озираясь по сторонам Гефестион проснулся следом, но не сразу понял, что на лагерь напали. Когда они вышли из шатра, кто-то мимо них пронося с громким кличем на гнедом коне, едва не сбив их с ног. - Где твой клинок? - Александр, берегись! – Гефестион успел оттащить царя от горящих стрел и те упали на крышу и стены шатра. Обнажив свой клинок Александр уже приготовился бросится на помощь своим людям, когда рука Гефестиона задержало его на месте. Обернувшись, он увидел, как Гефестион пошатнулся назад и опустил глаза к стреле, которая наполовину проникла в ногу и по ней струилась алая кровь. * - Сколько он еще будет осматривать Гефестиона? – Александр пробежал взглядом своих товарищей. - С Гефестионом всё обойдется, его же ранили, а не убили. – Клит проводил взглядом Багоя, который вышел из шатра, вынося сосуд с окровавленной водой. Проходя мимо своего повелителя, Багой почтенно склонил голову. - Я своими руками омертвлю этого лекаря, если с Гефестионом что-нибудь случится. Пожилой целитель выглянул из шатра и Александр последовал за ним внутрь. - Боги, можно подумать, что у него там наследник рождается, а не полководец получивший рану в сражении, – Кассандр встал позади Клита, скрестив руки на груди и не скрывая дерзкой ухмылки проследил взглядом за скрывшимся Александром. Клит не ожидавший кого-нибудь поблизости, передернулся и по привычке коснувшись рукоятки ножен развернулся к стоящему позади. - Менад тебя дери! Кто тебя учил так подкрадываться? – улыбнувшись своей неотразимой оскалкой Клит “Черный” подхватив Кассандра под руку повел в сторону, – Нас с тобой не касаются царские дела. - Когда что-то касается этого эфеба, я просто не узнаю Александра. Если бы в кого-то из нас попала та стрела, я бы не надеялся, что царь хоть имя мое вспомнит. Мою конницу разбили как триеру об утесы, но Александра это взволновало не больше, чем какая погода стоит над Македонией. - Злишься, что Александр обзавелся любимчиком? – Клит усмехаясь подбадривающе хлопнул Кассандра по спине и незаметно для чужих глаз притянул к себе поближе. * - Как твоя рана? – Александр опустился на одно колено перед лежащим Гефестионом. - Нет повода для беспокойств. – Гефестион взглянул на царя с улыбкой, обрадованный его визитом, – Это лишь царапина. - Ты сумел оберечь царя от вражеской стрелы, – Александр сжал в своей руке руку эфеба, хитро улыбаясь любовнику, – Моя благодарность не ведает предела. Я позабочусь о том, чтобы ты как можно скорее пошел на поправку. - Я уже завтра буду ходи… – поцелуй Александра оборвал ему речь. * - Да, ты прав Клит, – Кассандр приложил руку к которому по счету кубку, – Я ревную своего царя к этому мальчишке заменившему ему и талантливого полководца и не менее талантливого наложника в одном лице. - Это еще кто мальчишка? Посмотри на себя, перебрал как юнец, да еще и несешь юношеский вздор! – весело смеясь, Клит заполнил и свой кубок, время от времени, поглядывая на Кассандра, которому вино явно одурманило хорошенькую голову. Расстегнув свой гиматий, Клит поудобнее устроился на тигриной шкуре. - За что провозгласим следующий тост? – Клит поднял на уровне головы свой кубок. - У меня тост! – ноги едва держали Кассандра, но он сумел подняться и приподнять полный вина кубок не выплеснув все содержимое раньше тоста, – Выпьем за македонского царя и всех кто ему дорог! - За Гефестиона! – улыбаясь уголком рта, Клит преподнес вино к губам и не отрывая с разъяренного Кассандра отуманенного взгляда, выпил его залпом. * Утренний рассвет пробился сквозь щели в шатре и Александр, открыв глаза, увидел спящего с собой на одном ложе Гефестиона. Нежно улыбнувшись при виде своего хилиарха, царь отвел его темные пряди с лица, чтобы как следует полюбоваться этим мирным, ничем не обеспокоенным видом. Несмотря на изнурительные битвы, прохождение под нещадным солнцем несколько дней, а то бывало и недель, кожа Гефестиона удивительным образом не грубела, она сохранила свою юношескую красоту. Касаясь его гладкой щеки тыльной стороной ладони, Александр едва ощутимо провел по ней. Даже блеск его сапфировых глаз не утратил прежнего живого блеска. Они горели каждый раз, когда Александр ловил их взгляд на себе. Кто в этом мире в состоянии объяснить, что он чувствует к этому молодому эфебу? Почему ему все чаще кажется, что ему не прожить без него до седых волос? Боясь разбудить спящего Гефестиона, Александр осторожно приподнялся на локте и встал с ложа. Застыв на секунду с прикрытыми глазами, Александр набрал полной грудью воздух после прохладной пустынной ночи который наполнился свежестью. К большому сожаленью, вскоре от этой прохладительной неги ничего не останется, солнце испарит его до следующей ночи. - Александр. – сиплый ото сна голос хилиарха вывел его из раздумий. Александр вернулся и склонился над Гефестионом. - Пообещай мне, что ты не пойдешь с осадой к илам? – Гефестион говорил хриплым и осевшим голосом. - Зачем мне устраивать осаду? – Александр налил из киафа в кубок свежей воды и поднес его Гефестиону, тот принял его дрожащей от слабости рукой. - Пообещай, иначе мне придется встать и пойти с тобой вместе на сражение. – судя по его взгляду, Гефестион говорил серьезно. - Никакой осады не будет. Ни войны, ни битвы. Один мирный день, чтобы ты отдохнул, – улыбаясь, он учтиво подвел кубок с водой к его губам. Убедившись, что Александр его не обманет и в его словах нет скрытых смыслов, Гефестион наконец-то смочил горло вкусной водой. - А теперь набирайся сил. Если тебе что-нибудь понадобится, просто извести об этом часового, он будет весь день стоять у входа в шатер. Пошли за мной в любое время, я приду. Усталая улыбка тронула губы хилиарха, и, кивнув, он опустил голову обратно на пестрые подушки. Побыв еще немного с Гефестионом, Александр ушел, когда глаза его закрылись, и Гефестион провалился в сон. * Кассандр пустил коня неспешным галопом. Его то и дело заносило из седла, вчера он выпил больше, чем полагалось. Да, Клит умеет разболтать. И теперь он сам не уверенно болтался на седле, норовя съехать с него каждый раз когда его конь набирал шаг. - Не важно выглядишь, Кассандр. – догнав Кассандра на дороге, Клит пришпорил своего коня, и они остановились, чтобы слезть. С огромным облегчением, которого Кассандр еще не знал, он слез с коня крепко ухватившись за узды, и оказался на нетвердых ногах. Но всё-таки даже на них он чувствовал себя гораздо увереннее, чем верхом. - А тебе все так же все ни по чем, – криво ухмыляясь Кассандр поставил своего коня за стойло со свежевыкошенной травой. Вскоре к скакуну присоединился и конь Клита. - Умело пить это тоже своего рода искусство, которым ты мой друг, не скоро обзаведешься. - Куда мне до тебя, Черный? Вино всегда было твоим уделом. Дионис бы тобой гордился. – Кассандр пошел в сторону огромного разместившегося прямо посреди лагеря шатра, – Может тебе еще известно для чего мы понадобились Александру? Клит пожал плечом и бодро зашагал наравне. Подойдя к шатру, он пропустил Кассандра вперед и вошел следом. - Приветствуем тебя, наш царь! – Клит широко улыбаясь, поприветствовал Александра, – Александр, ради какого важного дела этот бедняга был вынужден не забыться охмеляющим сном? Александр бросил взгляд на скрипящего зубами на Клита Кассандра. - Вчера было какое-то празднество, которое я упустил? – глаза царя вновь обратились к широкой карте неизменно объявшей стол, изучая любые стратегии, которыми они могли бы воспользоваться. - Ведь можно воинам хоть изредка довольствоваться изысками царей? Александр повел густой бровью на очередную остроту Клита. - Как Гефестион? Царь поднял глаза на Кассандра. - Хорошо, Кассандр. Дня через два он снова будет в строю. - Его рана так быстро затягивается? – Кассандру почему-то показалось, что его собственная полученная при штурме, тихо заныла под грудью. - Он идет на поправку. - Так какие там дела, Александр? – Клит подошел к карте и с задумчивым видом принялся поглаживать свой подбородок, потом, не скрывая, зевнул при царе. Около двух часов Александр объяснял своим воеводам ход ближайших действий. Палец неотрывно водил по местности расположенной на карте. Вместе с Клитом они перечеркнули все возможные ходы, обсуждали что можно вывести вперед, откуда заходить и как наступать. Иногда пылкий спор возникал и вновь угасал, когда эти двое находили общее решение. Всё это время, Кассандр не обронив ни слова, наблюдал за Александром. Он ловил каждый его жадный взгляд, каждое движение рук, улавливал мельчайшее изменение в его выражении лица, смотрел, как его губы кривятся в злорадной усмешке или наоборот окрашивались мягкой улыбкой, когда Клит уступал ему в выборе. Все-таки царь все еще тот же мальчишка, которого Кассандр знал с юношества и всегда тайно восхищался им. Всегда стоявщий на своем, не желающий никому уступать, пожалуй, только Клит мог его временами переубедить ценой долгих уговоров. Даже сейчас, спустя столько лет, уже обладающий собственными тактиками ведения войска, Александр будто поднатачивал Клита на очередной спор, чтобы выяснить, кто выйдет победителем еще до начала битвы. Конечно, Клит в силу своей опытности и хорошей осведомленности был незаменимым советчиком Александру, но как хотелось ему Кассандру порой так же наравне беседовать с царем, исправлять его ошибки, говорить своё мнение, а иногда и вовсе обругать царя за его поспешность и нетерпение. Хотя сам он мало, что понимал в этих пунктирах вместо горных равнин, в линиях на том месте, где должны быть расположены фаланги по мнению Клита и Александра, но он, положа руку на сердце, всеми усилиями пытался понять их и быть пригодным не только для того чтобы вести армию на уже спланированное, тщательно продуманное сражение. - Кассандр, ты сможешь зайти с юга? В прошлый раз я туда поставил Ниарха, всё окончилось не так как предполагалось. Твоя конница пролезет через это ущелье и начнет наступать сразу отсюда, тогда они не смогут напасть первыми. Александр указал на черную метку изображающий ров. Кассандр помнил какие там извилистые пути, чтобы выйти на поле сражения надо как-то изловчится не лишится половины войска еще по пути. Кассандр уже мысленно прикинул, что лошади не пройдут сквозь него, значит, воинам придется идти на сражение так, что заметно уменьшает их шансы на победу, враги будут на лошадях и колесницах, что им будет стоить сносить их головы на полном скаку? Похоже, это понял не только один Кассандр, Клит уже начал нервно поглядывать то на царя, чье лицо ничего тревожного не выражало, то на Кассандра, который побледнел вовсе не от количества выпитого накануне. Делать нечего, если это решение царя, он поведет Его войско хоть через Преисподнюю. - Моя конница возьмет это ущелье, – голос Клита был тверд и решителен. Александр с Кассандром одновременно обратили взор на Клита, которого в народе прозвали “Черным”. Глядя на него в такие решительные моменты, можно было понять, почему. Царь дал знак одобрения. Кассандр теперь все эти дни будет смотреть на Клита как на человека, которого он собственными руками отправил на верную погибель. * Когда Александр вернулся в шатер, Гефестион уже встал и ходил опираясь на трость, и встретил его сам. Кроме них в шатре был только Неарх, который сидел за небольшим столом с раскинутыми перед ним картами. Тот поднялся при виде царя. Александр ответил на поклон кивком головы и Неарх вышел, оставив их одних. - Ты уже ходишь? Твоя рана еще не затянулась, тебе бы стоило побыть на спине какое-то время. – Александр не слушая уговоров Гефестиона, подвел его к ложе и усадил, опустившись рядом. – Твои безрассудные поступки заставляют меня переживать за тебя, больше, чем ты сам это должен делать. Александр опустил глаза к его ноге с повязкой и не сильно хлопнул его по колену. - Александр! – Гефестион буквально подпрыгнул на месте и попытался отсесть от царя – Нога еще болит! - Правда? – Александр улыбнулся, взглянув на возмущенного хилиарха – Хотел только напомнить тебе об этом. - Ну конечно. – Гефестион растянул раненную ногу вперед и вздохнул. - Прости своего царя, что осмелился забыть про своего спасателя, который вынужден по его вине коротать время вдали от всего происходящего. – Александр опустил голову ему на плечо. - Ты специально напоминаешь о своем титуле, чтобы я не мог не простить тебя, – Гефестион едва заметно улыбнулся и неожиданно громко рассмеялся когда Александр зарылся лицом в его плечо и бережно уложил на ложе раскинутыми на него шкурами. Они оба лежали, глядя на друг друга, Гефестион лежал на спине, переведя дух и смиренно улыбаясь, а Александр навис над ним, любуясь красотой черт его лица. Застеленное шкурами ложе стало их обиталищем на протяжении всей ночи, когда ночной сумрак вновь окутывал пустыню промерзлым воздухом. И единственное спасение от него было горячие объятья друг друга. Александр не покидал своего выздоравливающего полководца, пока тот окончательно не встал на ноги. Охваченные заботой и мыслью о друг друге они ничего вокруг не замечали. Не замечали и как Кассандр, становился сдержанно-холодным, Клит обеспокоенным и нервным, а весь лагерь с тихим ужасом ожидал приближения дня битвы. * Клит едва успевал отражать удары, последовавшие со всех сторон, но тут рассекая толпу с легкостью посильному лишь настоящему великану, перед Клитом предстал огромный, покрытый рыжей бородой, рослый воин. Тот, перекидывая из рук в руку мощной дубинкой с зубцами, оскалился своими гниющими зубами. Клит потрясенно застыл, забыв, что от него требуется. Великан заиграл мускулами на широких плечах, крепче сжимая свое орудие, которым он мог бы умертвить любого попавшегося под его дубинку. Не дожидаясь, пока его противник, в данном случае – жертва, придет в себя чтобы вступить в схватку, мужчина со свистом взмахнул дубинкой и едва не отсек голову Клиту. Тот ошеломленно встряхнул головой. Поняв, что ему едва не снесли голову, Клит начал поспешно действовать. В это время гигант вновь замахнулся, на сей раз Клиту удалось проворно отскочить и, вынырнув с другой его стороны нанести удар клинком по руке. - Что такое? – Клит с опаской вздернул бровью, глядя на то, как великан заулыбался, хотя кровь с его огромной руки хлестала ручьем. Не успел Клит переоценить ситуацию, как правая рука исса мощными тисками сомкнулась на его шее. Вздернув его над землей как надоедливого козленка, великан отшвырнул Клита на перевернувшийся без экипажа и лошадей колесницу. “Свет так быстро меркнет. Уже опустилась ночь?..” – не успел Клит потерять сознания, как вновь сильные руки подхватили его за кисть и поволокли как павший труп на что-то мягкое. - Глаза…. Мои глаза!.. – Клит нащупал под собой песок. Должно быть его так отбросило, что теперь он мог не сомневаться, что лишился зрения. Ничего не видя перед собой, он начал вслепую искать опору для поддержки. - Чего ты ждешь, проклятый бес?! Срази меня, пока мои глаза тебя не видят! Убей меня, и я проклинаю весь твой род! – чья-та рука звонко огрела его по лицу – Что…. Ты…. Делаешь? - Ты проклял весь мой род, – голос Кассандра. Клит едва удержался, чтобы не набросится на него. - Тебе просто повезло, что я тебя действительно не вижу!.. – Клит прошипел еще яростнее – Во имя Юпитера, что ты делаешь?! - Тебя еще не требуется убивать? Тогда сиди и помалкивай. – Кассандр поднялся на ноги и вынул из ножен клинок, потом вновь обратился к Клиту – Будь тут, этот громила не увидел, куда я тебя оттащил. Не высовывайся, если хочешь встретить свою смерть как воин с глазу на глаз. - СТОЙ, МАЛЬЧИШКА! – но было уже поздно. Возвращающимся зрением Клит успел заметить, как Кассандр ударил ногой по лицу великана, который карабкался по булыжникам наверх. И вспрыгнув вслед за внушающих размеров иссом упавшим вниз, чтобы прикончить его…. “Или погибнуть самому,” – эта мысль отозвалась горьким чувством в груди, отчего перехватило дыхание. “Я скорее сам умру, чем позволю этому глупцу совершить последнюю глупость в своей жизни!” – схватившись за кинжал за спиной, Клит ринулся на подмогу. Великан уже стоял на ногах и грозно надвигался на Кассандра, размахивая настоящим орудием для убийства. - Если ты хоть пальцем тронешь этого юношу, клянусь, ты избрал мучительную смерть. – Клит вышел над ними на небольшой вершине, сжимая в руке рукоятку кинжала. Кассандр вздернул вверх голову и метнул взбешенный взгляд на Клита, но тот не удостоил его негодование и взглядом. В яростном гневе Клит вспрыгнул вниз и приземлился прямо между ними, разделяя Кассандра от смерти еще на шаг. Бросив через плечо “Уходи”, Клит первым пошел на врага. Издав воинский клич, Черный рубанул одним ловким взмахом голову крупного исса с плеч, и мощное тело убитого воина сломленным древом рухнуло на самого Клита. Тот, зарычав, отбросил тушу в сторону, поднимаясь на ноги и покачнувшись, упал на руки Кассандра. Когда он вновь пришел в себя, звуки битвы если совсем не стихли, то остались вдали. А сам он находился в колеснице, которым управлял Кассандр. - Кассандр! Сатир тебя дернул явится туда?! Чем ты думал? – Клит хотел подняться, но Кассандр смерив его ненавистным взглядом сверху вниз, резко направил колесницу в сторону, отчего Клит повалился обратно на дно упряжки. “Боги, всё обошлось с этим мальчишкой… Мне больше нечего желать…” – Клит уронил голову назад и увидел высоко над ними парящего ястреба, но не успел его разглядеть, вспышка солнца ослепила его на время и он провалился в безмолвие. * Победу они праздновали с лихвой. Александр распорядился, чтобы заслуженный отдых объявили всем, и этой ночью пустовали даже посты часовых. Пиршественный стол растянулся, казалось с одного конца лагеря до другого. Аромат жареного щекотал ноздри, а изобилие вина манило, как никогда. - Кассандр! – Александр поднял кубок, – Ты присоединил к нашим войскам легионы солдат своего отца, и тем самым помог расчистить нам путь. Эта победа твоя и наша! Сегодня мы поднимаем кубки и пьем за тебя! – Александр поднялся и все, последовав его примеру, встали с кубками в руках. - За Кассандра - сына славного Антипатра! – Пердикка громко объявил имя сегодняшнего победителя в чью честь шло празднество, которое прежде еще не закатывали прямо посреди лагеря, не дождавшись прихода в Византию. - И за Клита, если бы не он, мы бы сейчас не сидели здесь празднуя столь замечательную победу. – Кратер залпом осушил свой кубок, и вино закапало по его подбородку. Все начали прославлять Клита, которого, кстати, за столом не было. Но это никого не взволновало, и даже напротив, осталось не замеченным. Александр, покрасневший от выпитого, широко ухмыляясь притягивал к себе Гефестиона, который пытался поставить кубок прежде, чем развеселивший царь его разольет. Кратер, громко перекрикивая собравшихся за столом воинов, горячо спорил с Неархом, который, шутя, обвинил его в дерзости его языка, когда тот много выпьет. * Клит запряг колесницу, чтобы лошади иссов не убежали вместе с ней. Похлопав белого коня по морде, Клит развернулся к сидящему у костра Кассандру. Подходя к огню, Клит не заметил лежащего под ногами мешка с провизией и чуть не перелетел через него, но Кассандр вовремя успел подхватить его под локоть и усадить рядом с собой. - Проклятое зрение, ничего толком не вижу. – Клит раскрыл мешок с едой, доставая то, что есть. - Неужели годы имеют над тобой власть? – за такое едкое замечание Кассандр получил бы по затылку, но Клит вместо того, чтобы дать ему оплеуху, выронил мешок и зажмурил глаза, протирая их, будто это могло вернуть ясность взгляду. Кассандр виновато отвернулся от Клита. - Любая болезнь возобновляется поздним вечером, – подобрав мешок, Кассандр вытащил оттуда свежие плоды фруктов и вложил один из них в руку Клиту. – Если будет совсем худо, ты скажи. А пока подкрепись, восстанови силы, гляди, и зрение скорее улучшится. Клит покрутил в руках плод. - Ты спас мне жизнь. - Это еще кто кого спас? – Кассандр печально ухмыляясь, сцепил пальцы под подбородком, вновь уставившись в потрескивающие в пламени дрова. - Ты спас. Теперь я обязан тебе жизнью. - Нет, не ты. Это теперь Александр обязан нам победой, – они улыбнулись. Когда они уже надумали, что пора готовить ночлег и всё уже было готово к отклону ко сну, Клит повернулся на бок в сторону Кассандра. - Могу я узнать? – он приподнялся в локте, – Что мы здесь делаем? - Я уже думал, что ты не спросишь. – Кассандр открыл глаза, до этого только делавший вид, что спит. И обхватив Клита за шею, притянул к себе – Ты меня видишь? - С такого расстояния да. – голос Клита оборвался. Губы Кассандра искривились в подобии улыбки. А в глазах промелькнуло до селе незнакомое Клиту выражение. Кассандр разжал своё объятье, позволив Клиту опустить голову на свой плащ, завернутый вместо подушки. - Я, знаешь, хотел, как раньше, лежа под звездами… - Слушать мои рассказы? – Клит осевшим голосом докончил за него. - Да. – Кассандр тоже лег на спину, глядя на темное небо, усыпанное звездами. - Про что ты хочешь послушать? – Клит поджал губы, коря себя за напрасную надежду, так глупо промелькнувшую в душе. - Про твою молодость. - Ну, знаешь ли, дерзкий мальчишка, я еще не так стар, чтобы напоминать мне о моей еще не утраченной до конца молодости. Я старше вас всего на 17 лет, Филипп представил мне своего сына – Александра, когда тому было 16. Кассандр задумчиво нахмурил тонко-изогнутые брови. - А разве ты знал Александра еще не с детства? - Формально... Юноша тихо усмехнулся. - Чего? Не нравится, не слушай. – Клит перевернулся к нему спиной и замолчал. - Эй, старик, мне все нравится. Я же слушаю! – не успел Кассандр возмутится, как Клит неожиданно схватил его за плечи и перевалил через себя. – Что ты… - Кого ты назвал стариком?! – Клит уложил его на спину и надавил на шею, чтобы он не смог встать. – Ты должен молить меня о пощаде. Взмолись, негодный. Кассандр рассмеялся настолько легко, насколько ему это позволял частично перекрытый Клитом воздух. Черный убрал руку, давая ему отдышатся. Покашливая сквозь осипший смех, Кассандр взглянул на генерала. - Ладно-ладно. И вовсе ты не старик, так, просто стареющий полководец, – со смехом вскочив с места Кассандр отбежал в сторону колесницы. - Ну, держись, негодник, – зловеще улыбаясь, Клит поднялся за ним. - Прежде чем меня настигнет месть старика, хочу успеть возблагодарить щедрость нашего царя, который учел все условия походной жизни и обеспечил свое войско неограниченным количеством вина. – Кассандр бросил Клиту флягу, в которой приятно колыхался еще нетронутый нектар богов. - За что действительно стоит возблагодарить Александра, так это за то, что наш мудрый царь не последователь обета безбрачия или целомудрия со всем этим неприкосновенным законом. - Можешь прикасаться сколько пожелаешь, если поймаешь. – пообещал Кассандр. В царском лагере, и не так далеко от места пиршества в эту ночь никому не было одиноко.