Глава 40.
26 марта 2018 г., 18:40
Великое войско Асгарда смело и храбро выстроилось в широкую боевую шеренгу, готовясь к нападению на врага. Высокие и сильные вооружённые воины в золотых доспехах с эмблемами великого города богов, на златокрылых пегасах, чьи гривы отливали белоснежным светом, возвышались в тёмном небе вселенной с редкими проблесками кровавого заката, сверкая блеском острых мечей и мощных длинных копий. Один восседал на своём боевом коне, сжимая в руке Гунгнир и напряжённо глядя на своего недруга, в лице тёмного короля. Дагал сидел верхом на чёрном мохнатом монстре, похожего на помесь саблезубого тигра и гризли, который обнажал длинные клыки в оскале и когтистой лапой подкидывая клочки сырой земли, как бык готовящийся к атаке на матадора.
— Сдавайся, тёмный владыка! — громогласно пробасил Всеотец, что его голос эхом разносится по скалистому пустырю, где уже не осталось ничего живого, лишь земля и пепел, — у тебя нет шансов на спасение!
— Великий царь, ты думаешь, что мне нужно спасение? — в том же тоне последовал ответ от альбиноса, который расплылся в злорадной ухмылке, любовно поглаживая своего питомца по острой морде, — вы все жалки передо мной! Я уничтожу Асгард, а после, займусь остальными мирами, и никто не помешает мне! Я разрушу старую Вселенную, чтобы создать новую — совершенную… Я слишком многое сделал для этого, и вы не получите моего поражения!
— В таком случае… — горько выдохнул Один, поворачивая седую голову в крылатом шлеме, в сторону своих бравых воинов. Среди них были как молодые воины, которых ждали дома невесты и матери, так и славные вояки, находившие смысл своего существования только в воинском деле. Всеотец любил своих воинов, гордился каждым из них и не желал им смерти, а зная мощь Дагала — она была неизбежна, но долг есть долг! «Царь не ищет войны, но быть готов к ней обязан», — уничтожить врага!
И золотая армия в тот час же с громким боевым кличем бросилась в сторону противника, который, на удивление, не двигался с места, а просто спокойно наблюдал за тем, как стремительно к нему приближаются храбрые асгардцы. Мужчина не боялся их оружия, потому что знал, что оно бесполезно против него, как для кита зубочистка и лишь крепче сжимал в костлявой руке скипетр из тёмного дерева с фиолетовым магическим камнем, чей свет ярко отдавался на несколько миль. На колючем конце скипетра уже образовывались чёрные дымчатые сгустки энергии, готовые сорваться и уничтожить первую партию солдат.
— Глупцы, — прошипел король, вынося длинную руку вперёд, создавая свою собственную армию чёрных жестоких и бесчувственных скелетов в доспехах, с различной формы оружием, которые быстро продвигались навстречу золотой армии, снося их с ног и стреляя из арбалетов по пернатой армии пегасов. Белоснежная блестящая шерсть лошадей покрывалась кровавыми пятнами от ран, а сами животные падали с небес на холодную землю, словно звёзды падают в ночном небе. Как только воины наносили свои удары, разнося скелетов в горы костей, из которых они были созданы, то мерзкие твари снова собиралась в целое и с ещё большим рвением нападали на асгардцев.
Когда Один вступил в бой, то долго противостоял мощи Дагала, отбиваясь и уклоняясь от его ударов и магического воздействия, попутно нанося свои собственные уроны королю тьмы. Но пропустил один единственный удар магической сферы, получил сильный разряд прямо в сердце и упав с коня, рухнул на землю, прикрывая зрячий глаз и увидев перед ним лишь довольное лицо короля хаоса и то, как мир погружается во тьму. Через пару минут сражения, которое предвещало печальный и жестокий конец, от великого войска золотого города оставалось всё меньше и меньше воинов, они словно мухи безжизненно падали на поле боя, проливая свою кровь на сырую землю. Дагалу нравилось данное зрелище. Он избавился от Одина, от асгардского войска и теперь у него нет никаких помех, чтобы завершить начатое. А на поле битвы остались лишь прах, пепел, пыль и горькие воспоминания.
***
Тем временем, во златом дворце Сиф и четверо воинов упрятали мирную часть населения Асгарда от недругов: женщины, дети и старики расположились на нижних ярусах строения, а мужчины вызвались на их защиту и охрану. Фригга - храбрая и мудрая царица Золотого города, осталась с ними, чтобы в случае опасности уберечь. Локи же пытался отыскать хоть что-то, что могло вернуть Миру в прежнее состояние, ведь самым опасным оружием тёмного короля была именно девушка. Перерыв сотни книг в библиотеке, маг так и не смог зацепиться за то, что могло бы помочь или дать тонкую ниточку для связи. Внутри тела опального принца бушевала буря эмоций: он ненавидел смертную, ненавидел её за всё, что она сотворила со Вселенной, с Асгардом, с ним… В глубине души, Локи желал проучить девчонку, чтобы она навсегда запомнила этот урок, но трепетные чувства и волнение всё же не давали Лофту перейти границу разумного. Около дверей в хранилище знаний стояло двое стражников, но неожиданно, мужчины рухнули на мраморный пол. Локи, услышав глухой звук падающих тел, даже не обернулся, прекрасно понимая, кого сейчас увидит, лишь тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза. — Неужели хозяин выпустил свою ручную зверушку погулять? — ядовито произнёс маг, медленно разворачиваясь к золотой, распахнутой настежь, двери. В дверном проёме библиотеки показалась та, ради которой Локи оказался здесь: облачённая в чёрный кожаный корсет и кружевную рубаху, обтягивающие штаны и сверху длинный плащ, тянущийся шлейфом, на ногах высокие чёрные сапоги, а тёмные длинные волосы завиты локонами. Девушка была прекрасна не менее, чем, когда была светловолосой смертной, а не тёмной королевой. Медленно, кошачьей походкой, Мира вошла в комнату и окинув взглядом голубых (магических) глаз брюнета, расплылась в улыбке, обнажая белые зубы из-под полоски тёмно-алой помады, схожей с цветом крови. — Как грубо, мой принц, — её голос звучал холодно и надменно, — я думала, что ты будешь рад меня видеть, — подошла ближе, смотря прямо в глаза Локи и заметив перерытые полки с книгами и свитками, усмехнулась, — прошу, продолжай и дальше искать то, что сможет меня спасти, — слова смертной были пропитаны ядом и звучали со злобной насмешкой. — Я ищу не то, что спасёт тебя, а то, что уничтожит, — в тон ей отозвался Лофт, делая широкий шаг к девушке, находясь на непозволительном расстоянии к ней, — ты будешь мучиться в агонии, умолять меня остановиться, — притворно ласково провёл рукой по мягким волосам, продолжая упиваться своими же словами, — а мне будет плевать, я буду терзать тебя, разрывать на части, пока не услышу твой последний вздох. — У-у-у, страшный серый волк, — тихонько посмеялась Мира, игриво проводя пальчиком по груди принца, поднимаясь выше и касаясь подушечками тонких губ, — тебе нравится верить в то, что ты мне говоришь? Если так, то продолжай, потому что это лишь слова, а в реальности ты и пальцем меня не тронешь, — последнее брюнетка выдохнула прямо в губы мужчины, опаляя их горячим дыханием. Локи сжал кулаки, а плотно стиснутая челюсть казалось вот-вот хрустнет. Он видел, чего добивается девушка, чувствовал всю ту фальшь и притворство, которое исходило от неё и ощущал то, что Мире нравилось это: уничтожать, разрушать, провоцировать, дразнить его. Когда Мира уже была близка к тому, чтобы прильнуть к холодным губам, то Локи резко дёрнул её на себя, переворачивая так, что теперь девушка была прижата к резной стене, а рука принца с силой сжимала тонкую нежную шейку. Естество йотуна проявило себя: синяя кожа с объёмными причудливыми узорами, красные, налитые кровью и ненавистью глаза и злобный оскал, отражались на, некогда прекрасном, лице Лафейсона. — Ты ошибаешься, настырная глупая девка, — Локи сжал шею девушки сильнее, что она коротко вскрикнула и зажмурилась, ощущая острую боль от ледяных рук йотуна, после которых явно останутся ожоги, но не пыталась сопротивляться, лишь продолжала едко ухмыляться и наблюдать за поведением мага, — я оторву тебе голову, не моргнув и глазом. Ты предала меня, выставила полным идиотом, и ты за это заплатишь сполна, помяни моё слово. Я никому не позволю так с собой поступать и тем более такой ничтожной жалкой актрисе, как ты. — Ну давай, — прошептала смертная, иногда проглатывая звуки от нехватки воздуха, которая с каждой секундой становилась всё больше, — убей меня, Локи, — перевела взгляд на его лицо, облизнув губу, — или может поцелуешь? — резко дёрнула его руку, хватая за запястье и магической сферой отбрасывая назад. Лафейсон рухнул на спину, больно приложившись лопатками и немного зажмурился от полученного удара. Но не успел он попытаться подняться на ноги, как Мира оседлала его и нависла сверху, скрепляя его руки над головой при помощи магической цепи, которую Лофт пытался разорвать, но безуспешно. — Господин уже близко. Никто из вас его не остановит, не стоит на это надеяться. Тор и его воины не смогут поразить его своим оружием, а твоя магия — ничтожна по сравнению с силами Дагала, ну, а Один, — брюнетка нагнулась чуть ниже, вглядываясь в глубокие и решительные глаза принца, которые уже успели принять прежний цвет весеннего неба, — Один уснул мёртвым сном и пробудится ли он от него — вопрос нерешённый. — Лучше слезь с меня, дрянь, иначе я самолично, прямо сейчас, вырву тебе сердце! — рявкнул Локи, яростно двигая плотно закреплёнными запястьями. Поверить в то, что Всеотец пал от рук тёмного мага — младший принц отказывался. Потому что всё ещё ощущал связь с Одином. Духовная нить между ними ещё теплилась надеждой, всё же Один вырастил Лафейсона и был для него истинным отцом, от того и связь ещё была. Мира расплылась в улыбке и пытаясь словить губами, губы принца, предупредила: — Будь готов к встрече с хозяином, — словила ладошками лицо Локи, заставляя смотреть сугубо на неё и прошептала, — и Локи, я никогда не предавала тебя. В этот момент Лофт замер, ошарашенно глядя на темноволосую пассию: её голубые глаза, наполненные магией, на мгновение вернули прежний серый цвет, а тёмные волосы блеснули белокурыми прядками. Кажется, что сейчас он видит перед собой ту самую смертную, которую учил магии, которая стала для него всем, которую маг полюбил, как никогда никого не любил. Не веря в то, что сейчас видит и слышит, Локи уже открыл было рот, чтобы ответить, но его попытка была прервана нежным и сладким поцелуем, а когда губы девушки покинули уста трикстера и он снова открыл глаза, то увидел перед собой лишь пустоту, а руки были свободны от магических оков и больно саднили. Лафейсон поднялся на ноги и наконец пришёл в себя от пережитой ситуации, которая разрывала его на части, потому что теперь смертная окончательно запутала его и признавать этот факт — было подобно самоубийству или поражению самому себе. Через пару минут после этого в библиотеку ворвались Тор и Сиф, опасливо оглядывая помещение, бессознательных стражников и, собственно, самого Локи. — Что с тобой? — заметив растрёпанный и растерянный облик брата, Одинсон поспешил осведомиться у него об этом и стремительно подошёл к магу, — почему стража без сознания? Здесь кто-то был? — Остановись, братец, поток твоих бесполезных вопросов сейчас не уместен, — рыкнул Лофт, демонстративно потирая виски указательными пальцами рук, а потом провёл ими по запястьям, на которых успели появиться пара ссадин. — Ты что-нибудь выяснил? — этот вопрос последовал от воительницы, которую сейчас волновало только одно: Мира. Сиф знала, что девушка не могла так просто предать её и остальных и искренне надеялась на то, что с подругой всё в порядке и, что в скором времени она вернётся к ним. — Не выяснил. Но я, кажется, знаю, как вернуть Миру. Продолжение следует….
