insomnia

02:48. Все ещё идёт дождь. Шастун резко садится в кровати, устало проводя руками по лицу. Этот чертов ливень не прекращается уже третий час, громко стуча в окна и мешая спать, но только ему. Вон, Матвиенко, спит себе спокойно и ни капельки не мучается, и никакой тарабанящий грохот капель ему не мешает. Антон встаёт, хрустит шеей и, хватая халат Серёжи, лежащий рядом с кроватью на кресле, идёт на кухню покурить. Матвиенко что-то бормочет и переворачивается на живот, ложась на середину кровати и утыкаясь носом в матрац. Шастун вздыхает, поправляет сползшее с мужчины одеяло и выходит, как можно тише закрывая дверь. Кухня встречает его темнотой и развевающимся от теплого ветра тюлью. Выйдя на балкон, он чиркает зажигалкой, поджигая сигарету, и глубоко затягивается. Легче. Свободнее. Капли залетают на открытый балкон, неприятно ощущаясь на неприкрытых халатом руках, лице и щиколотках. Сережа опять будет ругаться за запах дыма. Ещё и выгнать с кровати может. Но тогда главное поцеловать куда нужно, и все, вновь окажешься в любимых, крепких объятиях. Когда Антону оставалось пара затяжек до конца сигареты, балконная дверь открылась и из неё высунулась взлохмаченная голова сонного Матвиенко. Он пару секунд смотрел на удивленного Шастуна, а потом буркнул: — Давай быстрей, я без тебя спать не могу, куряга. И скрылся в кухне. Антон хмыкнул и, видя как Сережа зажигает свет в помещении и ставит чайник, спокойно, не торопясь, докурил сигарету. Заходя в комнату, он захлопывает балконную дверь, чтобы не слышать по максимому ненавистный дождь, и закрывает окно тюлью насколько это возможно. Матвиенко стоит в одних трусах и, смешно почесывая одной ногой другую, заваривает чай, благо чайник электрический и быстро вскипает. Он только тянется к чайнику, когда Антон неожиданно подходит и обнимает его сзади, укрывая широкими полами халата. И стоит неподвижно. Губами в макушку уткнулся и стоит. — Тох, дай чай заварить. В ответ мычание и ещё более крепкие объятия. — Тош, ну пожалуйста, — Матвиенко выворачивается, становясь лицом к Антону, и смотрит снизу вверх. Шастун широко улыбается и, поцеловав в уголок губ, отходит к двери. — Куда пошёл? А чай? Я, между прочим, для тебя делаю, что б ты заснул наконец, а то бесишь ворочаться всю ночь, — Сережа хмурит брови и смешно упирает руки в бока. — Да дай в тубз сходить, че пристал, — Антон смеётся, выходя из кухни, и щелкает выключателем в ванной. — Он все равно горячий. Сережа вздыхает, поеживаясь, и наливает кипяток в кружки, заваривая пакетики чая с ромашкой, надеясь, что хоть это поможет Шастуну не лежать всю ночь во время дождя, бездумно пялясь в потолок, стену, подушку, Серёжу, окно и так по кругу. Ночные дожди — относительная редкость и он уже привык, что Антон тихо сопит рядом с ним, укутавшись одеялом, перетащив большую его часть на себя, и позволяет обнимать себя за худую талию, в какой бы позе он не спал. Матвиенко так спокойней, когда он родное тело чувствует, но во время бессонницы парня все раздражает, и теплая рука в том числе, поэтому он, хоть и засыпает быстро, но спит не крепко, вздрагивая от каждого нового переворота Антона. Вот и сейчас, Шастун не может уснуть, а с ним и Сережа мучается, хоть и старается этого не показывать, что б Антона не напрягать еще и этим. Когда Антон возвращается через пару минут, уже без халата, Сережа сидит на кухонном диванчике и дует в кружку, остужая чай. Шастун выключает верхний свет, оставляя только неяркие лампы кухонного гарнитура, и садится к Сереже, пододвигая к себе кружку. Матвиенко поворачивает голову и пару секунд пялит, а потом, приобнимая парня за плечи, резко притягивает к себе, целуя и сталкиваясь носами. Шастун охает от неожиданности, но охотно отвечает, нежно и ласково посасывая родные губы. Матвиенко дергается его на себя, но не рассчитывает силу и шастуновская задница плюхается не на его колени, а перелетает их и падает на другую от Матвиенко сторону дивана. Шастун тут же перемещает левую ногу за спину мужчины, притягивая его боком к паху, и вновь впивается в губы, ловя улыбку Сережи в поцелуе. Они самозабвенно целуются, руками касаясь куда дотянутся, но когда воздух кончается, Матвиенко отрывается от Шастуна с тихим чмоком, тут же переходя на шею и выцеловывая уже её. Антон выгибается и закусывает губу, когда Сережа прикусывает ключицы и мужчина вновь улыбается, довольный реакцией. Он отрывается от парня, подарив напоследок долгий, чувственный поцелуй в губы, на что Шастун недовольно мычит и облизывается. — Тох, чай остынет, и ты потом его пить не будешь, так что все, давай пей и пошли спать, — Сережа протягивает теплую кружку Антону, не стирая с лица улыбку. — Если бы мы продолжили в спальне то, что начали сейчас, то я бы спал как убитый, но ты сам выбрал дурацкий чай вместо меня, так что не ворчи, — Шастун с угрюмой моськой берёт протянутую кружку и утыкается в неё, чуть ли не носом ныряя в чай. — Шаст, че ты как я не знаю кто, я ж тебя люблю и для тебя все делаю, — Антон все никак не выныривает из чашки и разве что не булькает от возмущения. — Ну хочешь я тебя ещё раз поцелую? — Куда? — Как куда? В губы, куда ж еще. — А, ну это неинтересно, в губы я тебя и так поцеловать могу. — Ну не хочешь, как хочешь, — говорит Сережа, пожимая плечами. — Моё дело предложить. — Ой, ну ты и бука, — в противовес словам Антон тянется к мужчине, оставляя влажный след на щеке. Матвиенко отмахивается и молча пьёт чай, правой рукой поглаживая холодную ступню Антона, на что Шастун мурлычет в кружку.

***

— Серёж? — в полголоса спрашивает Антон, лежа на плече мужчины и водя пальцем по его груди. — М? — Матвиенко крепче прижимает парня к себе за худую спину. — Ты вкусно пахнешь, — Шастун закидывает ногу на торс Матвиенко, почти залезая на него. — Я знаю, — мужчина тянет парня за ногу, затаскивая на себя. — Сереж? — Ну что опять? Ну я тебя уже на себя положил, ну хрен ли ты все ещё не спишь, Шастун, давай успокаивайся и, пожалуйста, спи, — Матвиенко морщится, открывая глаза и почти зло смотря на парня. Антон, до этого времени упирающийся подбородком в грудь мужчины, резко ложится щекой и закрывает глаза. — Тебе 25, ты ведешь себя как ребенок, — Антон не реагирует. — Эй, ребёнок, ну чего ты хочешь? — Тебя, — неслышный шепот и лёгкий поцелуй в солнечное сплетение, — тебя, тебя, тебя, только тебя, — на каждое «тебя» новые обжигающие поцелуи, дорожкой от шеи до пупка. Когда Шастун доходит до резинки нижнего белья, Матвиенко за талию притягивает его обратно, целуя в губы. — Ты невыносим, — Антон ворчит в поцелуй, кусаясь. — Кто бы говорил, — Сережа отрывается от Антона, улыбаясь и обнимая надутого парня. Пролежав так пару минут, слушая дыхание друг друга, Матвиенко вдруг понимает, что как-то тихо и чего-то не хватает. 03:25. Дождь закончился. Сережа порывается сообщить об этом Антону, но Шастун уже спит, скатившись с него на половину, но так же обвивая руками. Надо же.