Save me from the dark

      Как только связь между сознаниями Миры и Лофта была разорвана, принц сразу же решил действовать. Времени на то, чтобы размусоливать не было, а сомнения мага по поводу того, что у смертной всё получится росли с каждой секундой, полностью заменяя уверенность на колебания мыслей. — Ты порождение Великой Тьмы, верно? — вопросил Локи, внимательно и уверенно глядя на короля, который не отрывал взгляда от душераздирающей картины, где Тор, Сиф и троица воинов пытались привести в чувства бессознательное тело Всеотца.       Великая Тьма — это то, что существовало задолго до того, как была создана Вселенная, в которой сейчас обитали все живые и неживые существа, такие как в Хельхейме. Считалось, что дети Великой Тьмы непобедимы и вечны, и ничто не смеет уничтожить их. Но каждый раз находился тот, кто мог разбить эту занавесу тёмной магии и превратить все сказания о «вечности темноты» в прах и побеждал её, даря надежду на спасение и спокойную жизнь в мире. — Долго думал? — насмешливо отозвался Дагал, прежде, чем взмахнуть длинной рукой и закрыть дымчатый чёрный портал вместе с асградцами на поле битвы, — мне казалось, что ты смышлёнее.       В этот момент Мира ощутила злость своего хозяина, которая нарастала, словно снежный ком, по отношению к младшему царевичу, и бесшумно и незаметно сделала пару шагов назад, оказываясь позади короля хаоса. «Я должна проникнуть в его голову. Жаль, что Локи не успел научить меня этому, но ведь мои знания о том, как это должно происходить — никуда не делись.» смертная устремила взгляд на голову альбиноса, в районе виска, и принялась сосредотачиваться на его мыслях и чувствах, а Дагал продолжал вести диалог с Лафейсоном, опасно сжимая кулаки и не обращая внимания на свою королеву. — Должен признать, что твоя магия действительно сильна, ибо даже я не смог её распознать, когда ты наложил чары на девчонку, — Локи сделал пару медленных шагов навстречу тёмному магу и расплылся в коварной улыбке, — наверное, твой отец гордится тобой.       Кажется, что только об одном слове «отец» Тёмный король уже был готов испепелить Лафейсона, оставляя после него лишь пыль и прах, который развеется на ветру. В разуме Дагала тут же всплыл облик того, кто его породил — бледный, сгорбившийся, одинокий, еле дышащий мужчина, сидящий около камина с тёмно-синим пламенем. Мира отчётливо видела его и почувствовала, как ледяное чёрное сердце Короля ёкнуло. Возможно, что Лофт, сам того не понимая, сейчас давит именно на то самое уязвимое место альбиноса. — Не лезь ко мне в душу, Царевич, — процедил сквозь зубы маг, сверкнув яркими глазами, — ибо это бесполезно. Ведь нельзя залезть в то, чего нет. — Твоя правда, — усмехнулся Локи, деловито складывая руки за спиной и неспешно приближаясь к трону, — но всё же, мне всегда было любопытно, как возникла тёмная магия? Есть какой-то источник? — Ты глуп, если думаешь, что я расскажу тебе об этом. Эти знания слишком древние и глубокие, никому не дано их понять или постичь, кроме тех, кто был создан ею.       Диалог между принцем и королём продолжался. Мира сделала пару мелких шажков в сторону Дагала, но лишь для того, чтобы приблизиться к его воспоминаниям и когда ей всё же удалось это сделать, она была удивлена тому, что открылось пред её взором: яркие краски природы, шум свежей воды и листвы, щебет райских птиц и спокойствие. Мальчик со светлыми волосами и чистым заливистым смехом боролся деревянным мечом с мужчиной лет тридцати, в блестящих доспехах, густой бородой и беззаботной улыбкой. Всё это не связывалось с обликом того, кто стоял в паре метров от неё. — Я снова победил тебя, отец! — Разумеется, мой мальчик, ты будешь прекрасным царём. Лучше самого Одина!       Но после вся прелесть картины сменилась на чёрное, мрачное, кровавое… вместо деревьев стояли обрубки, изуродованные огнём, вместо прекрасных птичек на небе закружили вороны и падальщики, жаждущие плоти, а в руках мальчика вместо игрушечного меча, оказалась отрубленная голова отца. Мира неосознанно вскрикнула и тут же ощутила крепкую хватку на своём запястье. — Негоже рыться в чужом сознании, милая, — прошипел Дагал в лицо девушки, до хруста костей сжимая тонкую ручку. С силой толкнув Миру вниз так, что смертная больно упала на колени и упёрлась открытыми ладонями в пол, маг сверкнул красными от злости глазами в сторону Лофта, — это и был ваш план? Вы действительно думаете, что сможете победить? — Это её план, если что, — темноволосый поднял руки в жесте «сдаюсь», — я против тебя ничего не имею. Наоборот, чёрная магия, тёмные чары, проклятья — всё это моя стихия.       Адамс непонимающе взглянула на принца.«Какого чёрта он делает?», но тот даже не удосужил её своим вниманием, продолжая вести увлечённый разговор с Тёмным королём. Дагал сощурил и без того узкие глаза, резко вытянул руку вперёд и схватил девушку за волосы, больно сжимая их в костлявом кулаке. Локи выглядел невозмутимым, но это была лишь маска, внутри он был зол и жаждал сначала вырвать Миру из рук чародея, а после этого вырвать его сердце за то, что он причиняет девушке боль. Вот только принц и не догадывался, что Мира уже сама всё решила и специально играла роль глупышки, наивно раскрытой перед Дагалом. Зашипев от боли, брюнетка пыталась выпутаться из плена пальцев альбиноса, но чем яростнее она дёргалась, тем сильнее ощущала боль. — Что же ты дёргаешься, любовь моя? Прекрати сейчас же, — слащаво и злобно усмехнулся Тёмный лорд, — твой принц не спешит к тебе на выручку, а от меня пощады не жди. С самого начала я знал, что ты предала меня, так же, как и его в своё время, — махнул головой в сторону Локи, — и теперь ты одна. Я залезу в твою голову и буду надавливать на больные воспоминания раз за разом, пока ты не сойдёшь с ума. А потом всё будет происходить по новой.       В это время младший царевич незаметно подошёл слишком близко к трону и спрятав кинжал за спиной, приготовился к тому, чтобы атаковать. Встретившись с взглядом серых глаз, он еле заметно кивнул и Мира поняла его. — Ты сдохнешь, — прошипела Адамс, — и больше никому не причинишь боли.       В этот момент Локи резко двинулся вперёд и в силу невыгодного положения мага воткнул в его спину острый кинжал. Дагал завопил от боли и отпустил волосы девушки, а она, воспользовавшись секундным бессилием короля, обернулась и приложив свои руки к вискам Дагала принялась использовать всю свою магию, разрушая мужчину изнутри. Голубые искры заполнили зал, а серые глаза в миг стали ярко-синими. Локи не сплоховал и добавил к магии девушки свою собственную.       Душераздирающие вопли Дагала разнеслись по всей Вселенной, его белоснежная кожа стала покрываться чёрными пятнами, а длинные волосы сгорать словно соломинка на слишком ярком солнце, из глаз потекли кровавые слёзы. — Локи, я больше не могу… — прошептала Мира, ощущая, как магия терзает её собственное тело, и слабость становится невыносимой. Все воспоминания смешались, причиняя адскую боль, но смертная старалась контролировать разум врага. Горячие слёзы обожгли щёки, а руки стало жечь, словно их засунули в огнище. — Не останавливайся, Мира. Почти получилось. — Не могу…       В эту же секунду Мира резко отпустила руки и упала на холодный пол. Локи, не раздумывая, бросился к ней, а тело Дагала, скорченное и почти испепелённое, проскользило вниз, оставляя за собой чёрный пепельный шлейф. — Мира, — прошептал Локи, поднимая с пола и удерживая обессиленную девушку за талию, — ты как?       Волосы девушки медленно, плавно, с белым свечением начали принимать её натуральный цвет, а глаза вернулись к серому оттенку, такому привычному и родному для принца. Мира слышала голос любимого сквозь пелену боли и мелькавших в голове обрывков воспоминаний. Пальцы пекло от малейшего прикосновения, а слёзы не прекращали свой поток на круглом личике. Поднимая дрожащую ладошку к лицу Лафейсона, который продолжал обнимать девушку, чтобы она не упала на пол, Адамс улыбнулась и провела по гладкой коже, заставляя принца прикрыть глаза. Всего на мгновение. Она так скучала по нему, так желала наконец закончить со всем этим и просто быть с любимым мужчиной. — Локи, я…       Девушка не успела договорить, как глаза опального принца быстро посмотрели за её спину, резко расширились, и он отбросил блондинку в сторону от себя. Мира больно ударилась головой, но когда сфокусировала взгляд, то увидела в любимых глазах лишь страх и безразличие. Тело Лафейсона пронзило острой чёрной стрелой, схожей со старой ветвью древа, а изо рта тонкими струйками стекала алая кровь. Дагал, собрав свои последние крупицы силы, вложил в стрелу частицу тёмной магии, правда, он предвещал эту стрелу не для Лафейсона. Однако, маг был доволен своей работой, едко ухмыляясь, он наблюдал за тем, как Локи медленно оседает на пол, а его голубые глаза закатываются от потери сознания. — Нет! — громкий болезненный вопль срывается от Миры, а вместе с отчаянным криком вырывается и магия, заполняя собой всё помещение.       Ярко-голубое свечение больно режет глаза Дагала, его остаточное тело рассыпается на мельчайшие частички пыли, а когда волна магии доходит до него, полностью поглощая, то чародея разрывает на части, превращая в ничто. Магия девушки несёт разрушение всему: стёкла от витражей с хрустальным звуком осыпаются на пол, в котором уже образовались глубокие трещины, колонны затряслись от мощной вибрации, а золотой трон раскололся на части, падая по обломкам лестницы вниз.       Когда же Мира останавливается, то тут же бросается к телу любимого бога. Вырывая из его тела стрелу, в мольбах о том, чтобы он встал, ожил, был с ней… Она ударяет о его грудь, будто это поможет ему восстать из мёртвых. Горькие слёзы падают на ледяную кожу асгардца, а блондинка всё продолжает свои действия в отчаянии. — Я люблю тебя, — шепчет Мира, утыкаясь носом в грудь принца, а её ручка накрывает рану, — прошу, вернись ко мне… вернись, Локи…       Тишина, зловещая пугающая тишина, стоит в некогда величественном зале асгардского дворца. За окном не поют больше птицы, не светит солнце и не слышно далёкого шума прибоя. Асгард словно вымер, исчез… испарился. Мира крепко сжимала второй ладошкой камзол Локи, всё ещё надеясь на то, что произойдёт чудо. Если бы она только видела, что когда положила руку на рану любимого, то синие блёстки заискрились вокруг пореза и начали впитываться в тело Лафейсона, заживляя её, то девушка не лила бы столько слёз. — Смертная, ты долго собираешься умирать на мне? — послышался тихий и такой родной голос над головой Адамс, и та подняла глаза: Локи, её Локи, еле заметно улыбался, наблюдая за её растерянным видом, — смотришь на меня, будто призрака увидела. — Локи! — радостно воскликнула светловолосая и бросилась на шею к мужчине, обнимая так, что казалось она хочет его придушить, а он же, в свою очередь, прижал к себе любимую со всей нежностью, которую только мог к ней испытать, — но, как же ты? Я-я не понимаю… — Ты познала последнее важное чувство, — мягкий голос Фригги раздался за спиной и молодые люди развернулись, но не выпустили друг друга из объятий, продолжая сидеть на каменном полу, — я ведь говорила: любовь может творить чудеса.       Сиф, Тор и троица воинов, которые также вернулись в Асгард, после того, как Дагал был повержен, возникли за спиной Фригги, а мудрый Всеотец стоял позади их и легко улыбался, глядя на младшего сына. Локи встретился с взглядом царя и коротко ему кивнув, в знак благодарности, вернулся глазами к той, кто заварил всю кашу и к той, кто смогла растопить ледяное сердце йотуна. Мира улыбнулась в ответ царице и как только взглянула на Лафейсона, то прочла в его глазах все чувства. Теперь девушка была точно уверена: это счастливый конец.