Часть 1
3 января 2018 г., 23:03
Парень уверенным шагом идёт по вечерней улице, которую освещают витрины магазинов и одинокие фонари, совершенно не оглядываясь по сторонам. Несколько раз он сталкивается с прохожими, но даже не задумывается остановиться, извиниться за подобное столкновение; лишь ухмыляется и продолжает идти дальше. Проблем у него не то что хватает, парень уже просто устал.
Подойдя к пешеходному переходу он сперва оглядывается по сторонам, и, как только собирается сделать новый шаг, реагирует на надоедливое пищание. Юноша опускает голову, преподнося выше свою правую руку и, развернув кисть, смотрит на уже старые часы.
«Чон Чонгук; 00:09:23:4:58» — мигают последние секунды. Чон легонько ударяет три раза пальцем по тонкому стёклышку, словно так и говоря: «Ну и что в этот раз?». Цифры меняются: «02:11:12:8:01»
— Два года? Издеваетесь? — он шипит тихо, практически про себя и поворачивает голову в сторону. Совсем рядом стоит влюблённая пара. Их часы иные, и не скажешь, что производитель другой. Имена не собственные, ведь явно парня не назовут женским именем, а численные годы уже и вовсе изменились на знак бесконечности. Гук лишь тяжко вздыхает от этого, вновь направляя свой взор на часы.
Украшение на его руке появилось достаточно давно, ещё с десяти лет. Ребёнок был счастлив обновке, а более даже цифрам на них, как сейчас помнит: «08:00:00:18:23» — именно с того дня он и сам начал отсчитывать свои дни до встречи с любовью, но с промежутком времени, что-то пошло не так. Сперва это были небольшие изменения, на пару часов, дней. Парень думал, что все из-за него, ведь прекрасно понимал о том, что от его выборов по жизни зависит не малое. Если бы только мальчишка сделал что-то не так, то мог и вовсе не встретить свою судьбу.
Месяц, два года, десять лет. Как-то странно и масштабно начали скакать числа. «Возможно ваш соулмейт переживает какие-то трудности по жизни» — говорили ему люди, которые впервые в жизни сталкивались с подобной неисправностью часов.
Бессомненно от этого изделия можно было избавиться, но вовсе не легко кому-то было избавиться от возможности найти настоящую вторую часть самого тебя. Чонгука долго донимал вопрос: «А стоит ли дожидаться её?. В мире полно девушек, найдётся и та, что так же просто отказалась от своего соулмейта, сняв с руки часы и выкинув их как можно дальше из вида.»
На пути Чонгука было уже немало влюблённостей. Ох, уж эти школьные годы, в особенности последние старшие классы. Парень был в романтических отношениях с Ан Ёнсу, часы на таймере которой совпадали со временем Чонгука — его первые отношения в жизни, и, как он надеялся — вечные. Часы никогда и ни у кого не останавливались сразу, ведь человек никогда в жизни не влюбиться в кого-то, кого узнал лишь недавно. Время на часах показывало отнюдь не день встречи, а день, когда любовь обоснованно доказана и имеет право на существование, в простейшем случае — твой соулмейт настоящий.
Отношения оставили колкую рану на сердце парня. Частые ссоры и беспричинные обиды уже были тем тонким звоночком о скорой потери. С гордым видом, Ёнсу не побрезговала так сильно ранить чувствительного Гука, показывая изменения на своих часах, с отсутствием временной строки. С чего наступила эта чёрная полоса в жизни Чона? Или же она его и не покидала, делая бракованными не только часы, а и самого парня? Со времени расставания, взгляды на жизнь слишком масштабно изменились.
В один из дней, Чонгук снял часы со своей руки. Он крепко сжимал их, стоя практически на краю крыши. Парень долго мялся, и решившись, сильно замахнулся, но так и не сумев выбросить; с того времени прибор начал издавать пищание в малейших изменениях. Имя, что прежде было написано, начало меняться, хотя даже так правильно не опишешь то, что с ними происходило, скорее, прибор просто перебирал алфавит по порядку. Чон долго смотрел на имя, пытаясь понять, что от него требуется, и, наверное, только из-за того, что же можно ожидать дальше,
парень заставил себя носить часы на кисти.
«Любовь? Да кому она нужна?» — начал рассуждать Гук. Юноша стал лицемерным, в некой частности угрюмым. Он стал отчуждённым от всего и всех, совершенно не желая хотя бы как-то контактировать, в частности с противоположным полом. Но Чонгук и подумать не смел, что его может ждать что-то столь увлекательное и одновременно устрашающее в дальности.
Громкий гудок машины, заставляет поднять Чона голову. Парень нажимает на боковую кнопку, что находится на часах, чтобы утихомирить их. Водитель настаивает юноше перейти уже наконец-то дорогу, пока горит зелёный. Гук немного наклоняет голову в бок и, поправив чёрный капюшон на голове, прячется под тенью, снова направляясь своим путём.
Прежде чем вернуться домой, Чонгук заходит в магазин, покупая две бутылочки бананового молока. Наверное, один из его любимых напитков, довольно иронично заметить такого на вид строгого парня, который попивает через трубочку бежево-пастельный напиток.
Серый и тёмный подъезд не радостно встречает парня, свет доходит только со второго этажа. Подняв голову и направив взгляд куда-то в бесконечность, что упирается в крышу здания, парень поправил рюкзак, что свисал по одну сторону и направился к лифту. Кнопка вызова уже остаточно поломалась, давно её кто-то выжег, но уже сейчас, даже после уймы нажатий, она совершенно не реагирует; придётся подниматься пешком.
Уже не первая пара обуви нелепо раскинута в предбаннике дома и Чонгук дополняет картину своими очередными кроссовками. Рюкзак откидывается на кресло уже в комнате, впрочем так же, как и тёмная толстовка, после снятия которой, Чонгук остаётся только в штанах. Одна полная бутылка и вторая полу-пустая бутылка со сладким молоком откладывается на письменный стол. Джинсовую ткань доводиться снять достаточно сложно с крепких ног, она словно въелась в кожу и не желает покидать прежнее расположение.
Головная боль, что раньше не сильно напоминала о себе, начала пульсировать в разы сильнее, отдавая помутнением в глаза, и кое-как переодевшись, Чонгук желанно засыпает, укутываясь с головой мягким одеялом.
Сны не часто навещали Чонгука, но в этот раз что-то было не так. Он видел себя, но не одного. Рядом с ним кто-то стоял, даже силуэт персоны было сложно рассмотреть. Он видел черты лица, но в его сознании они отказывались усваиваться и восприниматься, а через некоторое время в уши доносится громкое стучание.
Достаточно сложно понять откуда он: или парень всё ещё спит, или кто-то назойливо стучит в его окно; звук явно от стекла. Разомкнув глаза, парень направляет свой взор на не менее встревоженные часы, что с бешеным ритмом звенят, показывая на циферблате чёрт знает что. Он снова нажимает на кнопку; вместе с часами затихает и стучание. В окне никого нет, да и как кто-либо додумался забраться на пятый этаж. Тёплая кровать снова принимает в свои уютные объятия парня, и как только он ложится — стучание возвращается, а за окном что только и виднеются — лишь ветви и листья дерева.
— Какого чёрта? — полу-кричит парень, поднимаясь с кровати. Он садится за свой рабочий стол, беря в руки телефон. Протерев глаза, Чон смотрит ещё на выключенный экран, что отражает блеклый свет фонарей с улицы, а через него ярко виднеется тёмный силуэт парня, что появился в зеркале позади.
— Какого чёрта?!
