Вы заслуживаете больше, мистер Холмс...

— Доктор? — Скажите мне, все Холмсы такие? — Джон стоял в кабинете Майкрофта, прямо перед его столом. — Какие? — Майкрофт недоуменно сдвинул брови. — Холодные и непроницаемые, — ответил Джон, хмурясь. — Нет, никто из Холмсов не такой, — неспешно ответил политик, чуть склоняясь над столом и сцепляя руки в замке. — Что? — В каждом Холмсе живёт нежная душа, которую очень легко ранить, доктор Ватсон. И однажды ранив ее, вам придется многое отдать, чтобы открыть эту захлопнувшуюся раковину, — Майкрофт поднялся изо стола и подошел почти вплотную к Джону, теребя в пальцах перьевую ручку. — Проще не подпускать к себе никого, чем жить с израненной душой. — Шерлок…? — Рэдберд, — отрешенно ответил Майкрофт. — А… вы? — А я… хм… много кто. Вы их не знаете, — конечно, Майкрофт не скажет. — Но почему-то вы остаетесь «открытой ракушкой», — Джон склонил голову чуть влево. — Потому что я научился этому, — Майкрофт тяжело выдохнул. — Мне кажется вы заслуживаете большего, чем израненную душу… — Джон тянется к Майкрофту и целует, медленно, томно. Этот поцелуй получается долгим. Политик, закрыв глаза, отрывается от желанных губ и подходит к массивной двери, запирая ее на ключ. Скоро Британское Правительство целует доктора, нетерпеливо кусая его губу, чуть оттягивая и наблюдая, как Ватсон издает довольный стон. Холмс зарывается пальцами в волосы Джона и улыбается, мягко целуя губы Ватсона. Доктор времени не теряет — он спешит разделаться с рубашкой и жилеткой Холмса-старшего. Ох уж эти костюмы-тройки! Джон с каждой секундой ненавидел этот костюм еще сильнее. — Боже, как же… — Джон оторвался от губ политика, склонился к рубашке с мелкими пуговками и стал их торопливо расстегивать. — Да плевать на нее, — Майкрофт стянул с доктора свитер и выдохнул. Рубашку он оставил как есть, не желая повторять печальный опыт доктора. Майкрофт быстро расправился с пуговицей брюк Джона и улыбнулся, стянув их до колена. Ватсон сам снял их и отбросил в сторону, вовлекая Майкрофта в новый поцелуй. Холмс быстро отстранился и прикусил кожу шеи Джона. Ватсон вскрикнул и Майкрофт прислонил палец к губам доктора. — Это все-таки офис… так что тише… тише… Ватсон кивнул и коснулся члена Майкрофта сквозь брюки. Холмс простонал довольно громко. — А сами то… — улыбнулся доктор, расстегивая ширинку идеально выглаженных брюк. Майкрофт не дал Ватсону закончить начатое и толкнул его к столу. Смахнув со стола ненужное (на данный момент — все), Майкрофт усадил Джона на стол и стянул его боксеры, откидывая в сторону. Улыбка Майкрофта слегка хищная. Но Джону уже плевать. Холмс-старший как можно нежнее протолкнул в Джона один палец, бережно расстягивая. Скоро Британское Правительство добавило еще один. Майкрофт, решив, что двух пальцев будет достаточно, расстегнул пуговицу, стянул брюки вместе с бельем и медленно вошел. Ватсон закрыл глаза и, не глядя поцеловал политика. Холмс простонал в поцелуй, неспешно начиная двигаться в податливом теле блоггера. Несильные, но глубокие толчки заставили Джона не сдержанно застонать. Заткнув доктору рот поцелуем, он толкнулся сильнее. — Ах… — тихо, едва уловимо в губы Майкрофта. Толчки Майкрофта становились резче, быстрее. И Джон не хотел врать — ему понравилось — эти жесткие, глубокие толчки, горячие и влажные поцелуи. Майкрофт, кажется, слишком быстро доводит и себя, и доктора до оргазма, поэтому они кончают почти одновременно. — Вы заслуживаете больше, мистер Холмс. — Все «больше» я уже кажется заслужил… В лице вас, конечно, доктор Ватсон.