Вальс

      Сегодня выдался весьма спокойный день, несмотря на всю эту суматоху в семье Хамилтона. Все готовятся к Рождеству, замечательному семейному празднику, но вот у Ника совершенно нет предпраздничного настроения. Очередные репетиции, всякие громогласные речи режиссёра, о его недовольстве постановкой актёров, кричит во всё горло, лишь бы те всё поскорее исправили. Мужчина решил отдохнуть, дать передышку не только себе, но и некоторым неплохим ребятам, вжившимся в свою роль, как никто, перед генеральной репетицией.       Репетиция у Тига тоже давно закончилась, он успел ознакомиться с новым сценарием, который, как показалось, был невозможен даже для быстрого повторения. Нет, не реплики, не действия, а танец. Медленный вальс. Как давно он его танцевал? Ах да, никогда. Были тщетные попытки составить свою собственную программу, ибо, по словам режиссёра, самое лучшее исполнение — исполнение от души, поставленное самим собой. Эта фраза была услышана парнем как «я тут не причём, делай всё сам, я итак загружен по самое горло». Естественно, он мог обратиться к Логану, но у него было сегодня выступление, и то, в другом городе, поэтому выбор пал на Хамилтона. Он ещё и встретиться предложил, день идёт на ура, можно было подумать, плюс любимый ливень Оуэна, который намочил всю его одежду, да так, что можно было выжать жидкость в вёдра и начать мыть полы.       — Хорошо, спасибо, — говорит Ник, пододвигая к себе чашку только что заваренного кофе. Сегодня парень пригласил Оуэна в одно им давно полюбившееся кафе. Посидят, отдохнут, поболтают, расскажут друг другу о накипевшемся.       Место встречи уже было перед глазами, Тиг как можно быстрее забежал внутрь, глазами встретившись сначала с барменом, а потом с Ником. Мужчина берёт в руки чистый стакан у недавно ушедшего с места у бара посетителя, начиная его протирать. Бармен то и дело переводил взгляд с одного угла помещения, на другое, смотрит вслед уходящим людям, как помещение медленно пустеет, его взгляд тут же прервал парень в серой мокрой толстовке, вошедший в кафе. На улице уже несколько дней идёт дождь, не прекращая, вот-вот и, кажись, начнётся потоп. Он скинул с себя капюшон, встряхнул головой, поправляя отросшие волосы, и прошёл к стойке, кофту оставляя на вешалке, уж сильно было в ней холодно.       — Привет, припозднился немного, — Оуэн оттягивает ворот футболки и, выдыхая, просит у мужчины кофе, тоже самое, что и у друга напротив.       — Сегодня погода… — Николас смотрит в окно, переводя взгляд с давно уже мокрых окон на восстанавливающего дыхание друга, — разыгралась не на шутку. С самого утра льёт.       — Ох, да ну? А я и не заметил. Вот иду, думаю, почему я весь мокрый, — Тиг кивает мужчине за стойкой, когда ему протягивают чашку с кофе, о которую Оуэн тут же начинает греть руки, а после потихоньку опустошать посуду, наслаждаясь вкусом горячего напитка.       Хамилтон сильнее сжимает полупустой стакан с напитком: не надо было приглашать сегодня Оуэна в кафе, да ещё в такую жуткую погоду. Парень опускает взгляд, наблюдая за медленно плавающими на поверхности зефиринками. Слишком плохое время суток, вечер, можно было завтра с утра, возможно, дождь бы и прекратился, но в это с трудом верилось. Ещё в новостях передавали, что он будет длиться ещё несколько часов, может, затянуться даже на день.       — Как репетиция? — спросил Николас, помешивая застоявшуюся пенку на кофе. В помещении было так тепло, хоть и одиноко. Все уже разбрелись по домам, только бармен наводит порядок на барной стойке, и они — вдвоём — сидят тут. Скорее всего, их выгонят, ибо время закрытия кафе приближается с каждой минутой, с каждой минутой приближается и выход под ужасный ливень.       Тиг берёт маленькую ложечку, лежащую в блюдце, сгребает в неё пару зефирок и поднося к губам, оглядывает Хамилтона. Неужто у него плохое настроение, дождь так сыграл своё, или что-то другое? Оуэн никогда в подробности вдаваться не любил, мало ли, может сделать только хуже. Воздушная сладость тут же оказывается внутри рта и также медленно проходит по горлу, оставляя приятное послевкусие.       — Вполне нормально, слушай, у меня просьба есть одна. Не поможешь мне вальс составить? Я не специалист в этом всём, думаю, у тебя гораздо лучше получится, если есть желание, конечно же, — после слов юноша облокотился подбородком о руку из-за чего несколько прядок угольных мокрых волос упали на лицо.       — Ты шутишь? — удивлённо сказал Николас, чуть не вскакивая с барного стула. Вальс? Оуэн издевается? Как будто Хамилтон сам умеет его танцевать. Может, если вспомнить старые уроки учителей, которые когда-то давно — несколько лет назад — пытались его научить плавным движением танца, тогда может и получится, — я попробую.       Последние слова Николас говорит себе под нос, бубнит. Странно, что Тиг не обратился к Логану, или же к кому-нибудь другому.       — Почему не Логан? Он, я уверен, лучше меня танцует, — интересуется Ник, упираясь ладонями в колени. Его взгляд бегает от своей чашки до полупустой чашки Оуэна. Возможно, этот танец ему так важен, что решил обратиться к Хамилтону, несмотря на их редкое общение.       — Я хотел изначально обратиться к нему, но он совсем в другом месте сейчас, плюс — выступает, тревожить его — не самая лучшая идея, как по мне, а тут ты встретиться ещё предлагаешь, вот и решил, — помедлил Тиг и наконец допил уже остывший напиток, хотя, лучше бы этого не делал, парень поморщился. Такой приторный вкус, гадость, — решил попросить тебя помочь. Я вроде как слышал, что ты танцевал раньше, ну или пытался, даже не знаю.       Тут он словил на себе уставший взгляд бармена, просящий наконец покинуть помещение, на что Оуэн лишь вздохнул и, оставив деньги без сдачи, слез со стула. Лить не переставало, боже, когда это прекратится?       — Ник, мы можем ко мне поехать. Так будет куда ближе и порепетировать там сможем, — щупая тем временем до сих пор мокрую толстовку, Оуэн смотрит на Хамилтона.       — К какому дню тебе нужен танец? — спускаясь со стула, Ник надевает на себя куртку, лежащую на коленях, и выходит наружу; разумеется, под дождём сразу же всё промокло.       — Режиссёр сказал, что завтра мы быстро всё прогоним, а смотреть на сами танцы будем только через два дня, может быть день, он точно сказать не мог, — накинув на голову капюшон, цыкнул брюнет. Если бы не плохая погода, Оуэн предложил бы Николасу прогуляться, но нет, не судьба.       Последний раз окинул тёплое помещение, скрывающие его от этого проклятого ливня, Николас спустился по нескольким ступеням. Под выступами собиралась неглубокая лужа, вода приятно поблёскивала в свете уличных фонарей. Люди уже собираются ложиться спать, но у Ника ещё один визит к Оуэну, к нему домой.       — Отсюда далеко до твоей квартиры? — бубнит Хамилтон, немного отойдя от входной двери в кафе, и следит за Тигом, как тот спускаясь, подходит к Нику.       Хамилтон даже не знает, как выглядит квартира Оуэна, не говоря уж о её просторе и прочее. Но скоро он увидит эти, может, и не маленькие комнатки, коридоры.       — Недалеко, она почти что рядом, — актёр решает тут же пойти и не выжидать ни секунды, ибо ткань толстовки впитывала с такой скоростью быстрые капли дождя, что через пару минут она уже поменяла свой цвет на более тёмный и прилипала к открытым участкам тела, в основном к рукам и шее, ощущения не из приятных, но находиться хоть в каком-то тепле хотелось, пусть и раздражающем.

***

      Проходит где-то минут десять, и парни стоят под козырьком одного из однотипных зданий города, в котором проживал Тиг. Он заранее достал ключи и, открыв дверь, пропустил друга внутрь, после зашёл сам.       — Уф, господи, — Оуэн как можно быстрее стягивает с себя промокшую толстовку и, слегка вздрагивая, подходит к лифту, нажимая кнопку вызова. — Кстати, как твоя репетиция?       — Всё нормально, не считая того, что скоро праздники, и режиссёр весь на нервах. Говорит, что на следующей неделе будет генеральная репетиция и мы начнём снимать, — буркнул Ник, снимая куртку и стряхивая с неё капли воды.       Наконец-то тепло и сухо. Когда лифт приехал на нужный парням этаж, оповестив их характерным щелчком, он остановился.       — Неплохо тут у тебя, — оценивающе задирает голову Ник, осматривая квартиру Оуэна. Небольшие комнаты, весьма просторный зал и довольно широкие коридоры. Хамилтон на мгновение почувствовал себя девушкой Тига, так непривычно. Он давно не был в гостях, практически никогда не ходил по приглашению, но любил посещать деловые вечера, как и Оуэн, возможно. Николас быстро скинул с себя промокшую куртку, положив её на тумбу возле двери, разулся и наступил на пол, покрытый ковром. Мягко, мило и уютно.       — Благодарю. Будешь что-нибудь? Кофе, чай, может, что-нибудь другое? — сняв уличную одежду, а это, в основном, только обувь, Тиг прошёл на кухню, где помыл руки и взял таблетку с бутылкой воды, запил. Голова трещала ещё с самого утра, возможно, это всё из-за усердных репетиций и недостатка сна, ибо в последнее время Оуэн уделял отдыху очень мало времени. Обычно парень лежал в горячей ванне по несколько часов, а когда вылезал из неё, шёл читать книги, или же повторять сценарий. Так, чтобы время не терять. Наверное, из-за постоянных повторений своей роли он так хорошо играл, будто живёт жизнью своего персонажа, все переживания и радости могли отложиться на его собственном настроении, поэтому иногда Оуэн мог вести себя странно в той или иной ситуации.       — Нет, — Ник присаживается на мягкий диван, снова осматривается и следит взглядом за ушедшим в другую комнату Оуэном.       Это первый раз, когда Тиг пригласил его к себе в квартиру. Чего он стеснялся? Здесь довольно уютно, просторно, можно хорошо прорепетировать некоторые сценки, даже этот танец. Хамилтон не совсем уверен, что у него выйдут нормальные плавные движения, что он научит Оуэна, но этот парень быстро учится, проблемы не должны возникнуть. Николас встаёт с дивана, осматривает помещение в поисках магнитофона и, наконец найдя его, присаживается рядом на корточки и перебирает сложенные рядом в стопку диски с музыкой. Тиг, по всей видимости, никогда не занимался танцами, или же просто не говорил об этом, но нужной мелодии Ник так и не нашёл. Пошебуршав в карманах в поисках своего телефона, парень достаёт его и без труда находит нужное.       Оуэн выходит из кухни и направляется к своему другу, следом успевая положить толстовку на батарею сушиться — тепло она не давала на данный момент, точнее давала, но минимальное, поэтому на сушку вещи хватить должно до утра.       — Ну что там? — потирая виски, парень ставит бутылку с водой на кофейный столик перед диваном и подходит к Николасу, кладя руку на плечо. Почувствовав, как тот немного вздрогнул, видимо, не ожидал, что Оуэн так быстро подойдёт, парень глянул Хамилтону в глаза и чуть приподнял брови.       — Сейчас, — Ник отводит глаза от встревоженного взгляда Тига и смотрит на телефон. Загрузка уже прошла, так что можно включать и начинать, но как бы не так. Оуэн ещё не знает движений.       Приподнявшись с корточек и слегка отойдя назад, встаёт в центр комнаты, Николас протягивая руку парню. Его выражение лица сменилось на удивление с примесью недоумения. Но это лишь только начало репетиции. Под конец, возможно, у него всё получится, если Оуэн постарается, всё-таки вальс — этот танец пригодится на многих вечерах, в фильмах подобной тематики, в которых, скорее всего, Тиг не упустит возможность сняться, даже деловые вечера, где царит спокойная, соответствующая ему, атмосфера.       Сделав пару плавных шагов, Хамилтон хватает Оуэна за руку и ведёт в центр комнаты. Если репетировать, то сейчас — потом уже не будет времени.       — Так, минуточку, — освоившись в новом положение, Оуэн оглядел Ника, и на пару секунд задумавшись как и где должны находиться руки, вспоминает, что если он будет танцевать с девушкой, соответственно — одну руку на талию, другую в воздухе вместе с рукой напарницы, в этом случае — напарника.       Актёр кладёт на нужные места руки и, когда поднимает голову, встречается с взглядом Ника, после чего нелепо улыбается, обнажая белоснежные зубы.       Держать так кого-либо не приходилось, а уж парней тем более, поэтому чувство волнения сделать что-то не так не покидало юношу, но набрав воздуха в лёгкие и спокойно выдохнув, он более-менее себя успокоил.       — Куда сейчас? — головой кивнув на ноги, Тиг отстранился от поедающего взгляда друга.       — Иди за мной, — Ник отходит назад, подтягивая за собой Оуэна, и придерживает его за плечи. Попытка была первая и не последняя, движения Тига были резкими, грубыми, каким он и является. Ник делает шаг в сторону, скользит плавно, нежно, как грациозная кошка.       — В левую руку ты берёшь ладонь партнёрши, правую подставляешь под лопатки, — Хамилтон выдержал небольшую паузу и положил ладонь Оуэна на свою лопатку, другую взял в руку и снова поднял взгляд. — Теперь шаги.       И снова плавные, скользящие движения по махровому ковру, у Ника это выходило красиво. На лице Оуэна до сих пор натянута нелепая улыбка, которую он пытается выдать за естественную, но фальшь всегда различима. Хамилтон на мгновение замирает, слегка отходит назад, заставляя напарника взглядом «застыть» на месте и изучающе смотрит на фигуру, поправляя кое-где неточности. Слабо касается ногой ступни Тига и двигает её в нужном направлении, теперь, кажется, всё. Поза верная, ошибка только в постановке ног.       — Тц, чёрт, — из уст вылетало одно и тоже после каждого неверного движения, уже можно было пересчитывать слова Оуэна с помощью листка, ведь на пальцах это сделать уже нельзя никаким образом. Вся эта резкость и волнение не давали покоя, парень уж было хотел бросить это дело, но не у каждого всё получается сразу, так ведь?       Набравшись терпения, Тиг опустил взгляд вниз, на ноги друга, пытаясь следовать за его движениями. Вскоре что-то стало получаться, отчего он победно, но еле видно улыбнулся.       — Давай теперь под музыку, — улыбается Ник, зажмуриваясь и улыбаясь, — у тебя должно получиться.       — Стой, подожди, под музыку? Может, ещё раз повторим? — молодой актёр уже смотрел на Хамилтона растерянным взглядом, в руках переминая его тёплую ладонь и подтянутую худую талию через ткань футболки.       Музыку чувствовать он ещё не готов на данный момент, ибо мог остановиться в любую секунду и начать медлить, вспоминая, что нужно делать дальше. Движения, казалось бы, такие простые, а Оуэна с его-то уверенностью даже на несколько шагов под мелодию не хватит.       — Ну же, не трусь. Всё хорошо, — Ник слегка по-дружески ударил Тига по плечу, несильно, даже не больно.       На лице Хамилтона снова заиграла улыбка. Она была искренняя; наконец хоть что-то удалось, пускай, и такая мелочь, но у Оуэна неплохо получается для первого раза. В вальсе, главное, следить за ногами и не сильно сжимать руку — Тиг уже пару раз сдавил ладонь Ника от волнения. Что в этом такого? Они одни, никто их не видит и это всего лишь первая репетиция. Парень был уверен, что всё будет куда хуже.       — Просто. Попробуем, — специально отделял слова Николас, чтобы хоть как-то попытаться успокоить друга. Встаёт и медленно подходит к нему, вставая в нужную позу, кладёт одну руку на плечо Тигу, вторую — правую — берёт в замочек и вытягивает. — Расслабься. Тут нет ничего страшного. Медленно. Спокойно, не торопясь. Раз, два, три. Раз, два, три.       Хамилтон медленно делает шаги, следя за ногами партнёра и пытаясь несильно отвлекаться, чтобы не забыть собственные движения. Весь последующий танец Тиг не отводил взгляда от улыбки Хамилтона, она его так успокаивала, особенно когда парень говорил утешающие слова, это был словно бальзам на душу, Оуэн и правда отстранился от терзающих его разум дурных мыслей о том, что ничего не получится и актёр придёт ни с чем на репетицию.       — Раз, ещё, и теперь скольжение. Приставляем правую ногу к левой, — тихо шепчет Ник, всё также не отрывая взгляд и делает поворот. Он снова считает, не сбиваясь с ритма, который вертелся у него в голове и, когда мелодия прекращается, останавливается, хлопает в ладоши. — Вау, Оуэн. Это было прекрасно.       Время так быстро пролетело. Юноша не успел опомниться и осознать, что уже конец мелодии, он был готов танцевать дальше, да вот из погруженного в себя состояния вывел Николас, когда остановился сам и тем самым остановил ещё и Тига.       Оуэн расплылся в улыбке и, поклонившись, как это следует воспитанному человеку после танца, посмотрел напарнику в глаза.       — Спасибо большое, — про себя усмехнувшись, парень поправил свои растрёпанные тёмные волосы, переводя взгляд на циферблат часов, висящий над телевизором. Было уже поздно. — Может быть… останешься?       Актёр даже понятия не имел насколько глупо это прозвучало, ведь Ника ждут дома, наверняка уже потеряли, там его собака, может, даже девушка, если вспоминать его фото в снэпчате, хотя, получается, так оно и есть.       — Почему бы и нет? Что может быть лучше рождественской ночи с другом, — выдержав паузу после первого ответа, пожимает плечами Ник, убирая в карман телефон. Семья может не волноваться, парень их предупреждал о встрече с Оуэном, поэтому он может прекрасно провести время, если же его девушка начнёт волноваться, то мать сможет объяснить куда именно подевался её возлюбленный.       Пройдя по коридору, Ник наобум заворачивает и усаживается на мягкую белую софу. Это был, наверное, единственный яркий предмет в этой комнате, не считая мигающих лампочек гирлянды под потолком и на окнах. Ёлка, обвешанная теми же огоньками, не светилась, Оуэн явно не хотел, чтобы в его квартире было много света — Хамилтон это заметил, когда ещё проходил.       — Я смотрю, ты уже во всю готовишься, — ласково улыбается Николас перекрутив в руке небольшую ёлочную игрушку.       — Сейчас должны фильмы показывать под тематику праздника, — шепотом, будто себе, произнёс Оуэн и, взяв пульт с полки, включил телевизор, после остановился на одном из каналов, на котором показывали «Плохой Санта» и подошёл к книжному шкафу около выхода.       Тиг словно ребёнок, потерявшийся в огромном магазине, прокрутился вокруг своей оси пару раз, осматривая гирлянды на стенах и окнах, после подошёл к выключателю и погасил единственный свет в этой комнате. Так было намного лучше, но проводить время в полной темноте, как в пещере, желания парень не имел, поэтому включил те же самые огоньки на ёлке. В этом году она была искусственная, что каждый раз огорчало Оуэна, когда он что-то делал около неё или просто попутно окидывал взглядом, он хотел бы настоящую, как прошлым Рождеством, да вот появились проблемы с покупкой и ему пришлось доставать запасной вариант из чулана. Но ёлка всё равно красивая, особенно наряженная, главное — она есть. И есть тот, с кем можно провести этот чудесный праздник.       — Я, если что, на кухне, — с этими словами Тиг вышел из комнаты и ушёл в соседнюю комнату, думая, чего б на стол поставить, ведь праздновать просто так, одним шампанским, нет особого желания, да тем более у него гости, а предлагать бокальчик с алкоголем было неправильно. До полуночи остались считанные минуты, если не часы. Сколько там? Пятьдесят минут? Сорок? Да, вроде бы сорок.       — Хорошо, — согласно моргает Николас, провожая взглядом Оуэна до тех пор пока его фигура не исчезла совсем. Парень снова оглядывается, небольшая, но уютная квартира, в этой комнате стоит запах искусственной ёлки. Всё выполнено в тёмном минимализме: мало вещей, почти нет полок, только в углу стоит несколько сиротливый шкаф для одежды по сравнению со всей комнатой.       Оуэн достал имбирное печенье в форме человечков, ёлочек и каких-то машинок, аккуратно распределил на тарелке, составляя из них даже какую-то композицию, поставил на стол, скоро пришло и время для салатов. Парень взял пару овощей, в состав которых входили: помидоры, огурцы, пара луковых колец, листья салата, сделал из них приятное на вид и вкус блюдо, и только после того, как начал солить, понял, что успел себя резануть ножом где-то в области указательного пальца на левой руке. Крови было достаточно и парень, промыв рану, обмотал раненую часть руки пластырем, после решил вернуться к Хамилтону, если он ещё не сделал маленькую экскурсию по квартире и не застрял где-нибудь в другом помещении.       Закинув голову назад, Ник шумно выдыхает. Ему было непривычно танцевать с парнем, но куда деваться, если его попросил друг, так почему бы не согласиться. Что, в конце концов, может произойти? Ник берёт в руки мягкую подушку. Одну из тех, что разбросаны по дивану, парочка вообще валяется возле телевизора, почти такая же есть у него дома, на которой так любит лежать его любимый пёс. По телу пробегает маленькая дрожь, на боку до сих пор осталось ощущение рук Оуэна, что не могло не взбудоражить. В голове проскользнула мысль, что ему даже понравилось. Находиться так близко, чувствовать чужой запах, смотреть в голубые глаза Тига.       — Чёрт, — тихо бросает Ник, сильнее сжимая в руках мягкую ткань подушки, подгибает под себя ноги. Может, даже к лучшему, что Оуэн позволил ему у себя остаться. На улице темно, хоть Ник и любит это время суток, есть возможность помечтать, осмотреть знакомый город, где людей почти нет, лишь некоторые водители спешат познать всю красоту ночи и разъезжают по пустому городу. Ведь когда, как не ночью можно увидеть большие огни, они будто переносят в сказку, яркую сказку доброты и нежности, охватив заодно чувством свободы, которого иногда очень не хватает. Но сейчас эту сказку испортил дождь.       Немного поёрзав, Хамилтон бросает взгляд на появившуюся фигуру Оуэна, который, упираясь плечом о дверной косяк, смотрит то на Ника, то на передачу. Фильм уже подходит к концу, потом обещают новости и снова что-нибудь новогоднее. Рождество всё-таки, праздник. Проскользнув взглядом по силуэту Тига, Николас всё же отводит его, уставившись в экран.       — Что-то случилось? — с интересом спросил Хамилтон, слегка дёрнув бровями. Яркий свет падает на пол, освещая его фигуру, то и дело мелькая от изменения изображения в телевизоре.       — Да так, — быстро выбросил Оуэн и прошёл внутрь комнаты, садясь около Николаса и чуть задевая его подобранные под стройное тело ноги своей рукой.       Тиг то и дело, что бегал взглядом по всей комнате, а частым предметом его заинтересованных уставших глаз были часы на стене, ритм которых каждую секунду отбивался в голове у него. Ещё полчаса, осталось полчаса до празднования. Брюнет хотя бы не нервничал сейчас так, как делал это во время вальса, ведь дался этот танец ему с трудом.       — Ник, — Оуэн поворачивает голову в сторону друга и слегка приподнимает уголки губ. Ох, если бы Николас знал, что сейчас на уме у его товарища, то вряд ли просто так сидел и смотрел на него своими. Очаровательными изумрудными глазами. Оуэн готов поклясться, что они переливаются, несмотря на плохое освещение, исходящее от ёлки. Множество ярких и маленьких огоньков отображались во взгляде Хамилтона, от чего Тиг погрузился в свои мысли и совсем забыл о своих планах, да вот его вывела из астрала реклама с орущим мужчиной. Парень схватил первую попавшуюся подушку и слабо ударил парня по груди, после схватил ещё одну и быстро выбежал в коридор.       — Ты водишь!       Детская игра, да и выглядят юноши как дети сейчас, но вся эта серьёзность порой надоедала, хотелось чего-то нового, яркого, что могло оставить хорошие воспоминания.       Ник рассмеялся громко, голосисто, закинув голову назад и, схватив одну из тех подушек, что взял с собой для согрева, кинул в Оуэна, но промахнулся. Это выглядело не более, чем мило, даже не глупо. Тиг ловко отпрыгивает и пропускает удар, но потом в него сразу же прилетает ещё одна в грудь, но бьёт не больно, мгновенно отлетает к стенке. Хамилтон берёт с дивана ещё одну — последнюю — подушку и приближается медленными шагами, подкрадывается. Парень готов был выкрикнуть, накинуться, но знал, что лучше нападать​ первым не стоит, а то можешь получить сильнее.       Оуэн чувствовал себя Нео из «Матрицы». Он уворачивался от подушек и ударов, прогибался кое-где в пояснице, в общем, делал всё то же самое, что и персонаж фильма, точнее пытался, но так долго это продолжаться не могло и получив «пулю» в грудь, парень скрылся за стеной, готовясь напасть на Хамилтона. Юноша затаил дыхание, выжидая момента, но того всё не было.       — Ну же, кидай! — кричит Ник, поднимая перед собой подушку, как щит, готовясь отбить удар, но к нему ничего не летит, даже та подушка, что валяется на полу.       На лице сияет детская, полная счастья улыбка. От неё глаза становятся ещё больше игривыми, огоньки то и дело переливаясь в тусклом свете. Хамилтон прищуривается, и с криком, как обычно это делают воины, когда мчатся на своих врагов, «нападает» на Оуэна, ударяя его подушкой по плечу, но тот быстро реагирует и блокирует удар.       — Ты падёшь сегодня! — громко говорит Николас, вновь накидываясь на Тига и придавливает его к стенке, прижимаясь. — Ты проиграешь!       Поддавшись своему любопытству, Тиг выглядывает, осматривая комнату. Как же он пожалел, что сделал это, ведь именно сейчас на него накидывается Николас и прижимает к стене, на что актёр среагировать не успел, всё было слишком быстро и если бы Нику понадобилось на Хеллоуин напугать своего друга, то с его-то неожиданностью это хорошо бы получилось. Лицо Оуэна находится сейчас так близко, что можно было бы в глазах парня разглядеть собственное отражение, но Ник предпочитает слабо рыкнуть, коснувшись своим носом носа Тига, и хохочет, ударяя его в живот.       Оуэн усмехается и после попадания в живот немного скрючивается, он хватает Ника за талию и, переворачиваясь, прижимает к стене. Теперь «власть» в его руках, а преимущество в росте также сыграло свою роль. Николас громко выдохнул, когда его придавили, аж голова треснулась макушкой о какую-то картину, но, благо, с ней ничего не произошло. Он знает, что, если дело останется вот так, то проигрыш обеспечен и ему придётся неловко. Всё-таки хотелось победить, хоть и в такой… Детской игре. Пока они снова прожигали друг друга взглядом, Оуэн выловил момент и повалил товарища на пол, делая это как можно аккуратнее, ибо жертв в квартире не хотелось. Тиг бёдрами охватывает бока Хамилтона и садится поверх его паха, подушкой начиная слабо и иногда бить по лицу, и другим частям тела, находившимся в поле зрения.       — Ну и кто пал сегодня? Кто проиграл? — со смехом произносит Тиг и, кладя подушку поверх лица шатена, поднимается на ноги. — Всё, пошли праздновать, пять минут осталось.       — Праздновать? Ты уже что-то накрывал? — облокотившись одним локтём, с интересом спрашивает Ник, приподнимается, схватившись рукой за протянутую ладонь Тига.       — Я ж не просто так уходил, — по дороге промолвил Оуэн и, когда зашёл на кухню, достал бутылку красного вина из холодильника. Как только пораненный палец коснулся холодного стекла, парень от облегчения тихо прошипел и поставил недостающую посуду на стол, в том числе и алкоголь, сев напротив Николаса.       Этот светлый праздник, небольшая война подушками подняла обоим настроение и, разумеется, его не хотелось испортить. Хамилтон следует за Оуэном на кухню и, когда заходит в комнату, видит скромно накрытый стол; немного еду, его любимые печенья, которые так и хочется быстро подойти и слопать втихоря, пока Тиг не видит.       — Мило, — парень пытается побороть своё желание и садится на стул, упираясь локтём о стол, совсем рядом с вилкой. Тут его взгляд привлекает порезанный палец Оуэна, когда тот ставит пару бокалов на стол, один поставив себе, другой — Нику, затем перед его носом опускается бутылка вина. — Что-то случилось?       Вот-вот и наступит полночь, из окон каждой квартиры видны яркие огоньки гирлянд и пышные ёлки, на улице также стоит одна — большая — ель, вокруг которой дети будут водить хороводы, когда отпразднуют Рождество дома. Позовут Санту, который примчится на «оленях» и раздаст подарки. Тиг хотел бы вспомнить прошедшее давно детство и пойти к другим людям на улицу, покидаться снежками, поиграть в те же детские игры и нацепить пару шаров на итак наряжённое дерево. Возможно, он так и сделает, возьмёт с собой Николаса и они вместе наперегонки побегут к дедушке Клаусу, если их обоих не срубит сон или просто нежелание идти куда-то.       — Да так, — перебивая свои мысли ответом на вопрос Хамилтона, мягко улыбается тому и разливает алый алкоголь по бокалам, берёт одну из печенек в форме машинки и издав губами звук двигателя, направил к своему рту, откусывая. Своя же нелепость рассмешила юношу и он, глянув на Ника, отпил немного вина, дабы не подавиться крошками во рту.       — О чём задумался? — осторожно спрашивает Николас, положив свою руку поверх руки Тига, поглаживая сухими подушечками костяшки и сухую кожу парня. — Ты весь холодный. У тебя есть плед? Покрывало?       Хамилтон быстро вскакивает, быстро выходит из комнаты и, когда возвращается, накидывает на плечи Оуэна мягкий плед.       — Не стоит, — не успевает договорить парень, как его плечи накрывает тёплая домашняя вещица, в которую так и хотелось укутаться, да поскорее. Наконец отпраздновать Рождество и залечь спать, может, вместе с Ником. Его руки такие приятные, особенно когда он гладит кисти рук Оуэна, от этого по телу бьёт волна мурашек.       — Должен согреться, — Николас садится на стул и, как прежде, кладёт руки на стол, отодвигает локтём тарелку с небольшим блюдом, тихонько взяв всё ещё холодные ладони Тига. — Скоро Рождество, а ты такой грустный. Что-то случилось?       Вопрос звучит с осторожностью, но в нём пролетает тонкая нотка интереса. Конечно, Хамилтону интересно, почему под канун такого хорошего, доброго, наполненного детскими радостями, праздник. Ник очерчивает пальцем выступающие вены на руках Оуэна, нежно перебирая его пальцы в своих, пытаясь хоть как-то согреть.       Вскоре Тиг взял инициативу на себя и после нескольких поглаживаний ладоней Хамилтона, парень заключает их в замочек, взгляд поднимая на друга.       — Собственно, ничего, просто хотел пойти на улицу, да вот чувствую, что моё тело охватила лень, — еле видно улыбается Оуэн и падает глазами на поджатые губы Николаса, убирает одну из рук и, поднося к его рту, проходится подушечкой по нижней губе.       Разжав пальцы, когда Тиг убирает свою ладонь от его руки, Николас удивлённо вскидывает брови, проводя взглядом по телу друга. Чувствует, как тот с интересом смотрит на него, и внутри в горле встаёт ком, и органы будто сворачиваются. Он никогда не видел, как Тиг смотрит на него подобным образом, не стесняясь.       Наступила неловкая пауза, Оуэн даже затаил дыхание, медленно вставая со стула, парень наклоняется к другу и кратко целует, отстраняясь.       И теперь, на мгновение, считанную долю секунды, чувствует поверх своих губ тёплые, в отличие от тела Оуэна, губы Тига, как он отрывается и видит на его щеках алый, трудно разглядываемый в тусклом, мерцающем свете новогодних лампочек, румянец. Он смущён, стесняется своего действия, но, если Ник проявит инициативу, то они оба будут потом извиняться за содеянное.       — Извини, — он просто обязан был сделать это. Да Господи, плевать на эту девушку, плевать! Это останется между ними, будет их маленький секрет, про который вспоминать будут с лёгким румянцем на щеках, всё так по-детски, до сих пор. — С Рождеством?       И правда, давно наступила полночь, все запускают салюты, лишь они одни сидят дома и любуются друг другом.       — С Рождеством, Оуэн, — Ник хватает Тига за плечи, шею и целует. Нежно, долго, возможно, сладко, наслаждаясь этим моментом. Моментом, когда он мог почувствовать его. Его губы, взгляд, руки, с интересом исследующие его тело. Да, это точно будет их маленький секрет. Конечно же, родители Ника будут расспрашивать о том, где же их сыночек провел праздник, тогда парень ответит, что с тем, кого считает своим партнёром. По дружбе? Отношениям? Не важно.       Проведя взглядом по лицу Оуэна, Ник видит его закрытые глаза, затем отрывается. Смотрит своим дрожащим от собственной неловкости взглядом. Им обоим понравился этот поцелуй, пускай немного постыдный, но это так. Оба парня встретили Рождество так, как хотелось. Весело, мило и по-доброму.