Глубина

      В темноте гостиной было тихо, и никакие посторонние звуки сюда не проникали, создавая купол абсолютной тишины. Сидя на полу, облокотившись на холодную стену, Хэ Тянь выкуривал очередную сигарету и смотрел на перемигивание огней шумного города и нескончаемые потоки машин. Разбитую губу разъедало от никотина, белый фильтр давно обрёл бурые разводы, но парня это ни капли не заботило. В прокуренной душной комнате витали совершенно иные мысли, и образы сквозь сизый дым из раза в раз возвращали к воспоминаниям трёхчасовой давности. К моменту, когда он впервые увидел во взгляде другого человека концентрацию кристально чистой боли и леденящую душу своей глубиной пустоту. Пустоту, в которой нет места ни любви, ни прощению, ни даже злости.       В какой-то момент Тянь глухо рассмеялся, давясь сигаретным дымом, он улыбался собственной ущербности. То, что ранее он считал одной из сторон его характера, оказалось самой настоящей болезнью, нет, не так, самым настоящим проклятьем. Сколько человек в Китае готовы терпеть его издевательства, насмешки и неконтролируемое желание причинения боли и полного подавления, и при этом любить его искренне и самозабвенно? Из более одного миллиарда китайцев нашёлся лишь один непроходимый идиот, который согласился на это. Плевался, дрался и матерился так, что строители уважительно приподнимали ярко-оранжевые каски, но прощал ему все выходки и принимал тараканов в его голове, если не с безысходностью, то с невероятным терпением. Готовил потрясающие завтраки, обеды и ужины, надевая подаренный в шутку кружевной фартук, и бережно отстирывал малейшие пятна с него, не забывая приговаривать, какое же это редкостное дерьмо с кружавчиками.       В рыжем недоразумении не было очаровывающей харизмы или неотразимой внешности. Полнейшее пренебрежение всяческими социальными манерами, неконтролируемая агрессия и излишняя вспыльчивость – его коронные черты, но только на первый взгляд. За его громкими криками сокрыты тихие слова поддержки, за тяжелыми кулаками крепкие объятия, а чувства справедливости и добра вовсе не знали границ. Что больше всего нравилось Тяню - так это его сокрытая от посторонних глаз сторона, доступная лишь ему. Податливость тренированного тела, горящий румянец, который покрывал не только лицо, но уши, шею и даже ключицы. Его солёные слёзы в момент разрывающей на части эйфории - одна из тех точек невозврата, когда Хэ даже при всём желании не мог себя контролировать.       От воспоминаний Тяня передёрнуло, и он взял ещё одну сигарету, раскуривая. Безобидная на вид шалость переросла во что-то настолько глубокое и сильное, что уже и не разобраться. Изначально он хотел просто подшутить над вспыльчивым рыжиком, подразнить, но в какой момент пришло желание защищать? Потребность изучить этого громкого матерщинника стала сильнее всего остального, впервые за долгие годы ему было интересно увидеть реакцию кого-то. «Как он поведёт себя, если я сделаю это?», - думал Хэ в очередной раз перед встречей с Мо.       Невзирая на всю жестокость с его стороны, Шань был способен позаботиться о нём: залатать раны или приготовить ужин, не без шантажа со стороны Тяня, конечно, но он делал это. Впервые, когда Хэ довёл его до слёз, мир поплыл и уменьшился до размера одного человека. Настолько будоражащее всё его естество чувство перекрыло желание издеваться над ним и здравый смысл, стирая побочные цели. Тянь хотел обладать им, защищать его и заставлять плакать. Вот только единственный, от кого стоило оберегать Шаня, - это сам Хэ. Его любовь, как конфета с иглами, причиняла лишь смертельную боль, и шоколадная сладость растворялась в привкусе металла и меди. Каждый день был наполнен проверкой, и лишь одни и те же вопросы, словно на повторе, звучали в голове Хэ: «Сколько он ещё выдержит? Как сделать ему ещё больнее? Как заставить плакать в очередной раз?».       Когда он впервые развёл его на секс, Шаню было максимально неловко. Чувство отвращения в нём боролось с наслаждением от происходящего. Если для Тяня это была игра и ежесекундная прихоть, то для рыжика это переворачивало весь мир с ног на голову. Он отдал Хэ всё, что у него было, но и этого оказалось мало. Иногда в своих играх он переступал грань…       Сколько бы боли и обид не принёс в его жизнь Тянь, он всё прощал, и это опьяняющее чувство вседозволенности кружило голову. Зная слабые стороны Мо, он с садистским удовольствием из раза в раз бил по ним в ожидании, когда парень вновь даст слабину. Его слёзы – главный фетиш в жизни Хэ. Вот только, сегодня он перешёл последнюю черту, и даже Шань не смог этого стерпеть и со всей своей неловкой и по-детски искренней любовью ушёл, не забыв хорошенько вмазать напоследок по застывшему от изумления лицу. Он не плакал, не кричал и даже не злился. Мо смотрел на него словно чужими глазами, полными боли и безразличия. Это был взгляд человека, потерявшего самое дорогое сокровище в жизни. И невысказанный вопрос: «Что именно причинило тебе столько боли?», - потерялся в звуке тяжелого удара по лицу и скрипе закрывающейся двери. - Придурок, какие тебе ещё нужны доказательства? – в сердцах кричал Шань, размахивая руками и краснея от злости. Тянь сидел на кровати и насмешливо ухмылялся, видя реакцию парня на очередную провокацию, зная, как болезненно рыжику даётся всё, что касается их нетрадиционных отношений и близости. Слишком мало времени прошло, чтобы он смог принять факт своей бисексуальности. Его до сих пор передёргивает от каждого прикосновения Хэ, что сильно бесило последнего. Мо, которому с детства прививали мысль быть мужчиной, защитником и в будущем отцом и мужем, вдруг оказался не тем, кем должен был стать. Ощущение собственной испорченности и неприязнь к чувствам любви в отношении другого мужчины сводили с ума, и в этом кипящем котле Тянь был чёртом, который подкладывал дрова в огонь. - Тогда отсоси мне, - пройдясь языком по губам, Хэ оттянул резинку спортивных штанов, разводя ноги шире. Лицо Мо в мгновение перекосило и он залился пунцовым румянцем, ошарашенно следя за длинными пальцами Тяня. – Доставь мне удовольствие, ты знаешь, как это приятно. Или я тебе настолько противен? Если второе, то выметайся из моей квартиры.       «Как много ты мне позволишь?»       «Насколько хватит твоей любви?», - глядя на дрожащие губы и слезящиеся глаза Мо, парень окончательно потерялся в ощущении полного подчинения. Шань сделал неуверенный шаг и склонив голову, скрывая заалевшее от смущения лицо, медленно опустился на колени. В этот момент его тело словно одеревенело и каждое движение давалось с непосильным трудом. Руки мелко дрожали, а пальцы и вовсе отказывались слушаться. Сколько он ещё унижения должен испытать, чтобы этот непроходимый идиот понял, что его любят? Да, Мо не так уж и просто изменить весь свой мир в долю секунды, но он старался. Каждый день. Каждую секунду. Ему отчаянно хотелось верить, что в душевной глубине Тяня есть место и другому проявлению любви, а иначе... иначе Шаня просто не хватит. - Серьёзно? Выглядит жалко, - кладя свободную руку на рыжий ёжик волос, насмехался Хэ. На задворках сознания он понимал, что слишком далеко заходит со своей игрой, но уже не мог остановиться. Ему хотелось сделать этому добродушному парню настолько больно, чтобы он думал только о нём, помнил только его и… ненавидел любил только его. – Может, твои чувства - липа? Просто захотелось поразвлекаться с мужчиной? Чтобы тебя имели сзади как последнюю суку? Ты такое ведь любишь? Я прав? Он настолько любит, что единственный способ уберечь его от себя же – заставить возненавидеть.       Широко распахнув глаза, Шань ошарашенно посмотрел в надменное лицо парня и замер. Его больше не колотило дрожью, и кровь в секунду отлила от лица. Он не плакал. Смотрел прямо в глаза Хэ, и этого хватило, чтобы уловить все оттенки его боли и понять, что игры кончились. Терпение Мо кончилось. Молча поднявшись с колен, рыжик замахнулся и ударил прямо по лицу Тяня, да так, что зубы клацнули. Отрезвлённый болью в костяшках правой руки, он развернулся на пятках и стремительно покинул квартиру, уходя возможно навсегда. Хэ лежал на кровати и рассеянно смотрел в потолок, окрашенный бордово-розовыми красками заката.       Когда в дверь позвонили, Тянь безразлично посмотрел в её сторону и тем более не собирался вставать. - Вряд ли это вернулся Шань, да и у него есть ключи. Были, во всяком случае, - невесело рассмеялся парень, зарываясь пальцами с всё ещё тлеющим окурком в волосы.       В дверь позвонили снова, потом ещё раз и ещё. Незнакомец по ту сторону был феноменально настырным, что вызвало у Хэ лишь приступ бессильной злости. Ему хотелось ударить кого-то, в первую очередь себя, лишь бы избавиться от чувства величайшей ошибки в его жизни. Сегодня он потерял одного человека на один миллиард. Всё же поднявшись и одним движением открыв дверь, Тянь удивленно посмотрел на раздраженного и явно уставшего Чжэнси, на плече которого, дыша ароматом ядрёного перегара, висел Шань. - Чего встал, забирай, - буквально швырнув в него рыжиком, устало вздохнул Чжань. - Откуда он у тебя? – исподлобья глядя на гостя, угрожающе тихо проговорил Хэ. Ревность в нём играла со страшной силой всякий раз, как он видел этого вечно недовольного парня. - Он завалился к Цзяню, и они, зная, что оба не умеют пить, решили сразу накидаться какой-то несусветной гадостью из магазинчика неподалёку, - разминая затёкшее от веса Мо плечо, спокойно ответил на вопрос Чжэнси. – Мне плевать в какие игры вы, парни, играете, но не доставляйте беспокойство другим людям.       Не став дальше разбираться в этих любовных дрязгах, Чжань просто развернулся и ушёл, оставив их наедине. Мо что-то лепетал в алкогольном опьянении, и Тянь не знал, что с этим счастьем делать. Издеваться над ним и подшучивать, что он обязательно бы сделал в иной ситуации, совершенно не хотелось. Донеся безвольное тело до кровати, Хэ накрыл его одеялом и спустился на пол. Глядя на беспокойно мечущегося во сне Шаня, он обдумывал, что же ему сказать. Возможно, это был последний шанс что-то исправить, а может… и единственное спасение этого парня. Если так продолжится и дальше, он сломает его своей любовью, да и любовь ли это? Неконтролируемое желание обладать кем-то, защищать и при этом… медленно, но верно убивать его. Это действительно любовь? - Меня сейчас стошнит, - неуверенно промямлил Мо, приподнимаясь на локте и избегая взгляда Тяня. Хэ лёг щекой на прохладные простыни и снизу-вверх смотрел на позеленевшего от алкогольного отравления рыжика. - Я принёс тебе тазик, - его голос был тихим и ужасно усталым. Только сейчас, когда это недоразумение оказалось рядом, в пределах вытянутой руки, он понял, насколько вымотался от бесконечных размышлений и душевных терзаний. - Вот уж спасибо, - Мо попытался сесть, но в голове, словно разорвались десятки фейерверков боли и он лёг обратно. Тянь так и не принял правильного решения. Ему хотелось отпустить Шаня, чтобы тот зажил нормальной жизнью, но также страстно желал удержать его подле себя. – Быть твоим партнёром нереально сложно. - Партнёром? – вскинул брови Хэ и устало улыбнулся. – Ты мой возлюбленный. - Твоя любовь хуже смерти, - устало прикрывая глаза, прошептал Мо, искренне так считая. - Правда? – голос Тяня дрогнул, и когда Шань резко открыл глаза, то увидел, как его монстр плачет. Слёзы тонкими нитями струились из покрасневших глаз, этот парень впервые был так уязвим и беззащитен перед кем-то.       Руки Мо были холодные. Едва ощутимо дрожа, он подтянулся к Тяню и обнял за голову, зарываясь лицом в его тёмные волосы. Хэ замер и не поверил собственным ощущениям, он снова его простил. Снова принял его таким, каков он есть. Либо этот парень настолько сильно его любит, либо просто безумен. И больше всего в этот момент он боялся собственными руками уничтожить это рыжее счастье. Одно на миллиард.