Завтра все вернет назад.

POV Ваня. Злость терзала душу, я зашел в свою комнату, чтобы переодеться и взять по минимуму то, что сможет пригодиться на улице. Сидеть в бункере и думать о том, что сейчас Сонька стонет от удовольствия под Поперечным или на нем– фу,бля, даже думать об этом не хочется. И уж тем более, рисовать это в своем воображении. Мурлен сидел на моей кровати, подняв одну лапку вверх, и облизывал ее. Интеллигент, мать его, хотя он же кот – значит, чистюля и каприза. Я прошел вперед к шкафу, выудив из него черную толстовку с капюшоном. Эта находка попалась мне на складе вещей в бункере. Странно, что ее никто кроме меня не приметил. Мурло, завидев меня наконец, спрыгнул с кровати и подошел. Кот просто сел около моей ноги и вопросительно смотрел на меня. - Что скажешь? – усмехнулся я, нагнувшись и погладив этот серый комок шерсти. Под чем-нибудь я, может быть, и услышал бы, что он там думает и говорит. Но вот я совершенно чист и трезв, что сейчас хотелось бы исправить. Лучше вообще просто закурить, но в бункере ведь нельзя. Нужно было быстрее собираться, чтобы оказаться за этими бетонными стенами и, наконец, сделать затяжку. В матерчатый рюкзак полетел пистолет, пара ножей, сигареты, зажигалка и спички– на всякий случай. Нужно было еще зайти на кухню и прихватить что-нибудь поесть. Возвращаться сюда я не собираюсь, как минимум, пару дней. Не хочется видеть пока никого, особенно,Терешину и Поперечного. «Боже, просто прекрати о них думать!» - орал мой внутренний голос. Но я не мог перестать думать, не мог просто так перестать злиться на них, поэтому со всей силы ударил кулаком по дверце шкафа, отчего та жалобно скрипнула и резко открылась от ударной волны. А вот Мурлен только вздрогнул, но от меня не отходил. - И не страшно? – я посмотрел на него, а кот не отводил от меня взгляда. Злиться на это пушистое сокровище я не мог, при одном взгляде на него вся злость уходила. Может, вообще, остаться с ним в комнате только и всего, глядишь и вылечит меня от моей хандры. Но это не могло быть так просто, особенно, когда эти звуки почти напротив моей двери. Когда я уже был готов выходить, в мою комнату вошел Мирон Янович – наш здравый смысл, а за ним и Порчи. - Далеко намылился? – Мирон всегда был предельно краток и серьезен в таких ситуациях. - Погулять хочется! – бросил я, забирая с пола рюкзак. – Кстати, не одолжишь патронов и еще что-нибудь острое? - Руд, хватит психовать! Что ты будешь делать на улицах– там зомби херова туча! – теперь Дарио попытался донести до меня простую истину. Но я ведь слишком упрям, а сейчас еще и зол. - Принесу пользу! – сказал я, делая шаг вперед, но эти двое встали напротив двери, не пропуская меня. – Серьезно, мужики? Федоров кивнул, складывая руки на груди. Я, конечно, его уважаю, но сейчас ничто не встанет у меня на пути, даже лучшие друзья. - Пропустите! Я не собираюсь сидеть в бункере! Мне нужно выбраться отсюда! - И зачем же? Стал слишком ранимый? Не можешь выдержать того, что девчонка выбрала не тебя? – с усмешкой ляпнул Мир. Иногда очень хочется съездить ему по зубам, вот прямо как в этот момент. - Бля, Мир, Порчи, харе! Я знаю, что делаю! Дайте выплеснуть все это дерьмо в нужное русло, иначе буду ходить здесь и ворчать на всех! – проговорил я. Дарио окликнул Федорова, что-то ему шепнул, отчего друг был, не сказать, что в восторге, но смирившись, пропустил меня к двери. - Иногда ты просто молодой пацан, которому стрежня не хватает! – говорит он, на что я закатываю глаза. – Идем, хоть оружие дам тебе какое-нибудь! Мы выходим из комнаты– стараюсь быстрее покинуть этот коридор, чтобы не слышать звуков из комнаты, где сейчас им хорошо. Мирон и Дарио не спешат за мной, а когда я на них оборачиваюсь, то вижу, что они ржут. Друзья, называется! Федоров дает мне коробочку с патронами и еще один пистолет с глушителем. На воротах меня никто не останавливает, поэтому без труда выбираюсь из бункера, беру байк и уматываю отсюда. На улице уже как месяц не лето– сентябрь отдает бразды правления октябрю. Осень. Холодный воздух просачивается под одежду, вызывая кучу мурашек по всему телу. Руки даже в кожаных перчатках мерзнут при дуновении встречного ветра. Ветровка и толстовка не спасают так хорошо, как бы хотелось, да и руки утяжеляют мои импровизированные наручи. Зато шлем защищает от ветра – уже хорошо. Ближайший квартал я проезжаю в полном спокойствии – ни одного зомби, даже ни одного животного. Вообще ноль. Так происходит на пути всей улицы, до тех пор пока не замечаю вдалеке небольшую группу мертвецов. Резко торможу, а звук тормозов привлекает этих тварей ко мне – оно мне и на руку. Беру из-за пояса пару ножей, прокручиваю их в руках, надеваю капюшон на голову и иду вперед. Черная ткань сползает на глаза, рукоятки ножей аккуратно лежат в черных кожаных перчатках. Не знаю, что двигает меня насвистывать мелодию из одной из серии Американской истории ужасов, где Тейт шел по школе и расстреливал одноклассников, но я это делаю. Передо мной пять ходячих. Все одновременно бросаются на меня, но я уворачиваюсь, позволяя нескольким пробежать мимо меня и поцеловать столб. Двое из них бросаются на меня, выставляю перед ними свое предплечье. Зомби жадно впивается в металл, теряя свои гнилые зубы – они буквально крошатся на асфальт, а вот на моей куртке остались следы его пасти. Испортил такую вещь! Беру эту тварь за горло и вонзаю в череп холодную сталь, которая тут же пачкается в гнилых мозгах и крови. Второй бросается следом – ударяю его по коленям, отчего тот валится на асфальт мешком. Пачкать сталь об него не хочется, поэтому просто давлю его череп своим ботинком. Кости медленно хрустят, а потом дорога окрашивается темно-серыми массами вперемешку с осколками кости. Троица, которая решила облюбовать фонарный столб и, как оказалось, рядом стоявший автомобиль. Сейчас же они рвались ко мне, хоть один и зацепился своей одеждой за дверцу автомобиля. Двое упрямо шагали в мою сторону, слюна капала им под ноги, а бледно-красные глаза смотрели с диким голодом. Они рванули одновременно, поэтому я вытянул руки вперед, чтобы хоть как-то их приостановить. Мои ладони оказались у них на груди, пока едкая слюна капала на рукава моей потрёпанной трупом куртки. Один из них вырвался и чуть было не вонзил свои клыки в мою кисть – я вовремя успел поставить наручи, в которые он и вцепился. Послышался скрежет зубов о металл. Второго я откинул пока, чтобы не мешал. А в глазу первого ублюдка оказался мой клинок, пока он там и остался. Второй с новой силой бросился на меня, но я успел отскочить в сторону и пнуть того в поясницу, и, по-моему, она переломилась, потому что был отчетливо слышен хруст костей, а эта тварь не смогла подняться на ноги. Он лежал на животе, ворчал, кряхтел, клацал челюстью и тянул руки в жертвенном жесте – даже немного жалко стало. Его я пока оставил и отправился к последнему, который все еще был в ловушке, зацепившись за дверцу машины. Может, и при жизни он был рукожопом? При виде меня он усиленно начал выбираться, и запутывался еще больше. При каждом его рывке ткань трещала– скоро она совсем порвется, а я пока подожду. Сев на капот Лады, стоящей напротив, я, наконец, закурил. Сигаретный дым пробрался в легкие; на секунды его там задержав, я выпустил белые колечки в воздух. Мертвец активно рвался ко мне, другой лежал на земле и не мог подняться, пока я выкуривал эту сигарету, выдыхая белый дым. Все мое бешенство и злость по немного проходили с каждым последующим выдохом. Ждать этого ленивого ходячего мне надоело, поэтому просто поднялся и направился к нему. Мертвец пытался даже подпрыгнуть на месте, каждый раз клацая зубами, но не дотягивался до меня. Сигарета была потушена об его скулу, на которой тут же остался ожог. Но мертвецу было не больно, он все еще желал только моей плоти. Стоило уже прекратить его мучения, поэтому я со всего размаху ударил его в висок ножом, по стали к рукоятке потекли кровь и мозги, которые были мною в спешке стряхнуты с руки и ножа, соответственно. Того зомби со сломанным позвоночником я забыл, просто отправился к мотоциклу. Хотелось чего-то большего, хотелось оказаться в заварушке, которая грозила бы смертью. То, что я сделал сейчас, было обыденностью и тоже уже порядком надоело. POV Соня. Я проснулась раньше Дани– тот еще спал сном младенца, по-хозяйски устроив руку на моей талии. Давно мы так не засыпали вместе, и тем более не в моей комнате. Вспомнив, что я абсолютно обнаженная, быстро встала с кровати и отправилась к шкафу, выуживая оттуда нужную одежду. Когда на мне оказалось нижнее белье, привычная мне майка и брюки в армейской расцветке, я вышла из комнаты. Когда Даня проснется, он сам доберется до своей комнаты, а меня ждет работа. По пути до отделения мне не встретилось никого, с кем бы мне хотелось поговорить. Что ж, в тишине тоже достаточно комфортно. После побежденного вируса в медотсеке было нечего делать – мне по крайней мере никаких дел не давали. Хотя папа иногда просиживал сутками за микроскопом, мама проведывала переболевших, давала определенные рекомендации, а Толик сортировал лекарства. Когда я зашла к ним, на меня были обращены три обеспокоенных взгляда. - Что ты тут забыла? – спросила мама. - Работать пришла. – отозвалась я, пожимая плечами. - Никаких «работать». Ты еще совсем не окрепла… - Мам, - если бы я не остановила эту женщину, она бы нашла миллионы поводов загнать меня в постель, а, может, вообще, в изолятор без права на посещения и прогулки. – Со мной все хорошо! Я могу работать! Прошла уже неделя, причем мне ввели двойную дозу неразведенного препарата. О каких еще «не совсем окрепла» ты говоришь? – мама уже было открыла рот, но я продолжила сама – Хотя не начинай, ты всегда можешь найти много поводов, чтобы я не работала. Не разрешишь остаться здесь, пойду в охрану за двери бункера! – строго проговорила я, с вызовом посмотрев на самого родного мне человека. Мы с минуту играли в гляделки, пока она не согласилась оставить меня в медкрыле. Дел особо не было, поэтому я помогала Толяну, иногда убегала к папе, но вот к переболевшим отпускать меня не хотели. Интересно, что будет, если мама узнает, что у меня несколько часов назад был секс с одним из переболевших? Нет, не хочу рисковать, поэтому оставлю это в тайне, по крайней мере пока. Мне становилось скучно, а когда делать вообще стало нечего, я отправилась в зал. Нужно было немного себя размять. Обычно там бывает Рудбой. Может, и сейчас он на месте? Тренировки с ним – одно удовольствие, и не в этом,кхм, плане! Просто он не жалеет меня, и дерется в полную силу, что очень повышает тонус. При этом рукопашные он проводит очень даже здорово. Только вот его там не оказалось, как и в комнате. Его вообще не было в бункере – на глаза он мне не попадался. Неужели и он пошел по стопам Марка и Дани,когда те старательно меня избегали? Его дело! Я отправилась туда одна – небольшая силовая тренировочка пойдет только на пользу, хоть мама и настаивает еще на постельном режиме. На улицу меня все равно никто не выпустит. Знатно вспотев и с ощущением ноющих мышц, я пошла в душевые – расслабить тело и смыть с себя эту вонь. Вани до сих пор не было видно– нигде. Даже после душа, в столовых и за ужином я его не заметила. Хотя все остальные были– и Марк, и Мирон, и Дарио. Парни сидели вместе и что-то обсуждали. Я села рядом с братом, а потом к нам подсел Данька, приобняв меня за талию. Но так уж я устроена, при других нежности и прочую ванильку показывать не люблю и порицала такое поведение у парочек в общественных местах, поэтому осторожно убираю его руку со своей талии. Поперечный все понимает – знал ведь прекрасно об этом, но все равно сделал. И кажется, я знаю почему. Данька смотрел на Маркула, который бросил на нас грустный взгляд. Божечки, от такого взгляда ведь и умереть можно. Серьезно я сама уже монстр – так мучить парней. От самобичевания меня отвлекает Олег, легонько толкая в бок. Вопросительно смотрю на него, а братишка просит отойти на пару минут, поговорить наедине. Да, что случилось-то? - Да, Олеж, что случилось? – спрашиваю я, стоит нам спрятаться в коридоре за дверями столовой. - Что у вас с парнями происходит? Я, конечно, может и лезу не в свое дело, но, правда, что? Рудбой подрался с Данькой, а потом оказывается у тебя с последним был жаркий секс. – краснею. Разговоры о личной жизни, и тем более, половой, со старшим братом не самое приятное, что может быть в этом мире. - Все сложно! – отвечаю я, облокачиваясь на стену. - Давай разбираться! Мне в бункере не нужны такие страсти! Сначала расскажи, что у вас происходит, а потом будем думать, как решать эту фигню! – говорит Олег. Что ж, стоит, наверное, ему рассказать. Может, он как старший мудрый брат даст мне совет. Поэтому пускаюсь в более-менее подробный рассказ о всех наших странных взаимоотношениях, наблюдая на лице брата полнейшее охреневание от происходящего. Когда я заканчиваю свое повествование, Олег несколько раз моргает, теребит волосы на макушке, смотрит на меня с удивлением и непониманием, а потом глубоко вздыхает. - Да уж! – это единственное, что он выдает после всего. – Если бы наш человеческий мир не катился в тартарары, то я бы отослал тебя куда-нибудь, чтобы ты не мучила парней. - Мужская солидарность? – спрашиваю я, вопросительно подняв одну бровь. - Нет, сестренка! Здравый смысл! - Отсылай меня на все вылазки, только без них, - братишка укоризненно смотрит на меня, - Судя твоей логике, это вполне оправданно! - Уж лучше я их отсылать буду! – бросает Олег. – Они, конечно, мои друзья, но ты моя младшая, еще глупая, сестренка! Так что, пока дуй в столовую, доедай, а потом будем мозговать. – хмыкаю. Пусть делает, как хочет. В столовой Данька заваливает меня вопросами по поводу нашего с Олегом разговора, но я отнекиваюсь или объясняю это интересом брата о моем здоровье, что прокатывает. То, что Ваньки нет на ужине, меня беспокоит. Он ведь сегодня не в охране, я проверила. Поэтому сразу после приема пищи отправляюсь к парням– уж они должны знать, где Евстигнеев. Марка я не застаю – он уходит в охрану, поэтому иду в комнату к Мирону. Федоров был один, чистил пистолет, который ему приглянулся. Я постучалась, и когда он разрешил войти, я открыла дверь и сделала шаг в его комнату. - Привет! – поздоровалась я. Он добродушно улыбнулся. – Как ты? - Замечательно! Как всегда, спасибо тебе – помогла сделать лекарство, хоть и сама чуть не отправилась на тот свет! – усмехнулся он. Мирон, конечно, видел меня после того случая, но кроме напутственных слов и благодарности за спасенную жизнь себя и друзей, он ничего не говорил. - Так каждый бы сделал. – отозвалась я, проходя полностью в его комнату. Закрыв за собой дверь, около нее я и осталась, пока Федоров смотрел на меня, изучая. Мы с ним не были закадычными друзьями, да и в его присутствии я чувствовала себя нашкодившей девчонкой. - Ты поговорить хотела? – спросил он, поднимая с кровати. Встряхнув головой и прогоняя свою задумчивость, я согласно кивнула. – Хорошо, о чем или о ком? – Мирон усмехнулся. Конечно– он же видел многое, да и парней он знал намного лучше, и они, наверное, рассказывали о том, что чувствуют ко мне. - О Ване. – отозвалась я, наконец, отлепляясь от двери. Федоров выставил стул, на который указал, чтобы я садилась, а сам сел напротив. - Что интересует? – спросил он. - Где он? Я его нигде в бункере найти не могу. - Олег отправил его на вылазку вместе с кем-то! – Янович врал и не краснел, а ведь еще так убедительно. Это бы прокатило, если бы я не знала здесь всех в лицо, а сегодня на ужине были все, кроме 3 человек из охраны и Вани. Да и Олег бы мне сказал, что Евстигнеев на вылазке. - Мирон, говори, пожалуйста, правду! – говорю я, строго поглядывая на него. Федоров глубоко вздыхает, а потом смотрит на меня как-то сожалеюще или сочувствующе. - Не уверен, что тебе это нужно знать. Просто скажу, что он на улицах и вернется через день или два! – говорит Мир, поднимаясь со своего места. Я поднимаюсь следом, хватая его за руку. - Мир, пожалуйста! – прошу я. - Соня! – парень до последнего пытается меня отговорить, но я стою на своем. – Ладно. В общем, он взбесился, когда услышал, как вы с Поперечным трахаетесь, поэтому пошел на улицы, чтобы выместить свою злость на мертвецах, а не на жителях бункера! – проговорил Мир. Я отпустила его руку, уже прокручивая в голове самые ужасные картинки, и Федоров это заметил. – Так, Терешина, - парень обхватил меня за плечи, заставляя на себя посмотреть, - Ты за ним не пойдешь. Тебе еще нельзя на вылазки. А Ванька– парень взрослый, со своей головой на плечах. Он не пропадет. Пропсихуется и вернется. И даже не смей себе в чем-то винить– я уже вижу, что ты начала этим заниматься. Конечно, я начала этим заниматься! Я с ума свожу, не в хорошем смысле слова, парней, а они страдают. Все потому, что я такая цаца и не могу выбрать кого-то из них. Черт бы побрал все! - Я пойду! – тихо говорю я, грустно улыбаясь парню. - Ты хоть меня услышала? - Мир вглядывается в мои глаза. - Да. Не винить себя и не ходить за Ваней! – говорю я. Мирон одобрительно кивает и отпускает меня. - Точно не пойдешь? - Не пойду! – бросаю я, приблизившись к двери. – Спасибо! – Федоров улыбается и кивает мне, прежде чем я покидаю его комнату. Захожу в свою комнату. Данька даже ничего не прибрал. Быстро заправляю кровать, меняя простынь, а затем надеваю теплую толстовку, беру рюкзак, мой армейский нож и пистолет с одним магазином. Через главные ворота меня никто не выпустит, зато никто не охраняет черный ход, через который я и выйду. К счастью, в коридоре мне никто не встретился. А под одеялом я оставила вторую подушку, сымитировав ею мое тело, будто я сплю. Надеюсь, сработает. Мурлен удачно устроился рядом. Плотно закрыв за собой дверь, я выползаю на улицу. Вечером осенью достаточно прохладно, а я пешком и без понятия в какую сторону отправился Рудбой. «Тогда, может, вернешься? Посидишь спокойно, чтобы дерьма не натворить, как ты любишь!» - отзывается мой внутренний голос. Будь он живым человеком, сейчас бы с презрением на меня смотрел. Нет, обратно я не вернусь. Город замечательно видно–по крайней мере, ту его часть, с той высотки, на которой я люблю проводить время, поэтому отправляюсь туда. По пути попадается парочка зомби-одиночек, с которыми я легко справляюсь. Остается только подняться. Когда я уже добираюсь до крыши, минут пять пытаюсь привести дыхание в порядок, а еще сердце, которое норовит выпрыгнуть из груди. Ночной Питер прекрасен даже во время зомби-апокалипсиса. Минут 10 я хожу по крыше высотки, осматривая все направления, в надежде найти хоть какие-то следы Вани, и вот, наконец-таки, я вижу знакомый байк, двигающийся в нашу сторону. С души словно падает целая гора. Один факт того, что он цел и направляется домой, греет душу. Поэтому, чтобы встретить его в бункере первой живо спускаюсь с этой крыши. POV Ваня Я целый день ездил по улочкам Питера, изничтожал отдельные группки зомби, в каждой из которых максимум было голов семь. И уже под вечер, когда все требовало, чтобы я вернулся домой в бункер, послышались громкие человеческие крики, мольбы о помощи, звон металла и кряхтенье мертвецов. Дав по газам, я отправился на этот шум. В одном из парков развлечений, огражденных железным забором, пряталась группа живых людей, среди которой было много детей. Дети – это наше будущее! Поэтому я ринулся к ним. Своим скоплением и явно неаккуратным поведением они привели к себе большую толпу мертвецов, которые рвались ими перекусить. Решетка забора уже не выдерживала этого напора– с минуту на минут мертвецы бы пробрались к ним. Мое внимание привлекла женственная фигура, которая очень уж профессионально убивала мертвецов. Но любоваться ею времени не было. Нужно было как-то отвлечь ходячих от них, чтобы люди успели спрятаться. Ничего умнее проехать рядом с ними и увести за собой, я не придумал. Поэтому принялся к исполнению своего плана. Как только мертвецы меня заметили, они побежали за мной. Я пытался оглядываться, но контролировать процесс «спасения» не особо получалось. Далеко уехать у меня не вышло, на моем пути оказалась большая шина, которую я не смог объехать, некрасиво спешившись с байка. По крайней мере половина мертвецов бежала ко мне, протягивая руки, желая тут же схватить и растерзать. Времени на махание ножом не было, поэтому я начал отстреливаться, кося их по одному. Менять магазины получалось не так быстро, как допустим, это делают в боевиках, но тем не менее –получалось. Слава небесам, стреляю я метко, поэтому ни разу не промахнулся. Патроны кончились когда на ногах еще осталось трое ходячих, но с ними разобраться труда не составило. Сначала первому я вогнал ножик в глаз, держа того за волосы, потом второму, а вот третьему прямо в правый глаз прилетела стрела. Я посмотрел на стрелявшего и увидел ту самую девушку – брюнетка, в черных обтягивающих джинсах, на бедрах ремни для оружия, а сверху футболка и куртка нараспашку. Она отсалютовала мне, оглядываясь назад, где остался еще один ходячий. То есть, пока я тут отстреливался, они убили остальных. - Привет! – девушка подошла ко мне, протягивая руку. - Привет! – отозвался я, пожимая ее ладонь. – Замечательная работа! – я кивнул на убитых зомби. - Спасибо за помощь! Без тебя бы не справились! – сказала она. – Кстати, я Кристина! Для друзей Крис! – девушка улыбнулась, а я в ответ, после того, как снял капюшон. - Ваня… - начал было я, но договорить мне не дали. - Иван Евстигнеев, Джонни Рудбой, ОХРА! Быть того не может! Ахренеть! Вот это да! – проговорила она с восхищением. Оказывается, мои фанаты еще остались! - Вас много? – спросил я. - Группа из 20 человек, в основном дети. Нас только 8 взрослых. – отдышавшись сказала она. - Не хотите со мной. У нас бункер, там безопасно! - Ты точно не ангел? – усмехнулась она. - Нет! – а это было и смешно и приятно одновременно. – Так что, Крис? - Да, если мы вам не помешаем, то да! – обрадовалась она. - Тогда грузитесь, и езжайте за мной! – скомандовал я, отправляясь к мотоциклу. Кажется, боль начала немного проходить! Кажется, появилась та, что сможет заменить мне Терешину.