Глава 22.
18 января 2018 г., 20:04
После тяжёлой и утомительной битвы с земляными великанами на другом конце вселенной, воины вернулись в Асгард. Доставив Миру и Фандрала в лазарет, асгардцы, не делая никакой передышки, направились прямиком в тронный зал, чтобы отдать отчёт Одину за проделанную работу. Высокие массивные двери, впустившие храбрецов внутрь зала, грубо скрипнули, эхом отдаваясь от золотых колонн, освещённых зимним солнцем, которое за время похода, уже вышло из-за горизонта, показывая свой золотистый блестящий бок.
— Отец, — обратился Тор к царю, когда они с троицей воинов подошли к возвышающемуся над ними, златому трону, — мы выполнили задание. Великаны истреблены. Теперь народ Ванахейма может не бояться за свои жизни и спать спокойно, не думая о том, что их дом кто-то может разрушить.
— Вы славно потрудились, — улыбнулся Один, поднимаясь с трона и медленно спускаясь вниз, опираясь на Гунгнир, — и я благодарен вам за это, также как и Ванахеймский народ, — окинув взглядом уставших, в грязных доспехах, но тем не менее, бравых и смелых подчинённых, Один нахмурился, — однако, здесь присутствуют не все участники похода.
— Да, — громовержец растерянно взглянул на своих друзей и заметался при ответе, ведь он нёс ответственность за каждого из них, а значит за Фандрала и Миру, причём за последнюю ответственность была больше, — Фандрал сейчас в лазарете. Великан задел его, но сейчас он приходит в себя.
— А Мира? — не дожидаясь пока сын продолжит отчитываться перед ним, спросил Всеотец, чуть сощурив единственный глаз, — не помню, чтобы ты говорил мне, что она идёт с вами.
— Ну-у-у, э-э-э… понимаешь… — Тор виновато потупил взор, почёсывая белокурый затылок и глядя на отца щенячьими глазами, которые, кажется, говорили сами за себя.
— Красноречивый ответ, — усмехнулся царь, однако нотки суровости и твёрдости проскользнули в его голосе.
— Мой царь, — вступила в разговор Сиф, выходя впереди Тора и садясь на одно колено с приставленной к сердцу правой рукой, в знак почтения, — Тор не виноват. Мы все знали, что Мира пойдёт с нами и мы все согласились на это.
— Мой царь, — Огун сделал тот же жест, что и темноволосая воительница, — это правда. Если хочешь наказать нас, то наказывай всех.
Вольштагг и Тор переглянулись, кажется, не совсем понимая реакцию царя. Один стоял на несколько ступеней выше воинов и глядя на них сверху-вниз, с интересом наблюдал за тем, как они проявляют верность и преданность не только самому ему, но и его наследнику, будущему царю Асгарда. Он знал, что они возьмут смертную с собой с самого начала, но останавливать не стал, ибо хотел узнать, на что она способна и чему научилась за время прибывания в городе богов. Каждый день Один видел её занятия с Локи, видел её старания и успехи, и даже, в какой-то степени гордился ей. Но тренировки — это одно, а в реальных жизненных ситуациях — всё иначе.
— Встаньте с колен, — строго повелел царь, — я ценю вашу преданность, несомненно. Но вы должны были оповестить меня об этом в первую очередь. Девушке неизвестен тот мир, она могла пострадать серьёзнее, чем сейчас.
— Прости нас, повелитель, — виновато проговорил Вольштагг, становясь в один ряд с остальными, — мы совершили ошибку, но больше этого не повторится.
— Я надеюсь, — легко улыбаясь, ответил Один, отвернув голову в сторону окна, где сейчас сидела синичка, весело подпрыгивая и шевеля хвостиком, — а теперь идите. Отдыхайте.
Троица развернулась, предварительно поклонившись своему царю, Тор последовал их примеру. Тор думал, что за свою оплошность отец объявит наказание для него и его друзей, но, к удивлению громовержца, Всеотец был мягок и адекватно воспринял то, что узнал. Несмотря на то, что девушку всё же покалечили и на то, что они взяли её без ведома царя, он отнёсся с снисхождением и спокойствием. Тор задумался об этом лишь на мгновение, а после того, как вернулся в свои покои, то сразу же рухнул на кровать, расслабляясь и утопая в глубоком и сладком сне, которого так ждал весь день.
***
Мира лежала в одной из палат лечебного крыла, однако комната выглядела также роскошно, как и прочие покои во дворце: светлые стены приятно ласкали взгляд, тонкие лёгкие занавески развешаны над окном, маленький столик с вазочкой цветов, мягкая кровать и подушка, и абсолютное спокойствие. Приподнявшись и скинув с себя одеяло, Мира присела на краешек кровати, свесив ноги: голова немного кружилась, тело отдавалось лёгкой слабостью, а губа слегка саднила, когда смертная шевелила губами при разговоре или улыбалась. Размяв затёкшую шею, наклоняя голову влево-вправо, девушка спрыгнула с кровати и подошла к окну: лучики солнца светили в лицо, приятно согревая кожу, а птички, прыгающие на ветках и оставляющие следы от лапок на снегу, весело щебетали. Машинально блондинка потянулась рукой к браслету и подцепив его пальчиком начала с интересом рассматривать украшение: теперь камень снова был голубым, а глаза змейки — чёрными. «Что тогда, чёрт возьми, случилось с ним в Ванахейме? Почему он так странно засиял? Раньше такого не было. И вот ещё, что странно: когда появилась сфера, то она была с зеленоватым свечением… моя же магия отдаёт голубым или синим. А вот зелёным я видела всего однажды, когда мы поцеловались впервые с Локи…» Мира оторвала глаза от браслета и резко подняла голову вверх так, будто бы сейчас совершила нереальное открытие века. «Локи… Он не хотел, чтобы я снимала браслет. Сто проц он имеет отношение к тому, что произошло на поле боя. Но если так, тогда выходит, что он спас меня и Фандрала. Он меня совсем запутал…ведёт себя странно, сначала ненавидит, потом спасает, потом помогает, после снова причиняет боль… Хрен поймёшь его! Хотя, чему я удивляюсь? Он ведь бог лжи и коварства, а значит, запутать — его специальность.» — Леди Мира, — в больничную палату девушки плавно зашла Эйр — главная целительница Асгарда, которая, как оказалось, знала мать Миры. Женщина с волосами цвета шоколада, заплетёнными в толстую косу на бок, в сиреневом шелковом платье, прошла внутрь комнаты, приветливо улыбаясь смертной, которая перевела взгляд от браслета на гостью, — как ты себя чувствуешь? — Спасибо, мне уже лучше, — мягкой улыбкой ответила блондинка, подходя к Эйр, которая внимательно наблюдала за поведением девушки. — Что ж, давай посмотрим, — ответила Эйр и указала рукой на кровать, чтобы Мира прилегла и целительница смогла просканировать её. Блондинка легла на кровать, укладывая руки по швам и полностью расслабляясь. Эйр провела рукой от головы до ног девушки, а над её телом образовалось золотистое свечение, очерчивая форму тела и органов, если свечение золотое повсеместно, то значит, что здоровье в порядке, если проявляются красные пятна на определённых частях тела, то их следует обследовать и прибегнуть к лечению. Наблюдая за проекцией тела Миры, Эйр не увидела ничего плохого, что означало, что смертная поправилась, однако, когда она дошла до головы, над которой образовалось небольшое тёмно-бурое пятно, то целительница нахмурилась. — Мира, как твоя голова? — обеспокоенно спросила Эйр, проводя ладонью над головой блондинки ещё несколько раз, — болит? — Нет, — пожала плечиками Мира, опуская серые глаза вниз, — но я плохо сплю. Кстати, — смертная приподнялась на локтях, тем самым разбивая проекцию, — у вас не будет какого-нибудь зелья или снадобья для сна? Может, какое-то действенное снотворное? — Конечно, — улыбнулась Эйр, проводя рукой по светлым волосам девушки, — пойду поищу. — Буду вам очень признательна, — Мира взглянула с надеждой на целительницу. Эйр кивнула и вышла из палаты также легко и плавно, как и вошла, оставляя за собой приятный и успокаивающий шлейф запаха трав, а Мира снова откинулась на кровать.***
Локи проспал весь день, восстанавливая силы и магию, которая была истрачена на помощь смертной. Заклятье сработало — это для трикстера было главным сейчас. Однако, внутри его всё ещё терзало чувство неуверенности и беспокойства, а когда он увидел, как Тор несёт Миру на руках по возвращению в Асгард, то принц был вне себя от злости. «Я же говорил, что это случится! А этот идиот Тор меня не послушал! Никогда меня не слушает, хотя прекрасно знает, что я окажусь прав. А смертная: та ещё упрямая дура! Полезла в этот поход. Кто её просил? Только нервы потратила мои своей выходкой. Да ещё и магию на неё пришлось потратить! Зачем я вообще это делаю? Ради неё? Нет, не ради неё. Ради себя, да, пожалуй, я сделал это ради своего собственного спокойствия. И всё же, она к этому причастна напрямую… чёртова смертная…» Но всё-таки, когда наступил вечер, то Лофт решил убедиться в том, что жизни Миры ничего не угрожает, самолично. Поэтому, после того, как выспался и силы снова вернулись в тело бога, то он направился в покои девушки, в надежде застать её там: тёмная комната, освещённая лишь неяркими отблесками месяца, заправленная кровать с различной формы подушками, разбросанные платья по пуфикам и стульям, на столе расчёски и флаконы с духами — всё это мирно покоилось в покоях смертной. Но, к сожалению Локи, на тот момент самой Миры в покоях ещё не было. «Должно быть ещё в лазарете. Что ж, подождём…» и маг присел на краешек кровати.***
Мира уже была на пути к своим покоям от Эйр. Целительница дала девушке желаемое лекарство — «Эликсир сна» и чётко дала указания «две капли на кубок» в противном же случае, действие эликсира могло сработать совсем иначе, чем предполагалось: вместо крепкого и здорового сна, придёт вечный, что грозило на самом деле уснуть и больше не проснуться. Сама же женщина, проанализировав состояние Миры, позволила ей вернуться в свои покои, но строго-настрого наказала, что если ей станет хуже, чтобы она незамедлительно обратилась к целительнице и взяв честное слово с блондинки, отпустила. Зайдя в свои покои, которые окутала ночная тьма, девушка на ощупь и на память расположения предметов, иногда всё же задевая их ногой или путаясь в тканях разбросанных платьев, и тихо ругаясь себе под нос, прошла чуть вглубь, запирая дверь, а после, одним движением руки зажгла все свечи в канделябрах, которые находились внутри. Как только освещение постигло покои, давая возможность их наконец увидеть, Мира окинула комнату взглядом и когда развернулась, то тихонько вскрикнула от неожиданности того, кого увидела, сидящим на своей кровати.
